Глава 4

Рано утром, едва приведя себя в порядок, я поспешила во двор Чжоу. Надо было перехватить управляющего, чтобы он не ушел никуда по делам семьи.

Малышка Тан И первая поприветствовала меня церемонным поклоном обученной служанки. Вся ее живость и непосредственность теперь выражались только через озорной взгляд и умильные гримаски, манеры же и речь соответствовали ее статусу в нашем доме.

— Старший брат У не ожидал, что понадобится юной госпоже Ли так рано, — сообщила она. — Если юная госпожа Ли пожелает, эта служанка позовет его.

— Не нужно, Тан И, я к дяде Чжоу, — махнула я рукой. — Как твое обучение? Много иероглифов выучила?

— Знаю уже сто, — девочка забавно наморщила носик, — ну, или чуть меньше. Я никак не догоню братика! Они такие сложные. А юная госпожа Ли выучила их все? Там же очень много.

— Все иероглифы знают только мудрые старцы, — улыбнулась я и поспешила в дом, иначе Тан И заболтает меня на весь день.

Управляющий как раз завтракал и едва не поперхнулся, увидев госпожу в своем домике. Я извинилась и сказала, что подожду окончания трапезы, но дядя Чжоу сразу же встал, велел убрать плошки и приготовился слушать. Я выложила ему отцовскую идею с постройкой бесплатной столовой.

— Я пока не видела выделенный участок и, скорее всего, не увижу, но хочу, чтобы это было большое здание. Часть отведем под хранение зерна и овощей, отдельно — кухня с очагом на три-четыре котла и двор с навесами и столами. Еще нужна небольшая комната для приходящего лекаря. Впрочем, приглядывать за стройкой будет другой человек. Я же пришла, чтобы управляющий Чжоу помог посчитать, сколько денег нужно выдать на строительство сейчас, сколько потребуется потом и в какие сроки, исходя из моих текущих доходов.

Мы просидели полдня за бумагами, обговаривая детали, учли даже ту самую невозгораемую пропитку и наемников, которые будут охранять место строительства. Это было дорого, но дешевле, чем возводить здание после пожара и посылать своих охранников. Заодно я поняла, какая часть дохода Павильона небесной глазури будет уходить каждый месяц на поддержание столовой. Если сделать всё с умом, закупить зерно заранее, а в работницы нанять женщин из Крысиного угла, выходило вполне неплохо.

С этими расчетами я отправилась к управляющему Хо. Дядя Чжоу — это наши финансы, дядя Хо — люди и заведения. Конечно, я не собиралась взваливать свои дела на плечи Большого медведя, но посоветоваться стоило. И я никогда не пренебрегала мудростью дяди Хо.

В лавке Хо всё было по-прежнему. Покупателей теперь встречала не дочь Хо, а невестка, жена сына. Сюин вышла замуж и оставила отцовский дом, сын женился. Только я до сих пор не получила помолвочных даров.

— Столовая в Крысином углу? — прогудел Хо Дасюн, когда я выложила ему свои планы. — Дело, конечно, хорошее, милосердие девушкам к лицу, да только как бы еще больше слухов не пошло…

— Я это делаю как раз, чтобы избежать слухов. Мне передали место под застройку, чтобы я сама больше туда не ездила, поэтому-то мне и нужен толковый управляющий. Он и за строительство будет отвечать, и за дальнейшую судьбу столовой.

Большой медведь покачал головой:

— Не этому глупому старику говорить о таком незамужней девушке, да только юной госпоже Ли лучше на время забыть о Крысином угле, иначе слухи никогда не затихнут.

— И что же еще обо мне болтают? — холодно спросила я.

Конечно, дядя Хо заговорил об этом из заботы обо мне, но он всего лишь управляющий из простого люда. Не хватало, чтобы и он начал прислушиваться к грязным сплетням.

— Этот слуга не посмеет…

— Хо Дасюн!

— Поговаривают, будто юная госпожа Ли испытывает недостойные чувства к своему скрытому воину. Именно поэтому госпожа Ли принимает столь сильное участие в людях Крысиного угла, ведь весь Линьцзин знает, откуда взялся Тан У. К тому же Тан У отверг щедрые предложения многих уважаемых господ. Нравы нынче совсем не те, что прежде, вот и шепчутся, что вместо искренней благодарности к своей благодетельнице Тан У чувствует нечто иное…

Толстяку явно было непросто говорить такое своей госпоже, он не осмеливалсяподнять взгляд. И это хорошо, так как у меня от этих слов сразу же вспыхнуло лицо. Отрицала я это или нет, но подобные мысли не раз мелькали в моей голове. Правда, Крысиному углу я помогала не ради Тан У. Я никак не могла забыть худого мальчишку в клетке, его слезы и мольбы, пусть и притворные. Да, он пытался убить управляющего Чжоу, но разве не мы сами толкнули его на этот путь?

Один мой Павильон мог прокормить сотни людей в Крысином углу. Так почему же мне не помочь им? Не по случаю праздника, а каждый день. Чтобы они всегда знали, что их ждет миска сытной каши. Миска каши — вроде бы малость, но порой именно такая малость и составляет тонкую грань между жизнью и смертью.

— Так кого управляющий Хо посоветует на такую должность? — спросила я, решив проигнорировать неподобающие слова Хо. — Мне не нужен амбициозный гордец или умелый торговец, ведь столовая не предназначена для получения прибыли, но этот человек должен быть храбр и упорен. Скорее всего, строительству захотят помешать, да и потом могут быть разные проблемы. Он должен твердо стоять на своем, не бояться угроз и продолжать вести дела. Я буду платить ему больше, чем обычному приказчику, но он должен понимать, что никакого дальнейшего продвижения не будет.

Дядя Хо воспринял изменение темы разговора с явным облегчением, выслушал меня и широко улыбнулся:

— Юная госпожа Ли так хорошо всё разъяснила, что этот слуга сразу понял, кто подойдет для такой работы. Может, юная госпожа Ли вспомнит хромого Шена? Он пять лет работает в винокурне семьи Ли.

Я попыталась вспомнить кого-то оттуда, но кроме приказчика, мастера винодела и его сына, я толком ни с кем там и не виделась, к тому же прошло уже два года. Как вернулся отец, я занималась только делами своего Павильона.

— Это незначительный человек, недостойный внимания юной госпожи Ли, — поспешил объяснить дядя Хо. — Я сам знаю о нем лишь потому, что хорошо знаком с его отцом. Юный Шен, хотя он уже не так юн, ему сейчас за тридцать, служил в наемной армии, воевал со степняками, охромел и вернулся в Линьцзин. К торговле он непригоден — не умеет угождать и льстить, вот его отец и попросил найти сыну другое место. Пусть он хром, но крепок и силен, на винокурне он отвечает за дрова, сам рубит их и складывает. В армии, я слыхал, Шен дорос до пятидесятника, так что за строителями приглядит. И хороший заработок ему никак не помешает. Он все никак не может жениться…

Дядя Хо оборвал себя на полуслове, вспомнив о моей ситуации.

— Раз управляющий Хо так говорит, значит это и впрямь достойный человек, — согласилась я. — Пусть завтра он придет в Павильон небесной глазури и назовет свое имя. Я поговорю с ним сама и тогда уже приму решение.

— Юной госпоже Ли нужен только управляющий столовой? — с сомнением спросил дядя Хо.

— Нет. Еще я возьму женщину, которая будет отвечать за выдачу зерна и овощей со склада и приглядывать за стряпухами, но у меня уже есть кое-кто на примете.

— Крысиный угол — не самое лучшее место для женщины. Не всякая сможет и не всякая пойдет, — заметил дядя Хо. — И согласится ли муж?

Я криво усмехнулась:

— Этой женщине уже нечего страшиться.

* * *

Идея эта пришла ко мне вчера вечером — позвать на работу в столовую Ши Лим, сестру Ши Хэ.

Даже при помощи отца мне потребовалось немало сил, денег и терпения, чтобы вытащить Ши Лим из «Сада бабочек». Хоть отец старался скрыть от меня подробности, дабы не осквернить слух невинной девушки, я всё же узнала, что в этот весенний дом не всякий мог войти. В бордель впускали только людей с особым жетоном, который выдавал сам Сюэ Сюэ. Девушкам, что там работали, запрещалось выходить за пределы «Сада». Весенний дом был огорожен высоким забором, всю территорию охраняли опытные воины с чуткими душевными зверями. Кроме того, на тела девушек ставили особые запаховые метки, которые держались месяцами, и время от времени их обновляли. Этот нюанс был связан с редким душевным зверем-ищейкой, который умел оставлять такие метки и выслеживать их на огромных расстояниях. Гости могли быть уверены, что слухи об их развлечениях и разговорах никогда не выйдут за пределы «Сада бабочек».

В бумагах в канцелярии «Сад бабочек» был записан как швейная мастерская, вовремя платил налоги и числился за подставным лицом. Даже чтобы узнать, есть ли там Ши Лим и жива ли она, отцу пришлось организовать неожиданную проверку с поддержкой отряда городских стражей. Во время проверки чиновник, руководивший ею, сделал вид, что влюбился с первого взгляда в Ши Лим, и забрал ее оттуда, невзирая на возражения управляющего. Два месяца переговоров, чтобы выкупить контракт Ши Лим, и лишь после этого мы смогли вздохнуть спокойно. Конечно, правильнее было сначала выкупить контракт, но отец опасался, что девушку убьют до окончания переговоров.

Отец не позволил мне присутствовать при разговоре с Ши Лим, но именно после этого он пожелал снова услышать подробности моего сна. А спустя год император сместил господина Сюэ с должности левого министра.

Увы, после освобождения Ши Лим тоже пришлось несладко. Едва выветрился запах метки, она вернулась к родителям и попыталась торговать на Рыбном рынке, как прежде, но о ней сразу же побежали грязные слухи, ведь она пропала почти на год. Только Ши Лим не родилась в семье чиновника высокого ранга, и к ней относились совсем не так, как ко мне. Мужчины не давали ей проходу, мешали торговать, женщины плевались за ее спиной, а некоторые даже прямо в лицо. К тому же, по словам Ши Хэ, внешность ее сестры стала намного лучше: в «Саду бабочек» за девушками следили, берегли кожу от солнца, смазывали маслами, хорошо кормили, лечили раны после некоторых гостей.

Может, если бы Ши Лим вернулась почерневшей, тощей и избитой, соседи сжалились бы над ней, но ее непривычно белая кожа, блестящие волосы и сытый ухоженный вид заставили их выдумать невесть что про несчастную девушку.

Сейчас Ши Лим, конечно, загорела и похудела, перенесенные невзгоды лишь закалили ее характер. Она научилась защищать себя, но так и не нашла ни работы, ни мужа. Некоторые желали взять ее наложницей, но Ши Лим отказывалась. Денег, что приносила Ши Хэ, хватало на всю семью Ши, так что родители не стали принуждать дочь к ненавистному браку.

Ши Лим справится с работой в Крысином углу.

* * *

Обсудив дела, мы с Хо Дасюном перешли на более личные темы. Дядя Хо сетовал на невестку, которая никак не научится различать обычное лаковое покрытие от элитного, а ведь это влияет на цену шкатулки.

— А как здоровье дяди Хо? — спросила я.

Хоть прошло два года, но в таком возрасте столь жестокие побои не проходят даром, и я привыкла при каждой встрече спрашивать у управляющего о его состоянии.

— Да что станется с этими старыми костями? К тому же господин Ли потратил немало на драгоценные травы, чтобы вылечить этого слугу. Вот невестка моя всё никак не затяжелеет. Уж полгода как замужем, а толку нет.

Я улыбнулась. Хоть дядя Хо бранит невестку, было видно, что он переживает за нее и за счастье своего сына, потому она не сходит у него с языка.

— Может, попросить лекаря Е осмотреть ее? — предложила я.

— Не нужно, не нужно! — замахал руками Большой медведь. — Пусть всё идет своим чередом. В таких делах не угадать, как будет лучше. На всё воля Небес. Если такова судьба, то никакие лекари не помогут. Разве у императорской семьи не самые лучшие лекари Поднебесной? Но даже они не способны вылечить наследного принца.

— Наследный принц болен? — удивилась я.

— Юная госпожа Ли не слышала? Поговаривают, что у него застой ци печени или что-то похожее.

Застой ци печени? Я резко встала:

— А что еще говорят?

Дядя Хо призадумался:

— Этот слуга знает не так много. Мой сын случайно услышал разговор двух покупателей, но они недолго говорили о наследном принце. Господин Ли наверняка знает больше.

Несомненно, отец знал больше. Знал, но ничего не сказал мне. А ведь я предупреждала его! Именно с болезни наследного принца началось падение нашей семьи.

Я тоже виновата. Если о бедах наследного принца судачат в лавке Хо, значит в Павильоне небесной глазури тоже, и Кан Цзеси должен быть осведомлен гораздо больше. Но я его не спросила. И не предупредила, чтобы он сообщал о подобных случаях.

Но все происходит слишком рано! В прошлой жизни принц заболел на полтора года позже, в разгар зимы. Почему всё изменилось? Неужели причина в том, что я не вышла замуж за Сюэ Сюэ? Нет, мой брак мало что значил для него.

Сейчас, прожив два года новой жизни, я поняла, что ни я сама, ни мой брак ничего не значат для Поднебесной. Выйду я замуж или нет, умру в безвестности или проживу до ста лет — всё это лишь легкая рябь на воде от упавшего лепестка. В прошлый раз Ши Лим умерла в борделе, замученная до смерти, сейчас она жива, но что это изменило? В прошлый раз Павильон небесной глазури принадлежал другой семье, сейчас он мой, но что это изменило? Я не вышла замуж за Сюэ Сюэ, но наследный принц снова заболел. Может ли один человек изменить судьбу всей Поднебесной, если он не император? Или мы все — лишь летящие лепестки? Сколько бы весной их не упало в воду, река не изменит течение и не замедлит бег.

Я вмешалась в судьбы людей, но и они всего лишь мимолетные лепестки.

Нет, наследный принц заболел не из-за отмены брака. И что действительно ударило по Сюэ Сюэ, так это отставка его отца. Может, поэтому он решил поторопиться?

— Госпожа Ли? — окликнул меня дядя Хо.

— Благодарю за беседу, — чуть наклонила я голову. — Мне нужно еще заехать в Павильон, потому я оставлю управляющего Хо.