Глава 20

Ну и как дальше быть? Пойти домой и там ждать звонка от подруги, или…?

Мысли о встрече с преподом убивали, но переживания за Эмку были намного сильнее страха перед Петровичем.

Вдохнув побольше воздуха и мысленно перекрестившись, шагнула к двери заведующего и постучала.

— Входи, — гаркнул он и я уже пожалела, что пришла. Но сдаваться было поздно, да и не привыкла я, если честно.

Я оправила халат, убрала выбившийся локон за ухо, и отважно шагнула в неизвестность.

— Ты?! — удивлению Петровича, кажется, не было предела.

— Я. — обреченно кивнула головой.

— И ты еще имеешь наглость…

По-моему, у него даже дар речи пропал, ну серьезно.

— Не то, чтобы наглость, но…

— Нет! Даже не надейся! — вдруг зарычал преподаватель по психиатрии, — Твоя подружка уже была здесь, теперь ты… практику тебе никто не засчитает, и вылетишь ты в свой Урюпинск как миленькая.

Смотрел на меня словно я враг народа. А у самого глаза уже налились кровью. Надо же, как я его раздражаю. И с чего бы это, вот очень мне интересно знать?!

— А теперь пошла вон, — последние слова он практически прошипел мне в ухо, в два счета приблизившись так плотно, что я почувствовала его неприятное зловонное дыхание, сбивающее с ног.

— Я не за этим пришла, — твердо ответила, стараясь не выдать своего неприятия. И не дышать. Главное, не дышать.

— В самом деле? — и тут он вдруг выхватил из моих рук рюкзак, расстегнул его и вывалил на пол содержимое.

— Где? — зарычал Петрович.

— Что? — в ужасе я попятилась к двери, наплевав уже и на рюкзак, и на все остальное, так страшно мне вдруг стало.

Но заведующий тут же оказался возле нее и запер на торчавший в замке ключ.

Мамочки…

— Где записывающее устройство? Где оно? — орал он, роясь в моих немногочисленных вещах. — Шантажировать меня решила?

— Я?!

— Ты-ты… давай сюда свой телефон.

— Вы с ума сошли? Я всего лишь пришла узнать, не знаете ли вы где Эмма?..

— Ну ты и редкостная… — тут Петрович все-таки увидел торчащий из моих джинсов телефон и одним ловким движением фокусника вытащил его.

— Эй! — запищала я и попробовала отнять свой гаджет, но Петрович крепко удерживал меня, приперев одной рукой к стене, а другой и так и эдак пытался разблокировать устройство.

— Он вообще-то под паролем, — возмущенно пищала я.

— Ну так распороль! — завизжал заведующий.

— Отпустите меня, и я вам покажу, что ничего не снимаю. И не записываю.

Петрович немного посомневался, но все-таки отпустил меня.

— Давай-давай… и побыстрее. Знаю я зачем ты пришла, небось шантажировать меня решила, чтобы я тебе практику засчитал?

— Аркадий Петрович, — устало вздохнула я, протягивая ему свой старенький смартфон, — Смотрите, мне не жалко. И убедитесь, что я ничего не делала. Мне и в самом деле хотелось узнать, где моя подруга, она второй день не выходит на связь. А вы тут цирк устроили…

Я наклонилась и стала собирать раскатившиеся вещи по полу. Петрович молча наблюдал за моими действиями, не делая больше попыток схватить меня.

— Узнала? — наконец недовольно буркнул он, видимо чувствую я себя полным идиотом. По крайней мере я на это надеялась.

— Узнала… где-то далеко от этого дурдома, — зло ответила я сумасшедшему преподу, повернула ключ и вылетела прочь из кабинета.

Пришлось мне несолоно хлебавши отправиться восвояси. Во внутреннем дворике больнички неожиданно увидела бывших сокурсников. Пашка, как меня заметил, сразу опустил глаза, наверняка чувствовал за собой вину. Лена тут же дернула Мишку и они, сделав вид, что не заметили меня, тут же свернули к соседнему корпусу.

Ну уж нет, извините…так дело не пойдет.

— Ребят! — крикнула я, и им, волей-неволей все же пришлось остановиться и с видом мучеников дожидаться, пока я подойду.

— Да не дрейфите, я же все понимаю, — слукавила я.

На самом деле ни черта я не понимала, и очень на них сердилась. Но сейчас мне гораздо важнее было найти Эмму.

— Вы Эмму давно видели?

— Так вчера, — уверенно ответила Лена, и покосилась на Мишу, — Да, Миш, вчера ведь утром дело было?

Ее парень кивнул и тут же спросил:

— А что случилось-то?

— Да никак не могу ей дозвониться… второй день уже. Я даже к Петровичу от большого ума зашла, чтобы узнать, может он в курсе, так вы бы знали, что он мне там устроил.

Ребята заинтересованно уставились на меня, в ожидании подробней, ну я и поведала.

— Ха… точно наш Петрович ненормальный. Хотя это и не удивительно, учитывая кто у него в родне был.

— А кто у него был?

— Аа… ты ж не в курсе, а мы тут позавчера случайно кое-что интересное узнали. От его вот бабки. — за всех ответила Лена, косясь на Мишу.

— Ну что интересно-то? Не томите…

— А то… помнишь ты про усадьбу князя Белоцерковского рассказывала? Ну что тут в начале века его с дочкой и еще кого-то там расстреляли?

— Ну?

— Что ну? Якобы этот доносчик Малышев, он же и расстреливал их.

— И? Не пойму никак, при чем тут наш Петрович? — удивилась я.

— А при том, — важно закончил Пашка, — Что Петрович и есть прямой потомок этого мужика.

* * *

— Очень интересно, но мне надо Эмку искать. Надеюсь, он не прибил ее, когда она приходила к нему.

Сказала вроде бы смеясь, а у самой мурашки по коже побежали.

Первым делом из больницы я отправилась к Эмке, и битый час трезвонила в дверь, пока на шум не вышла разъярённая соседка. Женщина лет тридцати пяти гневно упёрла руки в бока и прошипела:

— У меня ребенок спит, а вы тут трезвоните! Видите, нет человека, чего звонить?! — сердито начала она, но я перебила…

— Второй день не могу дозвониться, извините. Не хотела вам помешать…

— Да вы что? — тут же перестала гневаться женщина и озабоченно воскликнула, — Странно, Эмма всегда нас вязи.

И видя мое недоуменное лицо, пояснила:

— Ну просто она мне помогает часто, если мне в магазин надо, или еще что. С детьми там посидит. Но вы не думайте, я тоже, если надо… Вот, например, когда она болела, я ей за лекарствами ходила. Мы так-то дружим…

Мы еще немного поговорили, девушка, представившись Леной, пригласила меня к себе, подождать Эмку и я, немного поколебавшись, все же согласилась. Все же это лучше, чем дожидаться подругу в подъезде.

— А вы?..

— Я Лиза. Мы вместе учимся, — пояснила я, и тут же осеклась, — Учились.

— А… ну точно. Она про вас много рассказывала.

Надо же, оказывается Эмма про меня рассказывала, а я в свое время чуть не променяла ее на дружбу с Викой.

В итоге просидела у Лены я пару часов, дольше оставаться мне показалось неудобным. Мы тепло распрощались и обменялись номерами телефонов. Пришлось мне все же ехать домой, в надежде на то, что Эмма появится.

И вновь я не могла найти себе места, не зная, что предпринять. Раз за разом Рогозин пытался дозвониться до меня, и, если бы не ожидание звонка от подруги, я бы давным-давно отключила телефон. Меньше всего меня сейчас волновали любовные терзания…

Никитична вилась возле, пытаясь хоть как-топ поддержать, а я решила, что если Эмка и сегодня не объявится, то завтра же утром пойду в полицию. И пусть только попробуют не принять от меня заявление.

У Эмки ведь совсем-совсем никого нет. Родители давно умерли, она росла в детском доме, пока ее оттуда не забрал старший брат, который избежал участи расти в казенном учреждении в силу возраста. Как только он встал на ноги, то тут же взял опеку на младшей сестрой и жили они дружно, пока он сам не погиб. После смерти брата Эмка так и осталась жить в его квартире в полном одиночестве. С бабушкой подруга никогда не общалась, точнее та с ней, променяв внуков на бутылку. И это означало одно — только я могу подать заявление о пропаже подруги, больше-то и некому.

— Нет, Марья Никитична!

— Что нет? — глядя мне прямо в глаза, удивленно спросила старушка.

— Не могу я так сидеть, понимаете? Что-то тут нечисто! Чувствую, надо в больницу ехать.

— Да кто ж тебя пустит-то? Опять этот ирод выгонит, чего туда-сюда мотаться? Завтра уж пойдем в отделение…

— Поеду! — твердо решила я, — Порасспрашиваю, может видел кто что…

Никитична, охая и ахая на все лады, поняла, что спорить со мной бесполезно и спустя пятнадцать минут проводила до остановки, на дорожку перекрестив. Будто прощается, ей богу.

К воротам усадьбы я подходила, не подозревая, что Петрович уже распорядился внутрь меня не пускать ни под каким предлогом.

Вот это поворот! Будто Никитична меня не предупреждала…

Расстроенная донельзя, успела поругаться с охранником и только под страхом вызова на меня полиции я ушла, на прощание все же показав толстому усатому дядечке язык. Вообще, я сама виновата. Надо было представиться какой-нибудь родственницей, разыграть перед ним будто паспорт забыла дома, может и пропустил бы. А теперь все, вход на территорию больницы мне закрыт.

И что теперь делать? Ну не сдаваться же, да?

Идея обойти забор по кругу пришла как-то сама собой. Зайти, так сказать, с тыла, чтобы обнаружить прорехи в обороне противника. Короче я надеялась найти дыру в заборе.

Ну или на крайний случай перелезть. Но самое интересное это то, что меня ни на секунду не посетил один очень важный вопрос: зачем?

Зачем мне так нужно попасть на территорию больницы, если завтра я все равно пойду в отделение полиции и они, по идее, сами тут всех допросят. Ага… знаю я их, проще все-таки перелезть через забор, чем ждать у моря погоды.

Обойдя усадьбу сзади, я оказалась практически в лесу. Дом с трех сторон плотно обступили вековые деревья, фонари здесь не горели, и я спокойно могла все облазить вдоль и поперек, не боясь быть застигнутой за этим неблаговидным делом. Что насчет камер, так я почти наверняка уверена, что они здесь если и установлены, но сто процентов не работают. Практика в этой больнице не прошла даром…

В общем, ничего не опасаясь, я с усердием, достойным лучшего применения, принялась обследовать железный забор высотой в два с лишним метра. Дыр он, к сожалению, не имел. Зато имел калитку, совсем незаметную постороннему глазу. Я бы тоже ее в жизни не увидела, если бы не одно «но».

На улице стремительно темнело и я уже собиралась отправляться домой, ругая себя на чем счет стоит, что занимаюсь черт пойми чем, как вдруг…

Некто в белом, озираясь по сторонам, приблизился к ничем не примечательному месту в заборе, открыл сливающуюся с забором дверку, и стремительно прошмыгнуло на территорию усадьбы. Я даже спрятаться не успела, но очень порадовалась, что в темноте меня не заметили.

Дождавшись, когда «оно» исчезло где-то в глубине заднего двора, я, стараясь не шуметь, подошла к калитке и тут краем глаза заметила сбоку еще одного в белом. И не успела я шмыгнуть в сторону, как кто-то повалил меня на землю и зажал рот.