11

Остаток дня на пляже я лежала на шезлонге, лицом к солнцу, и пыталась не думать о том, что дома, возможно, уже закончился хлеб, а Миша, скорее всего, будет кормить детей пиццей, фастфудом и, в лучшем случае макаронами с сосисками.

Плакала моя пп-диета для Марины. Тренер потреплет душу за каждые лишние сто грамм в весе.

Я решила, что буду думать только о хорошем. О море. О ветре. О том, что я больше не должна никому варить суп.

– Богиня, вы упали с неба прямо на этот пляж?

Я приоткрыла один глаз. Надо мной стоял загорелый мужчина в белоснежной рубашке, с золотой цепочкой на груди и с улыбкой, которая, видимо, должна была растопить лёд в сердце любой женщины.

Моргнула. Он смотрел на меня с таким выражением, будто я была произведением искусства, а он – искусствоведом.

– Простите? – переспросила я. Ну, мало ли. Может, мне голову через шляпу напекло.

– Вы не просто красивая, вы нереальная, – продолжил он, не смущаясь. – Такая женщина не должна лежать одна. Такая женщина должна получать комплименты, массаж, уход. Вы позволите пригласить вас в хаммам? Настоящий турецкий массаж. Вы почувствуете себя заново рожденной. И ваша подруга тоже.

Я глянула на Наташу. Она лежала рядом, приподняв тёмные очки, и с интересом наблюдала за происходящим. На её лице читалось что-то среднее между «подруга, жги» и «не ведись, дура».

– Вообще-то мы только второй день и… – начала я, но Наташа меня перебила:

– Мы согласны. Показывайте, где тут ваш хаммам?

И через полчаса мы уже сидели в СПА. Это было красиво: мрамор, купола, мыльный пар, мягкий свет.

Нас усадили на нагретые лежанки, и началось что-то невероятное. Две женщины с сильными руками терли нас мочалками так, что с кожи сыпалась чешуя. Недаром говорят, что бабы – змеи.

Было даже немного стыдно, что с меня одной содрали на целую кучку. Представляю, что о нас думают турки!

Потом нас намылили, полили водой, сделали массаж с маслом и посадили пить чай в халатах, легкие и счастливые, как младенцы.

Я лежала на подушках и чувствовала, как тело превращается в желе. Вот оно. Вот что значит настоящее расслабление.

Чтобы я ещё раз не поехала в отпуск – да ни за что!

Мы сидели с Наташей в предбаннике, пили яблочный чай, и я вдруг поняла, что это идеальный момент для разговора. Женского. Откровенного. Когда нет детей, мужей, работы и можно просто говорить.

– Ну что, – начала я, – рассказывай, каково это выйти за бывшего?

Наташа усмехнулась в кружку.

– Представляешь, идеально. С ума сойти, я сама от этого в шоке. Он встает по ночам, если я пить хочу. Он приносит завтрак в постель. Он называет меня умницей, когда я просто сварила суп. Я боюсь, что это глюк. Что я умерла и попала в рай за какие-то прошлые заслуги.

Я засмеялась, но внутри кольнуло. Мой Миша приносил завтрак в постель лет десять назад и то, только если я заболела и не вообще встаю, да и то – это будет бутерброд с маслом и кривое яйцо, которое он с гордостью называл «глазуньей».

– Он однажды пообещал быть моей опорой и защитой. И пока что он подтверждает это поступками.

– Да. Я тоже ценю только поступки и дела.

– С чего все взяли, что женщины любят ушами?

– Сейчас времена такие, что просто слов недостаточно.

– И женщины стали требовательней. Столько одиноких женщин, которые предпочитают вообще жить без отношений, чем в них.

– Если они зарабатывают, самодостаточные, ухоженные, красивые и цельные, то зачем ломать себя ради спасения какой-то заблудшей души?

– Мы любим спасать и перевоспитывать.

– О, да! Мне нравится один психолог, часто на его рилсы натыкаюсь. Он говорит, что мужик нужен для женщины лишь для одной цели: решать ее проблемы.

Наташа засмеялась.

– Так и есть! Блин, даже стыдно… Марат появился в тот момент, когда я уже была на грани. И всегда помогал, был рядом. И только благодаря его поддержке я стала цельной. Не сама. А с ним.

– Получается, мужики нужны. Как ни крути.

– Да, без них никак.

Мы чокнулись чашками чая.

– А бывший твой? – спросила я. – Я помню ты так часто на него жаловалась. Мы с девочками удивлены, что вы так долго продержались.

Наташа поморщилась.

– Ох, бедная его новая жена! Абьюзер редкостный! Я вечно чувствовала себя неправильной. Он никогда не забывал напомнить мне, где мое место. Да, он любил меня красиво приодеть и вывести в свет. Но мы никогда не смеялись, понимаешь?

– О, это важно! Вообще, когда в отношениях затишье и быт затягивает – юмор вывозит брак. Потому что на ситуацию иногда без слез не глянешь. А если это слезы смеха – то, вроде как, не так все плохо.

– А еще знаешь, хреново, когда нет этих дурацких вечеров, когда ты валяешься на полу и хохочешь до икоты. Мы с Маратом часто смеемся.

– Мы с Мишей раньше тоже смеялись, – сказала я. – Раньше. Сейчас мы умеем только устало вздыхать и спрашивать, кто поедет детей с тренировки забирать. И это, чаще всего, я.

Я замолчала. А потом само вырвалось:

– Знаешь, я все равно без него скучаю. Как дура, сижу тут и думаю: а как он там? Дети поели? Матвей не кашляет? Макс сделал уроки?

Наташа посмотрела на меня строго, как учительница на двоечника.

– Так, фу! Выбрось эти мысли из головы. Ты сейчас же соберешься и отдашь мне телефон, а я запру его в сейфе.

– Кардинально.

– А ты думала? Завтра понедельник. Тебе же будет лучше, если ты будешь вне зоны доступа и он справится сам.

– Или не справится.

– Да что с ними случится? Ну опоздают в школу, не попадут на тренировку, придут в не стиранном. Мир не рухнет. Зато твои нервные клетки будут целыми.

– Одна. Последняя нервная клетка.

– И та в предобморочном состоянии. Будешь каждый раз брать трубку – и всё, считай, отпуск закончен. Он обрадуется, что так можно, и ты будешь стоять у плиты мысленно, а не лежать у моря. Нет. Миша должен сам справиться в этот день. Только когда он поймет, что не справляется. А он поймёт. Вот завтра выходные кончатся, и начнутся будни. Школа, кружки, собрания. Ты его во все родительские чаты добавила? Напомни, сколько у тебя чатов?

– Семнадцать, – вздохнула я.

– Семнадцать чатов! – торжествующе произнесла Наташа. – Ты представляешь, что с ним будет? Добавляй его во все немедленно!

Я улыбнулась. Картина была забавной. Я представила Мишу, сидящего за компьютером с телефоном в руке, пытающегося найти в семнадцати чатах логику.

Он будет тыкать пальцем в экран, материться под нос и смотреть на детей с лёгким ужасом.

– А если он справится? – спросила я с сомнением. – Он не глупый мужик.

– Не справится, – отрезала Наташа. – Даже если он выживет, он поймёт, как это тяжело. И это пойдёт ему на пользу. Ты не домработница, ты жена и мать. Пусть прочувствует.

Я молчала, но где-то внутри начало расти странное тепло. Наверное, я хотела, чтобы он позвонил. Чтобы сказал, что скучает. Что без меня всё не так. Что я – его богиня, упавшая с неба. Чтобы это сказал он, а не турок, желающий впарить нам свои услуги.

Турок снова появился в дверях, принёс ещё чай и улыбнулся мне:

– Как вы себя чувствуете, мадам?

– Как женщина, которая только что поняла, что муж без неё пропадёт, – ответила Наташа за меня с улыбкой.

– Это лучший массаж, который я могла только пожелать, – серьёзно сказала я. – Спасибо.

Турок радостно улыбнулся, подлил нам еще чая и попытался заговорить о фабрике меха и кожи и бесплатной поездке. Мы с трудом убедили его, что не заинтересованы в шубах.

– Это был уже перебор, – проговорила Наташа вслед уходящему мужчине. – Но красиво стелет, тут не поспоришь.

– Как и все мужики. Когда им от нас что-то надо.

Мы с Наташей снова чокнулись чашками.

– Красивые чашечки, нужно домой такие купить, – покрутила я прозрачное стекло в руке. – Куплю только себе и буду пить и вспоминать об отдыхе.

– О, вот это уже первые росточки пошли! Моя девочка, дай обниму!

Я сделала глоток чая и почувствовала, как вместе с ним внутрь разливается странное, почти забытое чувство. Любви. К себе.