Глава 55

Я с ужасом оглядываюсь по сторонам и узнаю в одном из этих типов охранника Шевцова. Все тело пронзает спазмом ужаса и боли, по спине струится холодный пот, а руки начинают трястись от страха, потому что поймали меня с поличным. А Шевцов никогда не прощает предателей.

Меня ожидаемо привозят в его дом, затаскивают внутрь и толкают вглубь комнаты. Мне с трудом удается устоять на месте. Олег Николаевич стоит у окна и задумчиво смотрит на улицу.

– Что же ты, Настя, совсем не понимаешь по-хорошему? – совсем тихо говорит, не отрываясь от панорамы за окном.

– Отпустите меня. Пожалуйста, отпустите, – умоляю его со слезами в голосе, будто не знаю, что невозможно разжалобить эту машину для убийств, – я ведь столько времени помогала вам. Все сделала, что просили.

– Уже передумала? – отрывается от окна и с ехидной улыбкой смотрит на меня, – быстро ты переобулась, Настя. А ведь я уже запустил процесс, напряг нужных людей. А ты взяла и передумала. Знаешь, я очень не люблю непостоянных девушек и всегда наказываю их.

Меня парализует от ужаса, потому что все это он говорит абсолютно спокойным, но каким-то зловещим голосом.

– Знаешь, что я сейчас с тобой сделаю? – он вдруг оказывается рядом, хватает меня за волосы и с силой сжимает, задирая голову кверху. Потом ставит на колени перед собой, все также больно сжимая в кулаке пряди.

– Хочешь я тебя сейчас отдам своим охранникам? Они уже изголодались столько времени смотреть на тебя со стороны и не иметь возможности прикоснуться. Первым буду я, а потом пойдешь по кругу, до тех пор, пока им не надоест. Хочешь?

 По моим щекам льются слезы, не знаю, как я переживу этот кошмар. Мотаю головой, насколько это возможно сейчас и зажмуриваюсь.

– Я просто хотела с ним поговорить в последний раз. Вы же знаете, что я его бросила, он бы ни за что не принял меня обратно.

Шевцов что-то выкрикивает в сторону и спустя несколько секунд до меня доходит, что он зовет самого главного охранника, того, который давно на меня слюни пускает. Едва он появляется в дверях, Шевцов одним рывком поднимает меня на ноги и толкает прямо ему в руки.

– На ней слишком много одежды, исправь это, – со злостью выговаривает.

Этот охранник хватается за воротник блузки и с силой дергает вниз. Ткань с треском расходится на груди, обнажая плечи и кружевное белое белье. В этот момент я начинаю вырываться и впиваюсь зубами прямо в руку охраннику. Он вскрикивает от боли, матерится и бьет меня по лицу так, что я отлетаю в сторону. Инстинктивно закрываю живот руками и выпускаю свою сумку, из которой сразу же на пол вываливается все содержимое.

– А ну стой, – резко останавливает охранника Шевцов, наклонившись к моей сумке.

Он поднимает с пола тест на беременность и несколько секунд сосредоточенно смотрит на него, затем подбирает коробочку и читает инструкцию. Я в ужасе вспоминаю, что положила тест в сумку в последний момент перед выходом, чтобы показать Алексу. Сейчас Шевцов все поймет и после… либо это сыграет мне на руку и поможет, либо, наоборот послужит смертным приговором.

– Так ты беременна от него, – наконец-то понимает он.

Не могу ничего понять по выражению его лица, оно явно потемнело от бешенства и сейчас последует взрыв. Охранник снова подрывается в мою сторону, но Шевцов останавливает его одним движением руки.

– Не тронь эту шлюху, – каким-то странным голосом произносит, затем сам подходит ко мне, осторожно ставит на ноги и поправляет блузку. Достает из кармана платок и бережно вытирает мое лицо от слез. Он совсем рехнулся, видимо, решаю я.

– Как ты себя сейчас чувствуешь? Живот не болит? Жорик у нас настоящее животное, совсем берегов не видит. Хочешь я прикажу расстрелять его на твоих глазах за то, что он посмел тебя тронуть?

Я округляю глаза от ужаса и мотаю головой.

– Ты слишком добра к нему, – приглаживает осторожно мои волосы.

– Повезло тебе, Жора, живи пока, – это уже амбалу своему говорит, – и цени, девочка только что спасла тебе жизнь.

– Все хорошо, – выдавливаю из себя шепотом.

– Ты теперь у нас золотая жила, Настенька. Обижать тебя пока не будем. Посмотрим на что готов твой любимый Алекс ради тебя и ребенка.

– Что стоишь? – обращается к Жорику, – в подвале ее запри, чтобы никуда не делась больше, – только осторожно с ней. Руки при себе держи. Головой отвечаешь. Шкуру спущу, если с ней что-нибудь случится.