24. Олег

— Что значит «двойное совпадение»? Вы можете человеческим языком объяснить? — я еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не схватить его за грудки.

— Успокойтесь, — похоже, он замечает это мое состояние. — Давайте я вам дам результаты, вы сами сначала посмотрите. Если возникнут вопросы, я отвечу.

После этих слов он протягивает мне папку с документами.

Я быстро листаю.

Образец один. Образец два. Образец три.

Какого черта? Что все это значит?

Видимо, заметив замешательство на моем лице, мужчина поясняет:

— Образец один — это ваш образец. Образец два — образец мальчика. Образец три — то, что удалось получить нам с куска ткани, предоставленного вами.

Но после его пояснений становится только хуже.

Ещё раз, теперь уже внимательно всматриваюсь в сухие строчки.

«Результат совпадения образца один с образцом два — 99,9999 процента, что даёт право утверждать, что образец один является биологическим отцом образца два.»

На этой фразе мое сердце замирает.

Никита мой сын. Какой же я был идиот, когда не почувствовал это сразу.

Но больнее всего становится от осознания того, что испытал мой сын за годы разлуки со мной.

Потираю переносицу.

Опять смотрю в отчёт.

Оказывается, новость о том, что Никита мой сын, — не самое поразительное.

Буквы плывут перед глазами, когда я читаю следующие строчки:

«Результат совпадения образца один с образцом три — 99,9999 процента, что даёт право утверждать, что образец один и образец три являются кровными родственниками первой линии.»

Это вот что?! Это означает, что мой ДНК совпал с ДНК Влада?!

— Это правда? — просто спрашиваю я у специалиста.

— У нас самое современное оборудование, — ровным голосом говорит он. — Точность результата — сто процентов. Мы — сертифицированный центр при Верховном суде.

— Я понял. Можете не продолжать. Я все понял.

— Может, вам налить чего? — спрашивает специалист сочувственно.

Отрицательно мотаю головой.

— Тут вот написано, — возвращаюсь к отчёту, — что «результат совпадения образца два с образцом три — 72,9999 процента.» Это исключает отцовство?

— В вашем случае — безусловно, — кивает специалист. — Вы все трое являетесь родственниками. Но разной степени родства. Поскольку вы и мальчик являетесь отцом и сыном, то тот, чей ДНК был снят с куска ткани, является дедушкой для мальчика.

Замолкает. Смотрит на меня из-под очков.

— Ну, и отцом для вас, — завершает свою мысль.

Просто добивая меня. Я не хочу даже повторять эти слова про себя. Не верю.

Какое-то время мы сидим молча. Я смотрю в окно, пытаясь осознать и принять только что услышанное. Не получается.

Мне надо просто прийти в себя.

Наконец, встаю.

— Я пойду, — протягиваю руку специалисту.

Он жмёт мне ее и произносит:

— За годы работы я привык к тому, что многим тяжело принять результаты экспертизы. Нужно время. И, если позволите, совет.

Пристально смотрю на него.

— Для мальчика это будет стресс. Вы видите, в какой шок повергла вас эта информация. У ребенка все будет ещё хуже. Дети крайне отрицательно принимают любые изменения в своей жизни. Будьте аккуратны. Я бы рекомендовал вам обратиться к психологу, прежде чем сказать ему это все. Главное здесь — не навредить. Понимаете?

Молча киваю. И ухожу.