Глава 18

Первый раз за последние четыре года, не считая праздников и каникул, я в будний день не должна была никуда идти.

Я теперь человек без работы и без образования. Зато Асю нашла. Но если предположить, что наша пациентка и есть Ася, то, где тогда Вера? Неужели Михалюк и правда ее убил?

Я вскочила с постели. А ведь надо что-то решать. И с Михалюком, и с Асей, да и с работой не помешает. Кое-какие сбережения, невеликие, кончено, у меня еще есть, но надолго их не хватит. Можно, конечно, позвонить предкам, но тогда придется и про универ рассказать, а этого они не переживут. Да и я, кстати, тоже, как выкручиваться буду? Пожаловаться на Петровича первой? Или дождаться его версии событий?

— Успокойся, Лиза, не в семь утра же, — протянула самой себе в зеркало и потопала обратно в кровать, где благополучно проспала до двух часов дня.

Женя позвонил ближе к вечеру, и я как на духу все ему и выложила. И про злого препода, и про Асю, которая Вера, или наоборот, и про работу, а точнее её отсутствие. Рогозин внимательно меня слушал и, наконец, произнес:

— Ну вот что, красавица, собирайся, я через час заеду, вместе что-нибудь придумаем.

На радостях, что хоть кому-то есть дело до всей этой истории, я быстро позавтракала, точнее уже пообедала и понеслась в ванную, чтобы привести себя в порядок.

А уже спустя час Женя подъехал к самой калитке, которую он собственноручно и поставил, и посигналил. Выждала для приличия десять минут и выпорхнула, аки бабочка на встречу своему огню.

— Привет, красавица, — десантник галантно поцеловал мою руку и открыл дверцу машины.

— Слушай, Жень, а ты вообще-то работаешь? Или так?

Рогозин усмехнулся и ожидаемо ответил:

— Или так.

— Ну вот, как всегда… из тебя все клещами тянуть надо.

— Какой вопрос-такой ответ.

Теперь уже я ухмыльнулась. Пристегнула ремень, рюкзачок бросила на заднее сиденье. Помахала Никитичне в окно рукой, и машина плавно отъехала назад.

— Куда хоть едем-то?

— А куда хочешь?

Я задумалась. У меня если честно никогда не было парня, который бы вот так старался угодить и живо интересовался моим мнением. А ведь это так приятно, черт возьми!

— Я бы прогулялась пешочком где-нибудь, подышала, так сказать, воздухом. Плюс на нем, ну то есть на воздухе, думается обычно лучше.

— Да не вопрос.

Через пятнадцать минут подъехали на набережную, ту самую, по которой в прошлый раз гуляли, только теперь с другой стороны. Женя оставил машину под мостом, где было что-то вроде парковки, и мы чинно и благородно зашагали по усыпанной гравием дорожке.

Мимо по мутной речке проплыл старый убитый теплоход, откуда неслась зажигательная музыка и вовсю шло веселье.

А я, кстати, никогда не каталась на теплоходе. Пусть даже и таком раздолбанном. Сколько Тоху просила, ни разу мы так и не доехали не то, что до теплохода, даже до набережной вот этой. И это за почти четыре года.

Женя видимо понял мое настроение, ну или перехватил мой взгляд и предложил прокатиться.

— Только это лучше вечером. Там знаешь, как красиво будет?

Это уже больше напоминало романтический вечер, но я все равно согласилась. С усмешкой вспомнила свои еще совсем недавние обещания не связываться с мужчинами в принципе и с Рогозиным, в частности.

— Так что там с Асей?

Я вновь пересказал ему все, что узнала со слов самой пациентки психиатрической больницы.

— И какие мысли на этот счет?

Я усмехнулась.

— Думала, ты мне подскажешь что-нибудь дельное…

— Ну думаю, что торопиться точно не стоит. Никуда наша находка не денется, а если поторопимся, может выйти только хуже. Согласна?

— Да согласна-согласна. Только у меня все равно никаких идей, как её оттуда вытащить.

Женя резко затормозил, и подошел ко мне вплотную.

— Мы, если она и правда пропавшая Ася, её вытащим. Ты мне веришь? — спросил, глядя прямо в глаза так, что я чуть не растаяла там же. Это запрещенный прием, так нельзя. Когда такие голубые глаза смотрят прямо в душу, я не могу сдерживаться. Мне сразу хочется огреть его чем-нибудь и сбежать. Пока еще есть возможность.

— Верю, — вздохнула я, жалея, что ничего тяжело под рукой нет. Отодвинула его в сторону и зашагала к пристани.

— Ты куда? — Рогозин уверенно взял меня за руку и на все мои попытки руку вырвать, делал вид, что ничего не замечает.

— Вообще-то билеты вроде как заранее покупать надо, — буркнула себе под нос.

— Не вопрос, — спокойно кивнул он, и мы двинулись по алее.

— Что с работой? Что-нибудь нашла?

Я покачала головой.

— Некогда было, если честно, вот как раз сегодня собиралась заняться поисками, но тут ты позвонил…

— И разрушил все планы, — продолжил десантник, — Ладно, что-нибудь придумаем.

— ПридумаЕМ? — уточнила я.

— Ну да, я же твой друг. А друзья должны помогать друг другу, — лукаво поглядел на меня и сделал такое умильное лицо, что я вновь рассмеялась.

— Ну и хитрый же ты, десантура!

— Нет, вовсе нет. Просто я тебе нравлюсь, ну признайся уже…

Показала ему язык и все-таки вырвала руку из крепкой ладони.

— Ты же знаешь, что я не обидчивый, — продолжал развлекаться Рогозин, пока я изображала из себя колючку, — И в универе мы тебя восстановим.

Тут я развернулась и уткнулась, не успевшему затормозить Жене, прямо в грудь.

— Знаешь что?! — зашипела, отодвигаясь от этой могучей, широкой, вкусно пахнущей груди…

— Что?

— Ничего! — выдохнула я и потопала дальше.

Черт бы его побрал! Это же надо быть таким классным! Как мне все это пережить? Вот как, скажите на милость?

* * *

На теплоходе-е-е музыка-а-а игра-а-а-ет, а я одна стою на берегу-у-у-у….

Машу руко-о-ой, а сердце-ее замира-а-а-а-а-ет…

И ничего поделать не могу-у-у-у….

Когда стемнело, на набережной, прямо как в прошлый раз, зажглись фонари и фонарики, гирлянды и вывески всевозможных кафе. Но сейчас это выглядело особенно впечатляюще. Мы находились на верхней палубе небольшого теплохода, светящегося и отражающегося в темной воде всеми цветами радуги. Раздался гудок и люди на пирсе замахали нам руками. Мы отплывали… И это было так красиво, что я чуть не расплакалась. Никогда прежде не видела ничего подобного…

Я правда стояла не одна, но сердце замирало прямо как в песне, что на всю мощность лилась из динамиков.

Женя приобнял меня сзади, дыша в мои волосы. Я чувствовала, что он их нюхает, вдыхая аромат, но мне больше не хотелось убежать. Словно уловив мое настроение, он развернул меня к себе и, глядя прямо в глаза, поцеловал.

А когда он меня поцеловал, то голова враз куда-то побежала и обратно вернуться уже не обещала. Тело будто обмякло, и вся я превратилась в сплошное тающее мороженое. Губы у десантника оказались очень мягкими и чувственными, а руки сильными и горячими. Впрочем, про руки я давно знала, а вот на его губы только облизывалась, как кошка на валерьянку.

«Что же ты со мной делаешь?» — хотелось спросить мне, но я благоразумно продолжала пропадать в объятиях Рогозина.

Так мы, кажется, и простояли все полтора часа плавания на теплоходе, пока другие танцевали и горланили песни. У меня от долгих поцелуев затекла шея и вроде бы даже онемел язык, но оторваться было невозможно. По-моему, мы намертво прилипли друг к другу, а как отлепиться-не знали.

Приплыв обратно, с пристани спускались в полном молчании и обалдении. Ну по крайней мере я точно тихо обалдевала с себя и со своих вдруг нахлынувших чувств. Мне хотелось кричать от счастья и разовраться от удовольствия, наполнившего всю меня изнутри, на сотни плюшевых мишек.

Женя был очень сосредоточен, даже серьёзен и я никак не могла понять, что же он испытывает. Хотя обмануться я не могла, никак не могла… ему эти поцелуи явно были так же приятны, как и мне. В этом невозможно ошибиться…

Вот так, в полном молчании сцепившись за руки, мы дошли до машины и доехали до моего дома. И так же молча поцеловались на прощание. Я вышла из автомобиля, и нерешительно потопала к калитке, стараясь не оглядываться…

И тут случилось невероятное. Женька внезапно, подобно молнии, выскочил из машины, в два шага подбежал ко мне и потащил за руку обратно в тачку.

Ну я и не сопротивлялась собственно…

Через полчаса он притормозил возле своего дома и вопросительно посмотрел на меня, будто спрашивая, чего я хочу. А я… я его поцеловала, и тогда уже весь мир вновь перестал существовать для нас двоих. Как мы добрались до квартиры, как оказались внутри — я ничего не запомнила. Лишь только его глаза, губы и руки остались в моей памяти…

* * *

Утро встретило ярким солнечным светом и запахом свежесваренного кофе.

Лениво приподнялась на локтях, со смесью стыда и удовольствия вспоминая прошлую ночь, и огляделась. В темноте ведь не видно было, куда привел меня мой десантник, да и, что греха таить, особо некогда было разглядывать убранство квартиры в принципе.

Обычная комната, чисто холостяцкая берлога. Ничего лишнего, все на своих местах. Стол, стул, кровать, шкаф, окно. Вот и весь интерьер. Синие обои в мелкую полоску, и еще в самом углу небольшой телевизор.

— Проснулась? — Женька заглянул в комнату, держа в руках поднос.

Ну все как в лучших домах бразильских телесериалов.

Смутившись, прикрылась одеялом до подбородка, отчего он ехидно ухмыльнулся.

— Нет, я сейчас приду сама, — пробормотала я.

Ну не привыкла а я в кровати есть. И тем более голая. И уж совсем тем более — я есть, а он смотреть что ли будет?

— Ну чего встал? Иди уже давай, — заворчала я на него, поняв, что он и не собирается выходить из спальни.

А мне, между прочим, еще одеться надо.

Женька засмеялся, но все-таки вышел, крикнув напоследок, что на стуле висит чистая футболка, которую я и могу надеть. Спорить не стала, накинула голубю футболку, доходящую мне до колен, на голое тело и отправилась в душ.

— Зубная щетка на стиралке, новая. — крикнул Женя сквозь дверь ванной комнаты.

«Ага! Для случайных связей бережет?!» — тут же разозлилась я.

— Утром для тебя специально купил.

Улыбнулась и включила горячую воду.

На кухне меня встретила яичница, пара бутербродов и кофе. А еще букет красных роз в красивой вазе.

— Ваза тоже специально для тебя, — торжественно протянул он мне всю эту конструкцию.

Я даже подумала, что Женька шутит, но взгляд был вполне серьезен.

— Спасибо, — я вновь чуть не разревелась. Никто и никогда не дарил мне цветы просто так. Ну на день рождения и восьмое марта — это максимум, а в последние пару лет и того не случалось.

Днем Женя отвез меня домой, пообещав уже вечером заехать за мной, а пока попросил ни о чем не думать, мол, он все решит сам. Ну сам, так сам. Я разве против?!

Никитичны дома, к счастью, не оказалось, не пришлось краснеть перед старушкой за то, что так и не пришла ночевать. Уверена, она видела, что вчера я приезжала, но так и не дошла до дома. Иначе весь телефон оборвала бы. По дому я шла танцуя, вне себя от переполнявшего меня счастья и не сразу услышала звонок телефона.

Звонила Эмка и я улеглась на кровать и пропела в трубку:

— У аппарата…

— Ого, — она сразу же уловила мое настроение, — Случилось чего?

— Случилось, — игриво протянула я.

— Да ладно… — вроде бы не поверила она и тут же уже совершенно буднично добавила, — Хотя и ожидаемо.

— Чего тебе там ожидаемо? — рассмеялась я.

— Того. Ладно, я по делу звоню. Сегодня пойду к Петровичу, попрошу, чтобы он тебя восстановил, а не пойдет на мировую — пригрожу.

— Да ты что?! Не вздумай, он и тебя выгонит!

— Не выгонит. У меня есть кое-какие аргументы, так что…

— А что там насчет привидения, ты не узнала? Я ведь видела его… ну или того, кто в него играет.

— Вот этим и пригрожу. И еще кое-чем…

— Ну-ка поподробнее. Ты мне ничего не рассказывала! — возмущенно протянула я.

— Потом. Так что ты не сачкуй там, готовься Веру, которая Ася вызволять, и вообще, выше нос.

Я пообещала ей, что так и сделаю и на этом мы простились.