Глава 18

До садика доезжаем быстро. Зураб ловко паркует машину. Хотя мест почти нет. Но он умудряется втиснуть свою шикарную иномарку. А я напрягаюсь. Если честно, не думала, что он будет ждать. Подвезет и по своим делам уедет. Надо намекнуть.

– Спасибо, что подвез.

Улыбка дается не просто, но я держусь.

– Еще нет. Подвезу, когда буду уверен, что вы благополучно добрались до дома.

– Да что с нами может случиться? – пожимаю плечами, – мы на автобусе уже раз сто ездили.

Может и не сто, конечно. Все-таки Коля иногда подвозил. Но уж где находится остановка и на какой маршрут нам сесть, знаем.

– Ника, я чертовски устал. Давай, ты не будешь спорить, – говорит излишне резко, пожалуй.

Если бы была его девушкой или женой, не дай бог, точно б обиделась. Как хорошо, что он просто мой начальник. И на грубый тон можно просто не обращать внимания. Но где-то внутри все равно неприятно скребется.

Иду в группу. Благо, Зураб туда за мной не прется. Остается сидеть и ждать в машине. В голове возникает трусливый план. Сбежать через заднюю калитку. Она открывается к приходу родителей. Но это совсем чудачество. Совсем не по-взрослому. А мы взрослые люди. Всегда можем, если что договориться.

Придется чуть-чуть потерпеть. Ну, довезет он нас до дома. Исполнит свою прихоть. Мы не рассыпимся. Наоборот. Глупо отказываться от такой комфортной поездки, особенно когда ты с ребенком одета не по погоде.

Быстро собираю Митю. Тороплюсь, пожалуй, слишком. Да и сердце бьется в два раза быстрее, зная, что он там. Ждет меня в машине. Наверняка все выходящие из садика мамаши засматриваются на роскошную тачку. На шикарный профиль мужчины, проглядывающий в окне. И я бы засмотрелась. Что уж там. Я и сейчас засматриваюсь. Не получается объяснить глазам. Они моих доводов совершенно не слушают.

Воспитатель машет нам на прощанье рукой. И мы выбегаем из здания. По небольшому дворику гуляет пронзительный ветер. Сильнее кутаюсь в тонкую выстиранную до состояния половой тряпочки куртку. Тяну сына быстрее.

– Мам, ты мне руку так оторвешь, – ворчит мой деловой товарищ, – куда мы спешим? Автобусы все равно часто ходят.

Что правда, то не ложь. С автобусами в этой части города действительно проблем не бывает. Долго ждать ни разу еще не приходилось.

– Мы сегодня не на автобусе.

– А на чем? – удивленно поднимает мордашку сын.

– На машине.

– Не хочу ехать с дядей Колей! – внезапно упирается ребенок.

Даже тормозит. Идти дальше отказывается. И я, конечно, могу потащить его силой, но вряд ли Зураб оценит истерику в своем роскошном автомобиле. А сын уже правда начинает хныкать. Того и гляди разревется на весь садочный двор.

И вроде не в первый раз такое. И вроде с детскими капризами я уже знакома. Даже спокойно к ним отношусь. Но именно сегодня его непослушание больно отдается в сердце. Именно сегодня мне от чего-то хочется показать, какой у меня замечательный ребенок. Какая я замечательная мать. А не вот это вот все.

Рот уже открывается сам, чтобы прикрикнуть на сына как следует. И я прекрасно понимаю, что это не поможет. Но остановиться не могу. Я и сама на грани.

– Что тут у вас происходит? – хриплый мужской голос застает врасплох, – вы решили окончательно замерзнуть и заболеть? Ника, ты обещала, что твой сын редко сидит на больничных. Мне нужна нормальная секретарша, а не постоянно отсутствующий сотрудник.

Последнее капля ударяется о дно. О дно моего терпение. Переполняет чашу с усталостью и обидами. Я понимаю, что сдерживаться просто не в силах. Я так устала. Устала от вечной борьбы. Вечного недосыпа. И постоянных претензий. Соседки по лестничной клетке, которая жалуется на шум. Воспитателя в садике, говорящего, что мой ребенок очень несговорчивый, не умеет ладить с детьми. А теперь еще и Зураба. От его слов почему-то больнее всего. Они острее и глубже вонзаются в самое сердце.

Слезы сами начинают литься из глаз. Я этот процесс не контролирую. Я в нем больше не участвую. Мозг отключается, на время уступая чувство эмоциям. Затуманивают картинку мира. Рядом хнычет мой ребенок. И я тоже начинаю рыдать, как настоящая истеричка. Прямо на глазах родителей, забирающих из сада своих детей. Прямо на глазах у Зураба. Что он подумает?

Наверно, просто развернется и уйдет. Наверно, это лучшее что может сейчас произойти. Хорошо, что впереди выходной. Плохо, что мне все-таки, похоже, придется писать заявление по собственному.

– Пи… трындец!

Звучит громко над самым ухом. От жестокого мата посреди садичного дворика нас спасает только наличие вокруг множества детей. Столь бурная реакции приводит меня в чувства. Порыв проходит так же быстро и внезапно, как начался. Как внезапный ливень посреди жаркого, солнечного дня. Мне хватает этих пары секунд, чтобы перезагрузиться и начать воспринимать реальность.

Я перестаю рыдать в отличии от сына, который увидев плачущую мать, наоборот впадает в настоящую истерику. Его теперь минут десять ничто не успокоит, а может даже пятнадцать. Конечно, ехать с таким ребенком в автобусе, то еще удовольствие. Но и идти в машину к Зурабу вряд ли…

Не успеваю додумать. Не успеваю схватить сына, чтобы умчаться с ним подальше от позора. Подальше от детского сада. Как хорошо все-таки, что завтра выходной. А до понедельника, глядишь, все и забудется. Большинство людей уж точно не вспомнит. У всех своих проблем хватает. По крайней мере так я себя успокаиваю.

Но прежде чем успеваю наклониться к Мите, чтобы взять того на руки, Зураб опережает. Ловко усаживает сына на своем локте, будто всю жизнь только этим и занимался. Таскал маленьких детей на руках.

– Ты разве забыла? У меня две племянницы, – видимо отвечает на мой изумленный взгляд. Наверно, я сейчас выгляжу очень забавно. С красным распухшим лицом и открытым в непонятной попытке ртом. – Я долго был чужой нянькой, пока их мамаши таскались по салонам красоты, – подталкивает, так как я не двигаюсь. – Ника, пошли скорее. А то вы и правда заболеете.

Отмираю и начинаю двигаться. Иду до машины под пристальными взглядами встречных мамочек. Уверена, теперь им будет что обсудить в родительском чате или где там они еще общаются? Я даже вступать не стала. Просто нет времени. Все новости узнаю непосредственно от воспитателя.

Но даже так прекрасно понимаю, как нелепо выгляжу рядом с Зурабом. На нем плотное темное пальто. Очень красиво сидящее на широких плечах. В этой одежде он такой чужой, такой далекий. Но разве так не лучше?