Глава 33

Прихожу в себя и, еще не успев толком открыть глаза, осторожно провожу рукой по животу. Пусто. Через тонкое одеяло чувствую повязку, осторожно ее ощупываю, и это прикосновение отдается острой болью. Значит, сделали кесарево. Это ведь хорошо? Ребенка спасли?  Оглядываюсь вокруг, но в палате я одна.

Перед глазами все плывет, поэтому приходится несколько раз сильно зажмуриться. Пытаюсь приподняться, но это движение тоже отдается болью в животе, еще и голова начинает кружиться сильнее. Да что же это такое.

Как раз в это время в палату входит медсестра. Она, заметив, что я очнулась, сразу выскакивает обратно за дверь. Я даже рта открыть не успеваю, не говоря о том, чтобы задать интересующие меня вопросы.

Она возвращается обратно через несколько секунд и уже не одна. С ней женщина-врач.

– Как все прошло? – хрипло у нее спрашиваю.

Она сразу откидывает одеяло, аккуратно снимает повязку и осматривает швы. Молча. Да что они за люди-то такие?

– Что с моим ребенком? – уже истерично вырывается из меня.

Врач все также молча разворачивается и уходит из палаты. Я же до сих пор нахожусь в платном медицинском центре, в очень дорогом и престижном. Почему настолько сильно поменялось отношение ко мне?

Поворачиваюсь к медсестре, которая так и осталась стоять рядом с моей кроватью.

– Что происходит? – снова срываюсь на слезы.

– Не надо так волноваться. Все хорошо, у вас сын родился. Три восемьсот, настоящий богатырь. А на врача не обращайте внимания, они не обязаны отвечать на вопросы, они здесь только по делу.

– Когда я смогу его увидеть?  Почему мне не приносят его кормить? – из меня вырывается сразу целый ворох вопросов, потому что я до сих пор не могу поверить, что все хорошо.

– Вам нельзя пока, рано еще. Да и препаратов было сделано слишком много, это навредит ребеночку.

– Могу я хотя бы сходить посмотреть на него, пожалуйста, – пытаюсь приподняться, игнорируя боль.

– Что вы, – подскакивает ко мне и укладывает обратно, – вам нельзя вставать до завтра. Ни в коем случае, – категорично добавляет.

– Я не могу ждать, пожалуйста, – смотрю на нее глазами полными слез.

– Если будете хорошо себя вести, обещаю сходить в детское отделение и сделать несколько фотографий.

– Спасибо, – шепчу ей со всей своей признательностью.

– Но вы должны выполнять все рекомендации, договорились?

Я послушно киваю и чувствую, что на меня опять накатывает слабость. Откидываюсь на подушки и устало закрываю глаза.

На следующий день с самого утра еще до обхода врача с помощью медсестры встаю и начинаю потихоньку расхаживаться. Мне все еще очень больно и голова кружится, но подгоняю себя тем, что мне нужно, как можно скорее встать на ноги. Хочу увидеть ребенка и уже начать кормить его грудью.

Врач заходит ко мне в палату уже после обеда, это странно, она даже на обход сегодня не пришла. Опять осматривает меня и молчит.

– Когда мне принесут ребенка? – снова спрашиваю у нее.

– Какого ребенка, милочка? – говорит снисходительным тоном, – у вас был подписан договор о суррогатном материнстве. Ребенка забрали его настоящие родители, так что прекратите ломать передо мной комедию.

Меня резко окатывает горячей волной с ног до головы, с трудом удается устоять на месте. Хватаюсь за спинку кровати и пытаюсь сделать вдох.

– Какой договор? – шепчу срывающимся голосом, – вы с ума сошли? Я никогда ничего не подписывала.

Последняя фраза тонет в моем крике. В груди начинает нестерпимо жечь, меня раздирает на части от боли. И теперь эта боль не имеет никакого отношения к операции.

В этот момент в мою палату заходит тетка. У меня как раз только недавно в голове крутилась мысль, что ее давно не видно.

– Объясните ей все сами, – обращается к ней врач, – в конце концов, это не входит в мои обязанности.

– Да, конечно, не волнуйтесь. Мы сами разберемся, – отвечает ей довольным жизнью голосом.

Врач уходит, а я вдруг начинаю все понимать. Вот, значит, откуда такие деньги и пристальная настойчивая забота. Она с самого начала все это замутила, она заключила с кем-то сделку. Тварь. Я убью ее.

Я срываюсь с места и набрасываюсь на тетку. Вцепляюсь ей прямо в волосы, в ее идеально уложенные кудри. Деру, что есть сил с громким криком. Меня сейчас даже собственная боль в теле не остановит. Она с трудом отцепляет меня от себя и скручивает мне руки.

– За что? – выкрикиваю ей, – за что ты меня так ненавидишь?

– Вы с мамашей мне всю жизнь угробили, теперь я угроблю твою, – она говорит это с такой ненавистью и болью, что я даже теряюсь. Она точно ненормальная.

– Куда ты дела моего ребенка, тварь?  Где он? – чувствую, что нахожусь сейчас над самой пропастью. Пропастью боли и отчаяния. Еще чуть-чуть и сорвусь в истерику, из которой не смогу выбраться очень долго, поэтому сейчас изо всех сил цепляюсь за края своего разума.

– Ты этого никогда не узнаешь, дрянь мелкая, уж я постараюсь. Его увезли в другую страну почти сразу, как он родился.

– Ненавижу, – пытаюсь выцарапать ей глаза, но моя слабость не дает мне исполнить задуманное.

– Но кое-что я тебе все-таки оставила. Ты получишь деньги за своего выродка. И довольно неплохие деньги. Так что советую успокоиться и принять ситуацию, пока я не передумала быть хорошей и не сплавила тебя в психушку.

По щекам струятся слезы, меня душат рыдания. Не могу смириться с ситуацией, это сильнее меня. Я столько перенесла, чтобы сохранить жизнь ребенку, столько страдала, а в итоге я все равно его потеряла. Тетка вызывает медсестру с успокоительным, но я не хочу терять связь с реальностью, не хочу снова блуждать в темноте. Я не могу сидеть без дела. Я должна идти искать своего сына.

В палату заходит молодая девушка в белом халате и несет лоток с несколькими шприцами. Надо думать, это все по мою душу. Жду, когда она подойдет ближе, выхватываю этот лоток и с размаху швыряю его в стену.

– Убирайтесь! – кричу, что есть сил, – все вон! Пошли вон!

Испуганная медсестра выбегает из палаты, следом уходит тетка, а я просто сползаю на пол и упираюсь головой в кровать. Как мне жить теперь, господи? Как? Где взять сил не сойти с ума от горя?

В этот момент телефон рядом с моей головой пиликает, оповещая о том, что пришло сообщение. Я открываю его и зажимаю рот ладонями. На мой счет поступила просто огромная сумма денег.

Господи, боже мой! Как мне жить после такого? Ведь я только что продала своего ребенка.