Глава 34. Романтика и эксперименты

Некоторое время я мерила комнату шагами и откровенно злилась. К слову, выбрала не ту спальню, где мы провели ночь, а одну из гостевых. Хотелось уединиться и остыть. Хорошо, хоть он не пошел за мной. Пусть пока посидит внизу со своими заскоками. Ну вот как я на это должна реагировать? Все шло хорошо, пока Дэн не услышал мой разговор с Артуром и не решил поиграть в ревность. Да и с чего эта вспышка-то? У наших с ним отношений даже статуса нет — встречаемся мы все же или находимся в свободном полете?

Нет, с одной стороны, немного ревности даже приятно. Ведь если мужчина ревнует, значит девушка ему небезразлична. Ведь так? Получается, мы можем из наших странных отношений вырастить нечто серьезное? При мысли об этом где-то в глубине души начинает бить крыльями надежда, но я пока подавляю эти ощущения.

Но с другой стороны. Это недоверие очень сильно задевает. Я ведь ему рассказала все начистоту. А он кем меня считает? Вот зачем была эта дебильная подколка в конце? А песня ведь и правда отличная. И голос у Арта потрясающий… Тут же пишу другу смс, выражая свои восторги по поводу текста, музыки и отличного исполнения.

«Рад, что тебе понравилось. Мне важна твоя оценка. Правда.»

«Это от чистого сердца. Надеюсь позже услышать ее вживую.»

«Заметано…. Ты там точно в порядке?»

«Да, Арт. Все хорошо. Работаю над презентацией. Переживать не о чем».

«Он тебя не обижает? Если что, только скажи — помогу этому герою отправиться по подходящему маршруту. На меня всегда можешь положиться. Ты же это знаешь, Эл».

«Знаю. Ладно, мне пора работать. Удачных выходных».

«И тебе».

Вот блин. Еще один параноик на мою бедную голову. Вот и доказывай теперь одному, что я ему не изменяю, а второму, что надо мной не измываются. Дернуло же сказать Арту, что я уехала в горы, да еще и не одна. Парень как-то сразу напрягся. Черт, неужели Дэн прав, и Артур все же лукавит, когда говорит, что согласен просто на роль друга?

Да нет, ерунда. Ну, по крайней мере, в своих словах насчет того, что Уайт не позволит себе ничего лишнего в мою сторону, я уверена твердо. А что до остального… Если и есть у него ко мне какое-то влечение, кроме чисто дружеского, то со временем оно само утихнет. Ничто не вечно под луной, как говорится.

Отбросив наконец лишние мысли, занялась делами более насущными. Когда в следующий раз взглянула на часы то увидела, что стрелки приближаются к семи. И за окном давно стемнело. Надо же, а я днем даже носа не высунула наружу. Так, лишь мимоходом поглядела в окно кухни, пока готовила завтрак. Надо бы завтра это исправить. Встаю чтобы размяться и все равно подхожу к окну, вглядываясь в ночь уставшими глазами.

— Больше не злишься? — вздрагиваю одновременно и от звуков голоса, шепчущего прямо в ухо, и от жесткого трения щетины о нежную кожу шеи.

— Ну как тебе сказать? — а ведь и вправду — не знаю, рассержена я все еще или уже нет?

— Я там обед приготовил, плавно переходящий в ужин, — ухмыляется так по-мальчишески задорно, что я по привычке делаю полушаг назад и откидываю голову на плечо. Чем, естественно, этот наглец бесцеремонно пользуется и, зажав меня между собой и подоконником, руками пробирается под пижамную кофту.

— Совсем забыл сказать, как тебе идет эта пижама, — пара ловких движений и расстегнутый лиф извлекается наружу, отправляясь прямиком на подоконник.

— Аааххх, — издаю протяжный стон, когда мужские пальцы начинают играть с моей грудью. — Ты вроде что-то говорил про ужин, — пытаюсь побороть сладкую дрожь предвкушения, но получается плохо.

— Сейчас пойдем, только сначала кое-что сделаем, — на этих словах с меня сдергивают штаны, а через секунду я оказываюсь лежащей на кровати лицом вниз и с вздернутой кверху попой. Дэн коленом раздвигает ноги пошире и лезет за чем-то в карман брюк.

— Эй, ты чего задумал? — не привыкла я к таким играм, они меня напрягают. Нервно сглатываю и оборачиваюсь назад, успев заметить как парень извлек из бархатного мешочка какие-то странные шарики, которые еще и позвякивали на ходу.

— Это еще что такое? — пытаюсь подняться, но он фиксирует мою шею рукой, придавливая к постели.

— Ну я же обещал, что мы будем расширять твои границы дозволенного. К тому же, ты сама дала согласие, причем абсолютно на все… — от такого многообещающего заявления дыхание перехватывает и я напрягаюсь еще сильнее. — Не бойся… Тебе понравится, гарантирую.

Готовое сорваться с губ возмущение обрывается на полуслове, когда первый прохладный на ощупь шарик проникает в лоно. Через секунду за ним следует второй, вызывая у меня короткий всхлип.

— Ну вот видишь, не больно же. — Дэн усмехается и переворачивает меня на спину, сам остается лежать, опираясь на локоть и наблюдая за моей реакцией. Я же первые минуты боюсь даже пошевелиться, просто лежу и смотрю в потолок, одновременно пытаясь разобраться в новых ощущениях. Наконец решаюсь подняться — и в этот момент шарики смещаются, заставляя сдавленно охнуть. Пытаюсь сменить позу, но шарики продолжают смещаться вслед за каждым движением, лаская, массажируя стенки лона изнутри.

— Ну вот, теперь можно и поужинать, — с порочной улыбкой Дэн встает и протягивает мне руку.

— Издеваешься? Как я с этим ходить буду?

— Легко. Эти игрушки — тренажеры и рассчитаны на необходимость движений.

Встаю, делаю пару пробных шагов. Действительно, все не так страшно. Лишь ощущение легкой заполненности и мягкий, в меру возбуждающий массаж. Когда выхожу из комнаты, получаю легкий шлепок по ягодицам, от которого шарики внутри начинают дрожать, а стенки сжимаются плотнее, желая получить больше приятных ощущений. Чувствую, как внизу живота начинает растекаться тягучее как патока тепло, а по внутренней стороне бедер стекают капли смазки.

— Приятно же, правда? — соблазнительно шепчет, прикусывая мочку уха.

— Ты извращенец, — спешно отстраняюсь и иду к лестнице. Еле сдерживая стоны, когда шарики уж слишком сильно напирали на чувствительные точки.

— Да я-то как раз нет, просто ты слишком неопытна, — слышится мне вдогонку довольный смешок.

В кухне меня ждет сюрприз — полностью сервированный стол. Тарелки, бокалы, блюда накрытые крышками, даже пара зажженных свечей. Ого, кто-то расстарался, атмосферу создавал. Вину чувствует?

— Мне бы переодеться. Мог бы и наверху сказать. — да, моя пижама с романтикой ничего общего не имеет.

— Да брось, в этой пижаме ты заводишь меня еще сильнее. Так что, мадмуазель, прошу к столу, пока не остыло, — улыбаюсь в ответ на его шутовские ужимки и занимаю свое место. Под крышками обнаруживаются исходящие бесподобным ароматом стейки из мраморной говядины и мясной рулет. Стейки вышли просто восхитительными, сочными, мягкими, буквально тающими на языке. В общем, все было настолько вкусно, что нам было даже не до разговоров, все внимание уделялось смакованию вкуса и ублажению своих вкусовых рецепторов.

— Ну как? Все понравилось?

— О да. Было очень вкусно. Только, — решаюсь немного подразнить, — где же десерт? — не то чтобы мне так уж хотелось сладкого. Но могу ведь я немного повредничать? Особенно после утренней сцены.

— Десерт? — хищно улыбается и накрывает мою ладонь своей. — В качестве десерта сегодня будешь ты, милая…

Эти слова меня гипнотизируют… Снова смотрю и снова тону в любимых глазах цвета моря. Любимых? Отчетливо понимаю, что да, кажется, я и вправду влюбилась. И изменить уже ничего нельзя. Как там сказала Мишель — «дерзай и смотри что получится»? Поэтому с готовностью принимаю протянутую руку и следую за Дэном. А тому приспичило потанцевать….

Меня смущают шарики, но кто ж мне дает время на размышления? Под звуки вальса начинаем кружиться по гостиной. И кружимся, кружимся, кружимся до тех пор, пока меня не подводят ноги. Как мы не наткнулись на мебель — ума не приложу. Дэн не дает мне упасть и я обессиленно приваливаюсь к нему, обуреваемая различными эмоциями. Голова кружится от слишком быстрого танца, сердце переполнено радостью, надеждой, ожиданием взаимности, а внизу все болезненно пульсирует, томясь в неистовой жажде близости.

— Дэн, все, не могу больше, — прижимаюсь крепче, ластясь как мартовская кошка. Приподнявшись на цыпочки, быстро целую в губы, затем перехожу на шею, прикусываю тонкую кожу в том месте, где бьется тонкая венка. С хриплым стоном меня тут же подхватывают под попу и несут наверх.

— Доверяешь мне, детка? — спрашивает, когда мы оказываемся в спальне. Горячее дыхание обжигает кожу на загривке, запах сандала дурманит мозги. Ощутив выпуклость в положенном месте, призывно трусь о нее попой. И над ответом почти не задумываюсь.

— Да, — выдыхаю рвано. Вздрагиваю от холода, когда он отстраняется, но не оборачиваюсь. Просто жду. Хочется уже, чтоб он перестал меня мучить и перешел к действиям. Но когда на мои глаза опускается плотная алая повязка, понимаю, что Дэн явно настроен поиграть.

— Как ощущения?

В ответ лишь судорожно вздыхаю. В отсутствии зрения другие ощущения становятся лишь острее. Через минуту остаюсь полностью обнаженной и отчаянно дрожу непонятно от чего. То ли от холода, то ли от нахлынувшего возбуждения, то ли от ожидания неизвестности. Что он собирается со мной сделать?

Нет, я не боюсь, полностью уверена, что ничего плохого Дэн мне не сделает. Но нервничаю, и сильно. Просто подозреваю, что то, чего хочет Дэн — слишком непривычно. Запретно для меня, я бы даже сказала — порочно. Смогу ли я это принять и будет ли у меня право на «стоп-слово»?

Мое правое запястье обжигает поцелуем, а затем на коже затягивается плотный кожаный манжет, обитый изнутри мехом. Та же процедура проводится над левым запястьем и все, подергав руками понимаю, что они скованы.

— Мне нравится видеть тебя такой, — тело словно насквозь прошивает горячей стрелой, причем настолько сильно, что я даже теряю дар речи. Дэн ведет меня за собой, укладывает на бок. Скованные руки вытягивает ближе к лицу. И снова отходит, оставляя доходить до точки кипения. Не могу просто спокойно лежать, так хочется посмотреть, что он там делает. Ерзаю, виляю попой, пытаюсь сдернуть повязку с глаз. И у меня почти получается, но в этот момент получаю увесистый шлепок по попе и укус в плечо…

— Ай, — больно же…

— Плохие девочки должны быть наказаны, — под этот смешок крепкое тело прижимается ко мне. Чувствую его каждой клеточкой своего существа. Обнаженную тяжесть тела, жар кожи, тяжелое, шумное дыхание. От плотного контакта кожа начинает искрить в самом прямом смысле, еще немного — и мы оба расплавимся до состояния жидкого воска.

— Детка, какая же ты влажная. Моя ненасытная малышка… Сейчас… — с легким хлопком шарики наконец покидают мое тело, но их место тут же занимают настойчивые пальцы. Дэну даже усилий прикладывать не приходится, я настолько распалена, что начинаю содрогаться от наслаждения уже через пару минут.

— Ну что ты, Элли, еще рано отдыхать, — чувственный голос бьет по оголенным нервам, пальцы снова пробегают по телу, оживляя, освежая и воспламеняя одновременно. — Вот, другое дело. А теперь попробуем кое-что новенькое…

С этими словами этот сладострастный извращенец прикасается к анальному колечку, начиная размазывать по нему холодную жидкость. Вспоминаю прошлый опыт и напрягаюсь.

— Расслабься, а то будет больно.

— Стой, Дэн, я не готова. Не могу… вот так…

— Не бойся, — толкается органом в ягодицы, но чувствую, что лищь дразнит, — я безумно хочу испробовать тебя там, но не сегодня. Потом еще сама попросишь…

— Ага, мечтай, — фыркаю, и в этот момент в мою попу входит что-то небольшое, но твердое и длинное. И рельефное. Черт, это что, какие-то бусы? Ненадолго замираю, даже дышу через раз. И только начинаю привыкать к ощущению тяжести, как эта странная штука начинает громко вибрировать, срывая с моих губ животные стоны. Сфинктер начинает нещадно жечь, но дискомфорт быстро проходит, оставляя лишь накатывающие волны удовольствия.

Стараюсь сдерживать себя, чтобы не выглядеть как те актрисы в порнороликах, но когда Дэн начинает двигать игрушкой, играя с темпом, вытаскивая прибор и вгоняя снова до упора, то весь мой настрой рушится. Начинаю дико извиваться и стонать, оглушая саму себя. Дергаю руками, но они обездвижены. Не дав даже минуты передышки, Дэн вторгается в мое лоно и теперь тело разрывает от двойного проникновения. Ничего уже не различаю, не могу понять где именно тянет, где горит, все слилось воедино. Но заглушают все остальное — резкие, пронзающие волны удовольствия, заставляющие исходить в крике.

К тому моменту, когда все заканчивается, я могу только хрипеть. Глаза, которым наконец дали свободу, ошалело смотрят вокруг, привыкая к свету. В конце концов фокусируются на Дэне, который с самым довольным видом укладывает меня к себе на грудь, целуя вспотевшие виски и лоб.

— Элли, все хорошо? Понравилось же, скажи?

В ответ на вопрос издаю нечленораздельное мычание. Кажется, я сорвала голос.

— Не понял? — Дэн хмурится, вглядываясь в мое лицо.

— Мой голос, — чуть слышно шепчу ему в ухо. — Тяжело говорить.

— Понятно, жди, скоро вернусь, — Дэн убегает вниз, а я растягиваюсь на подушке, пытаясь прийти в себя. Стыдно признать, но мне и правда было хорошо. Даже слишком. А когда вернется голос, то и вовсе будет отлично. Интересно, это нормально ловить кайф от анальных развлечений? Или я превратилась в извращенку? По некотором размышлении плюю на все эти сомнения, придя к выводу, что лучше быть извращенкой, чем бревном с кучей бесполезной псевдоморали в голове.

Дэн приносит большую чашку чего-то травяного, отдающего медом и алкоголем.

— Это семейный рецепт, — поясняет, правильно истолковав мой скептический взгляд. — Пей, должно помочь.

Напиток и правда помогает. Вскоре я могу уже сносно говорить, а к утру, по словам Дэна, голос вернется полностью.

Обернувшись простыней направилась в душ, как меня вдруг оборвал встревоженный голос.

— Детка, какого черта?

Недоумевающе смотрю в напряженное лицо, но переведя взгляд вниз, нахожу причину его беспокойства — по белой ткани расползалось кровавое пятно…. Осмотрев себя, иронично хмыкаю. Интересно, цикл мог начаться еще более эпично, чем сейчас? Хорошо, хоть тампоны захватила. Ускоряюсь в сторону ванной комнаты, но Дэн настигает у самой двери, смотря совершенно дикими глазами.

— Элли, в чем дело? Я что-то тебе повредил?

— Мозг ты себе повредил, — я почти откровенно ржу. — Есть у девушек особенность такая — менструация называется. Привыкай. — И под обалделым взором наконец удаляюсь приводить себя в порядок.