10

Ну что, Мишаня, держи фотоотчёт с примерки.

Честно скажу – чуть не заработала пару протрузий, так старалась поэротичней выгнуть спинку. Но оно того стоило!

Отправила Мишане фото на шезлонге с подписью:

Я: Ты там с детьми на каруселях, а я тут в конкурсе «богини пляжа 2026» участвую. Как тебе купальник? Этот купальник мне муж купил. Спасибо, кстати.

Он ответил через минуту. Сначала просто точки. Потом:

Мишаня: На манекене он выглядел приличней.

Я показала ответ Наташе и мы вместе засмеялись, чокаясь коктейлями.

Дальше пошла классика. Я кинула второе фото – там я стою боком, руку на бедро уперла, и улыбаюсь так, будто только что сорвала джекпот. Как жаль, что я не могла видеть его лица!

Пауза. Потом сообщение:

Мишаня: А шнурки на бёдрах – это точно одежда? Ты в нём только плаваешь? По отелю, надеюсь в накидке ходишь?

Я: Накидка – это лишнее. Зачем всю красоту скрывать?

Миша: Ну как это «зачем»? Чтобы тебя не…

Тут я добила его третьим фото, стоя у воды, руки за головой, спина за секунду до вывиха позвоночника в трех местах, в позе а-ля «попробуй, не ревнуй».

Не успела фотография отметиться, как прочитанная, как тут видеозвонок от Мишани. Наташа веселилась от души, когда я ей повернула экран с фото мужа на входящем.

Я ответила:

– Не волнуйся, тут просто в кадр не попало, а так-то у меня между лопатками приколочено: «занято мужем с двухтысячных».

На экране я увидела сначала пальцы, которыми он пытался перевернуть камеру, потом на фоне – небо, какая-то кабинка, и вдруг Марина завизжала:

– Мам, смотри, мы на колесе!

За ней Матвей, в сладкой вате (причем, весь!), помахал мне рукой, а Миша бубнил в телефон:

– Вот, полюбуйтесь. Ваша мама в новом купальнике, на море. А мы тут…

В кадр влез Макс. Старшенький глянул в экран и подмигнул:

– Ничо ты, зачётная милфа. Прикинь, батя даже красный стал

Миша взвился:

– Макс! Ищи карусель для Матвея! Сверху виднее.

А Матвей на заднем плане радостно повторил:

– А мама милфа! Милфа! Папа? Папаааа, а что такое милфа?

Я хихикала в трубку, а Миша уже чуть ли не шипел:

– Сговорились! Я тут героически катаю детей и выматываю их так, чтоб дома «брык в постель и баиньки» и дали мне разобрать завал после фееричного завтрака, а ты устраиваешь показ мод, и я уже ни о чем не могу думать!

Я закрыла микрофон рукой, чтобы он не слышал мой и Наташин победный смех.

– Алло, алло, Маша, ты меня слышишь? – на экране снова появилось его лицо.

Я заметила большое пятно от кофе на его футболке. Моргнула. Потом ещё раз. Видеть его не в костюме было так странно.

– Мишань, ты что, участвовал в конкурсе «Угадай, где у меня рот»? – спросила я, откидываясь на спинку шезлонга, когда Наташа пошла за еще одной порцией коктейлей. – Или ты пил кофе вниз головой?

Миша обиженно скосил глаза вниз, попытался разглядеть собственный торс и неловко дернул футболку.

– Это… ну, пролил немного. Дети отвлекли.

– Немного? – я поднесла телефон ближе к лицу, будто это могло улучшить качество наблюдения. – Миш, у тебя там такое ощущение, что ты пытался напоить кофе всю свою грудь. И у тебя получилось. Застирай, а то въестся, и футболку можно будет выбросить.

Миша вздохнул, провел рукой по лицу, и тут в кадр ворвался Матвей. Вернее, сначала в кадр ворвалось нечто липкое и розовое, а потом из этого нечто высунулась рука.

– А Матвей у тебя вообще в сладкой вате с головы до ног, – констатировала я, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. – Миш, у него из-за ваты даже глаз не видно. Протри его, а то съедите случайно.

Миша растерянно обернулся, пытаясь одновременно удержать телефон, поймать сына.

– Да я сейчас, подожди… Матвей, да погоди ты! Дай папе тебя вытереть!

На фоне что-то грохнуло, всем составом мое чумазое семейство выгружалось из кабинки колеса обозрения.

А потом я снова услышала голос Макса:

– Мам, батя вряд-ли со стиралкой разберется, ты чего? Он, прикинь, даже не знает как пользоваться посудомойкой!

Я замерла.

– Мишань, ты серьезно?

Миша снова появился в кадре, теперь уже слегка растрепанный, с салфеткой в руках, которой он пытался одновременно вытереть и сына, и футболку.

– Ну… там кнопок много. Я не понял, какую нажимать, – буркнул он. – Там режим какой-то «интенсивный», «эко», «быстрый»… Откуда я знаю чего там этим кастрюлям надо.

Я захохотала, запрокинув голову.

– Миш, ты серьёзно? Ты, который может построить дом с закрытыми глазами, боишься посудомойки? В ней всего десять кнопок! Максимум!

– Десять! – трагически воскликнул он. – А если я нажму не ту? Она же потом бесконечно будет полоскать. Как и ты – меня за то, что я руко*оп.

– А если я нажму не ту кнопку в машине – она же не поедет не туда? — парировала я, чувствуя себя адвокатом всех женщин мира. – Вы, мужики, над нами глумитесь, что мы не можем разобраться в двух педалях и рычаге коробки передач. А сами в панике от бытовой техники с минимальным интерфейсом!

Миша виновато засопел.

– Ну, это другое… И кстати, если педаль нажать не ту, то можно и правда поехать не туда…

– Что другое? – я не унималась. – Стиралка – те же десять кнопок, Мишаня. Десять. А вы от нас требуете, чтобы мы в навигаторе за секунду разбирались, «климат-контроль» второй рукой регулировали, паркуясь задом, и сразу поняли, что там у нее справа стучит.

– Маш, ну ты загнула… – но он уже улыбался, потому что знал, что я права.

Из-за спины Миши выглянула Марина, держа в руках тарелку с недоеденным хот-догом.

– Пап, ну правда, я твою футболку уже сама в стирку хочу кинуть, она пахнет как кофейная фабрика, – сказала она с интонацией женщины, уставшей от мужской беспомощности.

– И ты туда же, Брут? – возмутился Миша, но беззлобно.

– А ещё мне кажется, что у тебя на ухе вата, – добавила Марина, закатывая глаза с профессиональной подростковой ленцой.

– Это мне Матвей секрет шептал.

Я не выдержала и снова расхохоталась.

– Мишаня, сдавайся. Они вымотают тебя до «брык и баиньки» куда быстрее! И насчет посудомойки: режим «стандарт» — всегда подходит.

Он вздохнул и кивнул, уже улыбаясь в камеру.

– Ладно, уговорила. Но если она взорвется – я тебя первой обвиню.

– Она турецкой сборки, максимум что сделает – свалит ко мне в Турцию, – смеялась я, от души веселясь.

Миша хмыкнул.

Дети на фоне заорали, что хотят ещё мороженого, Миша вздохнул, почесал затылок и сказал:

– Ладно, пойду им еще куплю. Только послушай, Маш. Я скину тебе деньги. Не спрашивай сколько – просто сходи и купи себе паранджу. Полный комплект. Чтобы даже пальцы не торчали.

Я положила трубку, и мне пришло от Миши сообщение вдогонку:

Мишаня: Надеюсь, дома ты его еще раз наденешь? Для меня. Я тебе спинку намажу…

Показала Наташе его сообщение и вкратце пересказала наш разговор. Довольные победой, мы чокнулись коктейлями и улеглись на шезлонги с книжками в руках.

Ох, Мишаня-Мишаня! Если я во вкус войду, то отдых с подругами однозначно станет моей ежегодной традицией.