Глава 46

– Мама, а когда я пойду в садик? – сын возится на полу со своей машинкой.

Прикипел он к ней. Из рук не выпускает. Да и я, глядя на нее, все время вспоминаю Зураба. Сначала противилась звонить. Но потом все же решилась. Хотя бы как начальнику. Выяснить почему с работы меня уволили. А охранник даже зайти в здание не дал, когда я туда явилась, оставив предварительно чемоданы в камере хранения и прихватив с собой сына. Куда еще его девать? В садике ведь нам отказали.

Но мне прямо на проходной внезапно заявили, что здесь я больше не работаю. А на все попытки связаться с начальством, сыпались одни угрозы. Тогда-то я и решилась позвонить Зурабу. Правда безрезультатно. Его номер недоступен, а в сердце мое ледяной змеей вползает страх.

Оказаться брошенной во второй раз – такое себе удовольствие. Неужели он заодно с отцом? Неужели встал на его сторону и беспрекословно подчинился? Вот так легко выбросил нас с Митей из своей жизни. Прямо как в прошлом.

Чтобы отвлечься, хожу из угла в угол маленькой комнаты самого дешевого, но более-менее приличного отеля, который удалось найти на окраине города. Самое простое что приходит в голову, купить билеты и сбежать. Похоже, отец Зураба не шутил, говоря, что умеет по-плохому. А если это еще не самое плохое на что он горазд.

По телу снова пробегает дрожь. Больше всего мне страшно не за себя, а за сына. Сама бы я еще поборолась. Но сейчас срабатывает древний как мир инстинкт схватить свое потомство и бежать. Инстинкт, благодаря которому звери до сих пор выживают в дикой природе. Да и люди, похоже, не далеко ушли от животных.

У меня в голове не укладывается, как можно вести себя так, как ведет отец Зураба. У меня не было своих родителей. Сравнивать не с чем. Но помню, как в детстве мы с Кариной мечтали, что однажды за нами придут наши настоящие мама и папа. Прятались вечером под одно одеяло и долго шептались перед сном. Попадало нам за это тоже часто. Но мы бы никогда не променяли наш тихий уютный мир под одеялом ни на что другое.

Конечно, за нами никто не пришел. Дети из благополучных семей редко попадают в детские дома. Вот и наши родители скорее всего были алкашами, вели аморальный образ жизни и много другое. Так мы и выросли, не познав семейного счастья.

Именно это стало одной из важных причин сначала моего нежелания идти на аборт. А потом и отказываться от сына. Как только взяла его на ручки, сразу поняла, что он мой. Только мой. Такой родной и любимый. Он совершенно не был похож на Зураба. На меня смотрели мои же крохотные глазки. Я словно сто лет знала этого малыша. Он родился и сразу стал частью моей жизни.

Когда мы только познакомились с Зурабом, я ему даже завидовала. Богатый мальчик из полной семьи. Наверняка родители души в нем не чают и исполняют любые прихоти. Неужели я ошибалась? Неужели его родители жестокие деспоты? Ведь как можно заставлять своего сына женится не по любви? У меня в голове не укладывается.

В дверь стучат и я вздрагиваю. Кидаю взгляд на Митю. Но он беззаботно продолжает играть. Вся суматоха сегодняшнего дня никак на нем не сказалась. Наверное, даже показалась ему удивительным приключением. По крайней мере в гостиницу он заселялся с большим энтузиазмом. Еще бы столько новых событий. В отличии от меня.

Осторожно подхожу к двери. Это номер отеля и глазков, конечно, нет. То есть даже не посмотреть, кто пришел. Может просто обслуживающий персонал? А я зря паникую. Накрутила себя. надо выдохнуть и расслабиться.

– Кто там? – спрашиваю прямо так, через дверь.

– Ника, – слышится знакомый, но очень глухой голос, и я выдыхаю, – открой, пожалуйста. Я не причиню тебе зла.

Немного удивляюсь, почему он говорит подобное. Конечно, я знаю, что Зураб мне не навредит. Он не такой как его отец. В глубине души я в это до последнего верила.

Тяну на себя дверь и на меня тут же налетает ураган. Даже вскрикиваю от неожиданности, когда он сгребает меня в свои объятия. Прижимает так, что кости хрустят и дышать трудно становится. Так, словно мы сто лет не виделись, и он наконец меня нашел. Соскучился.

Сердце сладко екает. Как бы я хотела, чтобы это было правдой. Но одно то, что он пришел, уже успокаивает. Его поддержка для меня невероятно важна. Оказаться одной с ребенком на руках в чужом городе, то еще испытание. И пусть его визит не что иное, как, возможно, вина за поступки отца. Ведь я уже не сомневаюсь, кто устроил мне эту сладкую жизнь. Но все равно так приятно.

– Зураб, как ты меня нашел? – удается произнести, когда он слегка ослабляет хватку, – и что с твоим телефоном? Я пыталась дозвониться…

– Отец, сволочь! Никогда его не прощу!

Он снова сжимает меня сильнее. Но ясности в моей голове не прибавляется. Нам бы сесть и поговорить, только я и сама не спешу. В крепких надежных объятьях Зураба так хорошо и спокойно. Кто знает, повторятся ли они вновь. Поэтому ловлю последние секунды наслаждения. Утыкаюсь носом в горячую шею. И тут же отдергиваюсь.

– Зураб! У тебя опять температура поднялась!

– Ерунда, – отмахивается он, но наваливается на меня сильнее.

Словно опять собирается грохнуться в обморок.

– Давай, ты сначала приляжешь, а потом мы поговорим, – предлагаю.

– Некогда, Ника. Некогда…

Он наконец выпускает меня из своих объятий. Смотрит долго и пристально. Улыбается даже. Пугает.

– Я сейчас кое-что скажу. Обещай, что не будешь ругаться.

– Как я могу такое пообещать, не зная, что ты скажешь?

– Хорошо, можешь поругаться, – кивает он, – но я все равно скажу.

Отпускает мои плечи и делает шаг к сыну. Присаживается на колени и, прежде чем в моей голове мелькает догадка. Прежде чем я успеваю что-либо сделать. Закрыть ему рот, например, да хоть ладонью. Или просто встрять с какими-нибудь глупыми словами. Прежде чем все это происходит, Зураб произносит:

– Митя, привет! Ты помнишь меня?

– Да. Ты дядя Зураб.

– Нет. Я твой папа.