Глава 27

Медленно открываю глаза и снова зажмуриваю их от сильной головной боли. Через несколько секунд делаю вторую попытку. Не могу пока сообразить, где я. Вокруг все стерильно белое и сильно пахнет медикаментами.

Осторожно поворачиваю голову и замечаю капельницу. Я в больнице. Потом утренние события сплошным калейдоскопом начинают мелькать перед глазами, и я в ужасе тяну руку, чтобы ощупать живот. Небольшая выпуклость на месте, но насколько пострадал ребенок и я, пока совсем непонятно. Чувствую, что слезы подбираются совсем близко, но в этот момент в палату входит медсестра.

– Вы очнулись? Сейчас позову доктора, – сразу выбегает обратно, а я устало закрываю глаза. Что ж так сильно голова-то болит.

В палату входит женщина-врач и все та же медсестра.

– Что с ребенком? – задаю главный вопрос, который волнует меня сейчас больше всего.

– Все в порядке, только не надо слез, – замечает мое состояние и пытается успокоить, – при падении вы стукнулись головой и вывихнули плечо. У вас небольшое сотрясение, но это самый благоприятный исход из того, что могло бы случиться. Вам повезло. Но придется остаться под наблюдением, потому что небольшой тонус есть, но это от стресса, скорее всего.

В тот момент, когда я уже немного успокаиваюсь, мой взгляд начинает медленно скользить по палате. И я понимаю, что это не обычная больница, это очень современный и, несомненно, дорогой медицинский центр.  Как я здесь оказалась? Я абсолютно точно не потяну это лечение.

– Почему я здесь? Мне не по карману такой медицинский центр, – озвучиваю врачу свои страхи.

– Не волнуйтесь. Ваша тетя взяла все расходы на себя. Она так переживает за вас. Просто места себе не находит.

– Моя кто? – я даже воздухом давлюсь от такого ответа.

– Ваша тетя, – терпеливо повторяет.

Как вообще такое может быть. Зачем ей это, она же меня терпеть не может. Да и вообще, откуда у нее такие деньги. Даже если брать в расчет те, что она забрала у меня, надолго их не хватит. Судя по окружающей обстановке, это один из лучших медицинских центров.

Я помню, когда Алекс помог Марине и ее сыну попасть в новой медицинский центр, там была похожая обстановка. Я навещала их несколько раз, поэтому знаю. Марина тогда говорила, что ценник у них просто бешеный.

Пока я прокручиваю в своей голове эти мысли, в палату врывается моя тетка и прямо с порога начинает громко причитать, заламывая себе руки.

– Настенька, боже мой, как же так. Кровиночка моя, родная. Как такое могло случиться. Ты главное не переживай, мы обязательно найдем этого водителя и засудим его.

Она достает из сумки большой носовой платок, идеально белый с кружевом по краю и начинает поочередно прикладывать к абсолютно сухим глазам. Я недоуменно наблюдаю за этим концертом и в ответ только глупо хлопаю глазами.

– Вы не переживайте так, – обращается к тетке медсестра, – все самое страшное уже позади.

– Да как вы можете так говорить, – театрально срывается на крик, – я чуть с ума не сошла, когда узнала.

А как кстати она узнала? У меня даже номер ее телефона нигде не записан. И в документах при устройстве на работу я написала, что у меня нет родственников.

– Она же моя единственная племянница, дочь моей старшей сестры, которую я не так давно потеряла. Такое горе. Одна Настюша у меня осталась, а вы говорите ничего страшного.

Медсестра сначала бледнеет, потом резко краснеет, потом срывается с места и буквально через несколько секунд возвращается обратно. В руке держит стакан воды, капает туда какие-то капли и подбегает к моей тетке.

– Вы только не плачьте, поверьте у нас очень хорошие врачи, они сделают все необходимое, чтобы с вашей племянницей и ее ребенком ничего не случилось.

Тетка залпом выпивает содержимое стакана, слезы моментально высыхают, плечи расправляются, выражение лица становится суровым. Недолго на ней продержалась маска скорби.

– Я хочу знать все о состоянии моей Настеньки. Все подробности. Не жалейте меня, говорите, как есть, мы справимся.

Меня начинает ощутимо подташнивать от всей этой лжи и разыгравшейся на моих глазах комедии. Уже с нетерпением жду, когда все уйдут и оставят меня в покое. Врач, которая все это время хранила молчание, вероятно тоже не поверив в этот спектакль, отмирает и подходит ко мне.

– Что вас сейчас беспокоит? – тихо меня спрашивает, одновременно измеряя мой пульс.

– Голова болит, больше вроде ничего, – отвечаю почти шепотом.

– Отдохнете, и станет лучше.

Она поворачивается к медсестре и берет у нее мою карту, внимательно просматривает содержимое и поднимает глаза на мою чокнутую родственницу.

– С ребенком все в порядке, небольшой тонус сохраняется, но это мы исправим. Настя тоже в относительном порядке, низкий гемоглобин и небольшое сотрясение. Пока усиленное питание и постельный режим. Витаминчики и полный покой, никакого стресса. Придется остаться у нас минимум на две недели.

– Это не проблема, – уверенно заявляет тетка, подвергая меня в очередной раз в состояние смятения, – делайте все необходимое, я все оплачу.

– А теперь давайте пройдем на выход, Насте срочно нужен отдых. Предлагаю остальное обсудить в моем кабинете.

Они уходят, а я понимаю, что у меня сейчас совсем нет сил на тяжелый разговор с теткой, хотя мне очень надо выяснить, что вообще происходит, пока не стало слишком поздно.