24

Дома было тепло, пахло едой и детьми, и я была счастлива. Не «отдохнувшей» счастлива, а по-настоящему, до мурашек. Я была дома. С ними. Со своей шумной, грязной, неидеальной, но такой любимой семьёй.

И думала: «Всё, следующий отпуск – вместе с ними! ».

Бублик крутился вокруг моих ног, как заведенный волчок. Хвост молотил по воздуху с такой скоростью, что, казалось, сейчас оторвется и улетит в стену.

Он тыкался мокрым носом мне в колени, повизгивал, подпрыгивал, пытался лизнуть в лицо – я едва увернулась.

– Ну что, бублик мой, соскучился? – я присела, и он немедленно залез головой мне под руку, требуя почесывать за ушами.

Новый ошейник сидел на нём гордо, как наградной воротник. Я почесала его, и он блаженно закрыл глаза, привалившись к моей ноге всем своим песьим телом. Эх, Бублик, ты тут главный встречающий.

Рядом, на подоконнике, сидел Бася и делал вид, что я ему не нужна, что он сам по себе, что он тут главный и вообще он тигр. Но стоило мне подойти, как он тут же спрыгнул и, задрав хвост трубой, потёрся об мои щиколотки.

Я взяла его на руки – он был тёплый, мягкий, как грелка. И началось. Он замурлыкал так громко, как трактор. Потом ткнулся мокрым носом мне в подбородок, зажмурился и начал жаловаться.

Он мяукал, тянул гласные, будто рассказывал мне целую историю о том, как его любят, не кормят (хотя я видела миску, полную корма), как он страдал без меня, как ему было одиноко.

– Все, Басечка, я вернулась, всё хорошо.

Я держала его на руках, гладила по пушистой спине, а он уже начал пускать слюни от счастья и тереться мордой о мою щеку. Прямо сопливые поцелуи.

И тут Миша, который сидел за столом и с хитрой улыбкой наблюдал за нами, взял пульверизатор и начал тихонько постукивать по нему пальцами. «Цок-цок-цок».

– Не по Станиславски, братан! Никто тебе не верит! Ты жрал, как не в себя все эти дни!

Васька напрягся. Уши дернулись, хвост завилял, глаза открылись и стали круглыми, как блюдца. Он замер, оценивая угрозу.

Я шикнула на Мишу:

– Не кошмарь кота!

Но Миша продолжал, уже чуть громче: «Цок-цок-цок».

Бася фыркнул, выскользнул из моих рук и, обиженно задрав хвост, удалился в спальню.

Из камина, который у нас, конечно, не настоящий, а просто декоративный портал с кирпичами, высунулась черепаха.

Степенно, как будто у неё есть расписание, выползла на ковёр, остановилась, вытянула шею, повертела головой, осмотрелась и, убедившись, что в пределах видимости нет врагов, замерла.

Я усмехнулась:

– Бенджамин Баттон! Вот это появление! Ты что, все время в камине пролежал?!

Он даже не отреагировал. Черепахи – они такие.

Миша и дети усадили меня за стол, на почётное место во главе, пододвинули тарелку, налили чай, положили кусок курицы, который я даже не успела сама взять.

– Мама, ешь, ты с дороги устала, – командовала Маринка.

Макс пододвинул хлеб. Матвей поставил передо мной солонку. Я начала есть, а они стояли вокруг и смотрели. Как на музейный экспонат. Мне стало неловко и очень тепло одновременно.

Потом началось вручение подарков.

Макс надел кепку, хмыкнул, поправил козырек, сказал:

– Ну, норм, мам.

И не снял. Остался в ней сидеть. Высший балл!

Маринка развернула платок, ахнула, прижала его к щеке, закружилась по кухне, взмахнув им, как крылом.

– Мам, с ним можно даже танцевать! Спасибо! – и чмокнула меня в щёку.

Матвей вцепился в ослика и, кажется, забыл, что меня зовут мама. Он прижал игрушку к груди и пошёл показывать её Бублику.

Миша долго вертел кружку в руках, рассматривал рисунок, провёл пальцем по надписи, потом налил в нее кофе, сделал глоток и сказал:

– Боже! Первый кофе за все это время во мне, а не на мне! Хорошая кружка!

А потом подошёл и поцеловал меня в лоб. Слегка колючий, теплый, родной.

Я смотрела, как они носятся с подарками как дети. И думала: ну вот, я дома.

Миша тем временем отошел в угол кухни, достал телефон и набрал номер. Я прислушалась.

– Алло, Сергей Николаич? Да, это Михаил. Здравствуйте. Я выхожу. Да, с понедельника. Наконец-то. Да, завал был. Спасибо. Да, до встречи.

Он повесил трубку и выдохнул. Так глубоко и облегченно, будто скинул с плеч мешок камней, который таскал все эти дни без меня.

Я напряглась. Миша это заметил, быстро глянул на меня, потом на детей, и они все переглянулись. Я почувствовала неладное.

Миша подошел к столу, сел напротив, откашлялся. Дети тоже подтянулись, встали за его спиной, как маленькая армия. Матвей, правда, держал ослика и периодически тыкал его мне в плечо, но общий настрой был серьезный.

Миша взял меня за руку и сказал:

– Марь, пока тебя не было, мы тут кое-что решили. Семейным советом. И просим тебя не спорить.

Я насторожилась еще больше. Что они придумали? Ремонт? Переезд? Завели кролика?

Миша начал:

– Во-первых, у нас теперь домработница. Её зовут тётя Галя. Она будет приходить раз в три дня, убирать, гладить, мыть полы. Тебе не нужно больше стоять с тряпкой. Это моё решение как главы семьи.

Я открыла рот, закрыла. Домработница? К нам? Я всегда считала, что это роскошь, не для нас.

– Во-вторых, – продолжил он, – я нанял водителя. Сережа, парень спокойный, без вредных привычек. Каждое утро он забирает Макса и Марину в школу и развозит в школу и на кружки, а Матвея – в сад. Тебе не нужно носиться по городу, разрываться между танцами, английским и карате. Ты не должна быть в трёх местах одновременно. Я так больше не хочу.

У меня сбилось дыхание. Что? Водитель? У нас?

– И третье, – встрял Макс, выходя вперёд, – у каждого теперь есть свои обязанности. Я мою посуду после ужина и выношу мусор. Марина убирает свою комнату, пылесосит гостиную и поливает цветы. Матвей ну, Матвей собирает свои игрушки и не разбрасывает их в гостиной. Папа в ответе за то, чтобы всё это выполнялось без напоминаний.

Миша кивнул:

– И я назначен контролером. По пятницам – строгий заказ еды из ресторана. Никакой готовки. Ты отдыхаешь и ешь то, что хочешь. В выходные – семейный день. Выезжаем на природу или гуляем. Или просто сидим дома и смотрим кино. Но все вместе. Это новые правила этого дома. И они будут соблюдаться. Я прослежу.

Я сидела, раскрыв рот, и переводила взгляд с одного родного лица на другое. Они стояли передо мной – лохматый муж, серьёзный Макс, сияющая Маринка и Матвей, который уже пытался надеть ослику на голову свой носок.

Они смотрели на меня, ожидая реакции. А у меня внутри всё сжалось от какого-то горячего, щиплющего чувства.

Я встала, подошла к ним и обняла всех разом. Мишу – за шею, Макса – за плечи, Марину с Матвеем прижала к бокам. Они обхватили меня со всех сторон, теплые, пахнущие домом, мыльной водой и детским шампунем.

Я поцеловала каждого по очереди в макушку, в щеки, в лоб.

– Вы с ума сошли, – прошептала я сквозь слёзы. – Вы с ума сошли, какие же вы у меня хорошие!

Но внутри, где-то глубоко, закипала типичная тревога: «А чем же мне тогда заниматься? Если всё так разобрали – уборка, готовка, дети, машина? Что я буду делать?»

Я вдруг ощутила странную пустоту. Все мои привычные дела, вся эта рутина, на которую я жаловалась годами, все эти «я устала, я ничего не успеваю», – их будто вынули из меня, как стержень. Я почувствовала себя легкой и немного потерянной.

Но потом я посмотрела на их лица. На Мишу, который смотрел с такой любовью и решимостью. На Макса, который стал таким мужчиной, пока меня не было. На Маринку, которая сияла как солнышко. На Матвея, тискающего ослика. И на Бублика, который уже устроился в центре гостиной с самым счастливым выражением песьей морды.

Я тряхнула головой

Ну и ладно! Посижу пока дома, ничего не поделаю. Поваляюсь на диване, почитаю, посплю, в конце концов. Посмотрю, как они тут всё крутят без меня.

А потом, когда привыкну, решу, чем моя душенька займётся. Блог заведу. Или выпечкой займусь всерьёз. Или в бассейн начну ходить. Или Да мало ли что можно придумать, когда у тебя есть домработница, водитель и муж, который говорит тебе: «Посиди дома, отдохни».

Я улыбнулась и, обведя взглядом свою шумную, любимую, уставшую и счастливую семью, поняла: а ведь наверное, я и правда заслужила.

С такими помощниками грех не заняться тем, о чём я мечтала все эти годы.