Глава 60

Алекс

Мы с Татьяной Степановной проходим в палату к Насте, и я сразу замечаю, как ярко вспыхивает ее погасший взгляд. Я сажусь на край постели и беру ее руку в свою, чтобы она чувствовала, что я рядом в любом случае и сделаю все возможное, чтобы спасти беременность.

Врач задает все необходимые вопросы и приступает к УЗИ. Я про себя даже молитву читаю, потому что мне сейчас также страшно, как в тот день, когда я думал, что не успел остановить аборт.

Татьяна Степановна какое-то время молча водит датчиком по животу, а я замечаю, как у Насти по щекам льются слезы. Переживает, маленькая. А потом доктор поворачивает к нам экран, и мы видим маленькую пульсирующую точку.

– Эмбрион живой, сердцебиение есть. Когда тебе делали узи до этого?

– Позавчера, – шепчет чуть слышно Настя и начинать сиять как солнышко. Я тоже выдыхаю с облегчением, но озадаченный взгляд доктора говорит о том, что не все так просто.

– У тебя маленький срок, Настя, едва пять недель наскребется. Но таких ошибок, конечно, у врача быть не должно. Это едва не стоило жизни твоему ребенку. На данный момент все в порядке, но повторюсь, срок очень маленький.

– Что вы хотите этим сказать? Есть какая-то угроза? – перебиваю ее с тревогой.

– Давайте вы сейчас оба успокоитесь, и мы поговорим. А я пока изучу внимательно всю карту и историю предыдущих родов.

Мы встречаемся с врачом снова через полчаса, она заходит в палату вместе с документами и садится перед нами на стул.

– А теперь послушайте меня внимательно. Оба. Беременность легкой не будет, это я могу вам сказать уже сейчас. Во-первых, предыдущие роды прошли с осложнениями, во-вторых, слишком мало прошло времени после первых родов. Организм не успел восстановиться.

– Мы готовы на все, чтобы сохранить беременность, – уверенно отвечаю врачу, – что нужно делать?

– Никакого стресса, полноценное питание, половой покой всю беременность. Возможно, придется лежать часто на сохранении, возможно, вообще всю беременность придется лежать. Готовы ли вы к этому?

Я перевожу взгляд на Настю, мягко улыбаюсь, чтобы окутать ее своей уверенностью и переплетаю наши пальцы, чтобы она поняла, что я буду рядом и меня не страшат никакие трудности.

Она на мою улыбку никак не реагирует, но руку сжимает крепче. А меня и это радует, вот так по маленькому шажочку будем продвигаться к новой жизни.

Я не знаю, чем я заслужил такое везение и счастье, но спустя три часа я выхожу из элитного особняка со своим сыном на руках. У меня в глазах стоят слезы, руки трясутся от переизбытка эмоций. Это просто чудо. Настоящее чудо. Как я мог когда-то отказаться от всего этого. Господи, никогда себе этого не прощу.

Мы с моими юристами и частным детективом приехали в дом той семьи, которая забрала ребенка. Когда мы выложили им всю историю, они были в шоке. Оказывается, тетка Насти была в сговоре с врачом центра суррогатного материнства, а та в свою очередь с заведующей родильным отделением, где рожала Настя. Они втроем замутили это дело, в надежде получить огромную сумму денег, ведь пара искала не просто ребенка, им нужен был обязательно мальчик-итальянец.

И пусть нам предстояла еще через суд восстановить все документы и права на ребенка, это нас не пугало, главное, что сын будет с нами.

Все материалы на участников этого заговора я сразу передал в прокуратуру. На всех, кроме Настиной тетки. С ней у меня особые счеты, она ответит за каждую пролитую слезинку моей любимой женщины. Знаю, что Настя уже пыталась испортить ей жизнь и отомстить. И у нее неплохо получилось.

Я навел справки ее тетка сейчас осталась без денег и вернулась в свой старый дом. Лишилась рассудка практически полностью, даже соседи на нее жаловались, поэтому я замуровал ее пожизненно в сумасшедший дом.

И пусть своей вину я ни капли не отрицаю в этой ситуации и понимаю, что не заслуживаю прощения, но хочу, чтобы моим детям и Насте больше ничего никогда не угрожало.

С Шевцовым было тоже все очевидно, мы с Егором запустили в дело компромат, который обнаружили в сейфе. И я уверен, что за те материалы, которые мы обнародовали, его в ближайшее время прикончат подельники или конкуренты. И сделают они это еще до того, как очнется прокуратура.

Удачный способ убрать его и руки самим пачкать не придется.

С его озабоченными охранниками я тоже начал сводить счеты. Они тихонько пропадали без вести один за другим, не привлекая лишнего внимания. Врач, который «ошибся» тоже не останется безнаказанным, он отправится в тюрьму и навсегда лишится права заниматься медицинской деятельностью.

Захожу вместе с сыном в медицинский центр и сразу спешу в палату к Насте. На пути меня останавливает Татьяна Семеновна.

– Подождите, – перегораживает мне дорогу, – вы хотите, чтобы девочка чувств лишилась. Без подготовки такие новости.

– Но это ведь хорошие новости.

– Да, но она точно разволнуется, пойдемте я буду рядом стоять и контролировать давление.

Мы заходим в палату, где Настя, полулежа в кровати, читает книгу. Едва ее взгляд останавливается на мне и ребенке, который спокойно спит у меня на руках, книга с грохотом падает на пол, а Настя закрывает лицо ладонями и беззвучно рыдает.

– Так, – сразу подрывается с места врач, – Настя, не надо переживать, все позади. Малыш снова с вами, а второй сейчас сильно волнуется у тебя внутри, быстро проморгалась и успокоились. Вытираем слезы и улыбаемся.

Я передаю сына на руки его маме и с удовольствием смотрю на эту картину. Они такие красивые и так правильно смотрятся вместе. Настя прижимает сына к себе и несколько слезинок все равно скатываются по ее щеке. А врач стоит рядом и недовольно качает головой.

До этого момента я столько любви и самоотверженности в одном взгляде на ребенка видел только у Марины. Сейчас вижу у Насти. В моем понимании именно так должна выглядеть идеальная мама, которая на все пойдет ради своего ребенка. Я быстро без лишних подробностей, которые могут сейчас навредить Насте рассказываю, как прошла встреча с неродными родителями маленького Алекса. Она с тревогой слушает, но я заверяю ее, что все будет хорошо. Теперь ребенка у нее никто не сможет забрать.

– Настя, – решаю сразу рассказать самое главное, – документы будут оформлены в ближайшее время и, конечно, ты будешь вписана в свидетельство о рождении как мама. Насчет меня… это решать только тебе. Пускать меня в вашу жизнь или нет.

Она несколько долгих секунд смотрит на меня, потом кивает и отводит взгляд.

– Хорошо, Алекс, я подумаю.

В это время в палату входит медсестра с капельницей и мне приходится забрать у Насти ребенка, сразу замечаю, как ее это расстраивает. Тогда мне в голову приходит гениальная идея.

– Татьяна Степановна, мы можем поставить кроватку для Алекса прямо здесь, чтобы Настя с ним не расставалась?

– А отдыхать она как будет? У нее практически постельный режим, поэтому я не могу разрешить такого.

– Я буду всегда рядом, мне только изредка нужно будет отлучаться по делам. Плюс найму самую лучшую няню, чтобы Настя высыпалась и вовремя отдыхала.

– Вы что мне предлагаете и для вас сюда кровать поставить? – грозно сдвигает брови.

– Было бы неплохо…

– Черти что творится, – возмущенно машет руками, – тогда нужно переводить в другую палату, чтобы всем места хватило.

Татьяна Степановна, приглушенно ругаясь выходит в коридор, а мы начинаем от души хохотать. Зависаю на сияющих глазах любимой женщины и наконец-то расслабляюсь. Для меня уже счастье, видеть, что она улыбается.