9

– Машуль, – сказала Наташа, поворачиваясь ко мне, – ты сейчас сидишь, как будто готова вскочить по тревоге. У тебя плечи до ушей. Расслабься. Ты в отпуске. И вообще, на тебе такой шикарный купальник, от которого чужой мужик поплыл, а свой даже не видел тебя в нем.

– Чужой меня в нем и не видел… зато видел без него!

Купальник выглядел шикарно и приподнимал мою грудь так, что взгляд мужиков опускался ниже моих глаз автоматически, а кровь отливала от их мозга ниже пояса, но я все равно была на него обижена. Чуточку. За то, что слинял с положенного места на глазах у свидетелей.

– Ну-ка, ляг посексапильней, сейчас тебе фотосессию проведем и мужу пару фоток отправим. А то в парк он с детьми пошел! Пусть единственный аттракцион, о котором он будет думать – это найти брюки посвободней и в какой позе тебя разложить при встрече.

– Ох, если бы… – печально вздохнула я, даже не помня когда в последний раз мы вообще этим занимались. – Боюсь наш аттракцион уже давно нужно списать в утиль.

– О, понимаю, – Наташа передвинула свой лежак на фон моря с видом красивых пальм и жестом указала мне лечь туда. – Уверена, в сорок еще можно разжечь искру заново.

– Да когда ее разжигать? Особенно, когда дети дома? Матвей часто просит меня с ним поспать, ему вечно страшно одному в своей комнате. А Марина в соседней спальне не спит допоздна, шарахается по дому. А Макс… Макс вообще чутко спит.

– Жаль, у вас бабушки все далеко, и не отправишь их на выходные.

– Макс и не поедет! Умный сильно стал, продвинутый для деревни. И вообще, к вечеру я так устаю, что уже не до интима… прямо как в анекдоте: “Это меня, что, еще и тра*ать сейчас будут?”

– А что вам мешает делать это утром? Что за стереотипы, что секс хорош по ночам, в спальне, и под одеялом? Утром перед кофе или вместо кофе – хорошее кардио, знаешь ли…

Я всерьез задумалась над ее словами и хотела что-то возразить о том, как занят Мишаня, как он убегает на работу ни свет ни заря, но тут зазвонил её телефон.

Наташа глянула на экран, и лицо у неё стало мягкое, как у кошки, которую гладят.

– Так, поделай пока селфи, я поговорю и вернусь, сделаем тебе горячую фотосессию. Такую, чтоб Мишаня пересмотрел свой утренний график.

Она взяла трубку, отвернулась и заворковала прямо как голубка на весеннем карнизе.

– Алёёё, котик… – пропела она. – Скучаю, не могу! Тебя очень не хватает… Ну, да, книжек своих набрала. Тактическая ошибка, знаю…

Я смотрела на неё и чувствовала себя так, будто подглядываю за чужой интимной жизнью в прямом эфире.

Наташа с мужем были женаты всего полгода. А знакомы больше двадцати пяти лет. Он был ее первой любовью и даже после расставания они пронесли эту любовь через много лет.

Сейчас они друг другу писали смс каждые полчаса, он называл её ласково, и у них всё было как в дешевом, но обаятельном сериале, где герои постоянно целуются и бесят друг друга своими нежностями.

А я? Я лежала рядом и вспоминала, как мы с Мишей ворковали… лет десять назад, наверное. А последний раз он назвал меня «зайка», когда я попросила его съездить в магазин, а он ответил: «Зайка, сгоняй сама, я так устал».

Но когда-то ведь было по-другому, правда? Я закрыла глаза и не заметила, как провалилась в воспоминания.

Мы познакомились, когда мне было восемнадцать, а ему двадцать три. Я пришла на день рождения к подруге, а он сидел в углу и смотрелся там так, будто его привели насильно.

Был декабрь, на улице мело, а он был в лёгкой куртке и с таким видом, будто ему вообще всё равно на погоду, на день рождения и на весь мир.

Меня это почему-то зацепило. Я подсела к нему и спросила, почему он такой грустный. Он посмотрел на меня и сказал:

– Я не грустный, я просто хочу отсюда свалить.

А я ответила:

– Ну так пойдём.

И мы свалили.

Мы пошли гулять по ночному городу. Было холодно, он отдал мне свои перчатки, а сам шёл и прятал руки в карманах и делал вид, что ему тепло.

Мы купили кофе в пластиковых стаканчиках и сидели на остановке, хотя никуда не ехали. Он рассказывал, что работает отделочником и мечтает открыть свою строительную компанию, но только что вернулся из армии и за душой ни гроша.

Я рассказывала, что учусь на бухгалтера, но сама терпеть не могу цифры.

Мы смеялись, и у нас замерзли руки, ноги, все! Но я смотрела на его лицо и чувствовала, что теряю голову.

Он был не красавец в классическом смысле – нос с горбинкой, глаза чуть навыкате, руки, от которых пахло каким-то клеем или химией. Но я смотрела на него и понимала, что пропала.

Через месяц мы уже жили вместе в его съёмной комнате. Мама была в ужасе:

– Он же тебе не пара! У него нет образования! Он обычный строитель!

А я просто слушала и улыбалась. Потому что по ночам мы лежали на узком диване, и он рассказывал мне, как будет выглядеть наш будущий дом, который он сам построит. Я верила каждому слову.

Мы встречались долго. Ездили на море автостопом, спали в палатках, ели консервы ложкой из одной банки.

Один раз он украл для меня цветы с чужой клумбы, и мы бежали от сторожа через весь парк, держась за руки и хохоча.

Он чинил мои сапоги, когда у них отрывалась подошва, и говорил, что я «самая лучшая девушка на свете, потому что не прошу шубу». А я и правда не просила. Мне и без шубы было тепло.

Потом я забеременела. Это был не план, это был сюрприз. Мы сидели на кухне, я плакала, а он взял моё лицо в свои руки и сказал:

– Ну что ты ревешь? Мы справимся. Рожай, я всё потяну. Ты только в меня верь.

И я верила.

Мы поженились скромно, без белого платья и гостей, просто расписались в загсе и пошли есть пельмени. И я была счастлива.

Первый год мы жили душа в душу. Он правда много работал, стал крупным подрядчиком, нанял людей, а я сидела с Максимом, мы считали каждую копейку, но по вечерам ложились на кровать, упирались ногами в стену и мечтали.

Он говорил:

– Вот открою свою фирму – купим тебе все, что ты захочешь! У нас будет все: куча детей и собака и кот и, хочешь, даже черепаха!

Я смеялась:

– Ого, размечтался.

Через два года он правда открыл фирму. Сначала маленькую, потом побольше. Мы переехали в свою квартиру. И всё как-то завертелось.

Я и не заметила, когда перестала быть «самой лучшей девушкой» и стала «матерью его детей» и «человеком, который напоминает ему про хлеб в магазине».

Сначала это было незаметно. Он стал поздно приходить, я – рано вставать. Он говорил про клиентов, я – про горшки.

Мы перестали сидеть на остановках и пить кофе. Мы стали сидеть на кухне, молча, уставшие, и смотреть в телефоны.

Он забыл, когда в последний раз говорил мне комплименты. Я забыла, когда в последний раз чувствовала себя желанной.

Мы превратились в партнеров по быту, в сожителей с детьми. Романтика умерла, и мы даже не заметили, когда её похоронили.

Я открыла глаза, и первое, что увидела – Наташа, которая всё ещё ворковала по телефону. Она крутила волосы на палец и хихикала.

Я вдруг почувствовала странную смесь умиления и лёгкой зависти. И это мне не понравилось в себе. Потому что зависть не самое лучшее чувство.

Если хочешь того же, что и у других – иди той же дорогой. А мне нужна своя дорога. С тем же результатом, но своими усилиями. И, кажется, усилий должно быть много.

Я села, взяла свой коктейль и сделала большой глоток.

Подумала о нас с Мишей. Как так незаметно вышло, что раньше мы крали цветы с клумб, спали в палатках, а теперь не можем выкрасть даже время друг для друга?

Жизнь – она такая сволочь! Она берёт и засасывает.

Я посмотрела на Наташу и улыбнулась, когда она закончила разговаривать с мужем.

– Наташ, – сказала я, – а знаешь, что я сделаю, когда вернусь домой?

– Что? – спросила она, намереваясь продолжить нашу фотосессию.

– Я украду у соседей цветы с клумбы и заставлю мужа бежать со мной через парк. Пусть вспомнит.

Наташа засмеялась, чокнулась со мной бокалом и сказала:

– Ты уверена, что твои соседи не придут потом к вам после такого? У всех сейчас камеры и все такое...

– Разве что с нас поржать, – усмехнулась я. – У них одни розы, красивые, но такие колючие, заразы. Чтоб сорвать – придется пострадать…

– Романтика и шипы, звучит красиво. Надо сделать, раз хочется, – ответила она и встала с телефоном наготове.

– А теперь вставай позируй. Завтра понедельник Мишане будет не до твоего секси-шмекси купальника. Нужно подразнить его сегодня.

– Он на аттракционах, как бы сердце не вышло из чата, слишком много адреналина.

– Я в него верю, улыбайся.