16

Мы идем до четвертого этажа по запасной лестнице, потом петляем по лабиринтам коридоров и наконец выходим на площадку с Алинкиной квартирой. Оттуда вовсю слышна музыка, дверь чуть открыта. Гриша открывает её пошире пропуская меня вперед, я делаю два шага внутрь, и останавливаюсь. Ровно через мгновение на мои плечи ложатся Гришины руки, и я вздрагиваю. И кажется, он тоже. А потом тихо шепчет, практически в самое ухо:

— Я помогу раздеться, а то платье помнешь.

Снова себя ругаю, какая я пугливая дура. Расстёгиваю молнию на своем любимом бюджетном пуховике и опускаю руки вниз. Гриша легко помогает раздеться и вешает мой зеленый защитный скафандр на вешалку. Теперь я отчего-то чувствую себя совершенно голой и открытой до нельзя. Зачем я одела это платье? С ним столько всего связано. Моих надежд и ночных слез. А теперь я будто выставляю все это напоказ. Только восхищенный вздох мужчины, стоящего за спиной, заставляет меня взять себя в руки. Я натягиваю довольную широкую улыбку и поворачиваюсь к нему.

— Нравится?

— Очень... — В его глазах не только восхищение, в котором я буквально купаюсь, но и какой-то немой вопрос. Но я не понимаю. А Гриша, чуть прикрыв глаза и судорожно вздохнув, продолжает: — Давай, я помогу разуться. Ты взяла что-то из обуви? Если нет, то есть домашние тапки.

Я смеюсь и достаю из пакета светлые балетки, слегка присыпанные золотинками. Гриша тут же садится на корточки и аккуратно расстёгивает замочки моих сапог, а затем бережно их снимает. Берет из моих рук домашнюю обувь и снова помогает, теперь уже обуться. Я в эти минуты покрываюсь красными пятнами от неловкости и смущения, но этот до невозможности галантный мужчина делает вид, что ничего особенного не происходит. И, как только завершает процесс превращения меня из золушки в принцессу, быстро встает, молча разворачивает меня и ведет в зал.

Здесь уже все накрыто и мужчины, тихо переговариваясь, разливают напитки. Я пробегаюсь глазами по уставленному различными царскими яствами столу, тихонько присвистывая, а Семеныч, явно жалуясь, говорит:

— Да-да, представляешь? Этот супер-шеф-повар сутки нас из кухни не выпускал. Я думал сдохну. Вот это было испытание, Настен!

— Не жалуйся, — грохочет хриплым басом Гриша из-за моей спины. —Ты просто выручал беременную жену, как самый примерный муж.

Семеныч соглашается, мы все немного смеемся над его потерянным выражением лица и я отправляюсь в одну из спален, к девчонкам.

Там Алинка кипешует, как и я пару часов назад, со своей прической. Руки трясутся, она явно перевозбуждена, что готова разреветься в любую минуту. Юлька, видимо ради своей же безопасности, сидит на кровати, в сторонке и подальше от бешеной родственницы.

Алинка, завидев меня замирает, потом сглатывает комок и выдаёт совершенно нелогичный вопрос.

— Насть, а откуда у тебя это платье?

В этот момент я теряюсь. Совсем. И первая мысль, которая закрывается в мою дурную голову : "Вот чего вырядилась спрашивается?" Но Алинка тут же исправляет свою оплошность :

— Оно офигенное, Насть. И ты в нем офигенная! Как школьница с выпускного. Я прям завидую. Так откуда?

— Так оттуда, — тихо рапортую смущенная я. — Как раз со школьного выпускного и висит. Я просто его не разу не одевала.

Подруга бледнеет на миг. Потом кивает каким-то своим мыслям и вдруг победно и счастливо улыбается и заявляет, буквально меня огорошив:

— Хорошо, что ты сегодня его одела! Правильно! Поможешь с прической? А давай косы, а? Как в институте?

Я соглашаюсь. Алинкины волосы я заплетала тысячу раз и знаю, какую прическу ей лучше сделать. Через пятнадцать минут на меня через зеркало смотрит ее довольная мордаха. А я делаю последние штрихи. Закалываю цветы на корзинке из кос, светло-зелёные, в тон платью.