25. Олег

Еду в офис. Лучше там пережить все то, что только что свалилось на меня. Дома Никита. И я пока не знаю, как смотреть ему в глаза. Как сдержать себя, чтобы сразу же не рассказать ему. Вспоминаю, как он допытывался, не папа ли я. Сердце сжимается в груди.

Но мужчина из лаборатории прав — надо его подготовить. Ведь он запросто может подумать, что я ему врал тогда. Знал и врал.

Как врали и мне.

А ведь Влад бил его… Он сам мне в этом признался.

Влад!

Нет! Не может быть! Он не может быть мне отцом! Не может!

От злости или отчаяния со всей силы швыряю стакан в стену. Раздается звонкий удар. Стакан разлетается вдребезги. И его содержимое коричневым пятном растекается по белой стене.

Я не понимаю. Как? Почему тогда все сложилось так, как сложилось? Влад не знал о нашем родстве? Ведь он ни разу ни одним намеком не дал мне понять, что нас что-то связывает.

Но как тогда оказалось, что тот, кого я все эти годы считал своим главным врагом и кому решил отомстить, несмотря ни на что, — мой отец.

Вот то, что мне предстоит выяснить. И, похоже, союзников у меня в этом не будет.

Пинаю уже пустую бутылку от стола. Мысли начинают теряться. Надо сосредоточиться, но не получается.

Вдруг звонок в охраны. Рабочий день давно кончился и секретарша убежала домой. Я, наверное, один в офисе.

Отвечаю на звонок.

— К вам Вронцова Дина пришла. Впустить? — спрашивает охранник.

Я ведь предупредил его, чтобы никого не впускали, но Дина, похоже, везде пролезет.

— Пусть идет, — говорю я. Интересно же, что она еще мне расскажет.

Дина заходит в кабинет без стука. Призывно кладет руку на косяк и тянется.

— Чего пришла? — спрашиваю я, откинувшись на спинку кресла. — Я же сказал, что не хочу тебя видеть. Ни тебя, ни твоего братца.

Дина отделяется от стены и идет ко мне. Cадится на стол. Закидывает ногу на ногу. Так, что юбка задирается и я вижу кромку чулка.

А ведь она мне сестра! Только сейчас меня осеняет эта мысль. И почему-то становится так мерзко.

— А мачеху мою хотел бы увидеть? — вдруг спрашивает она с ехидной улыбкой на лице.

— Не твое дело.

Уже жалею, что позволил ей войти.

— Я тут подумала, — задумчиво произносит она, разглядывая маникюр. — И чего я пытаюсь сохранить не мою тайну? Кому это надо?

Я хмурюсь.

— Не злись, — говорит она. — Не на меня надо злиться. Как там Никита поживает? — спрашивает неожиданно.

Молчу в ответ.

— Наверное, непривычно заполучить вот так неожиданно сына? — произносит она и я впиваюсь в нее взглядом.

— Что ты сказала? — произношу глухим голосом и сам не узнаю себя.

— А ты не догадывался? — приподнимает брови. — Брось, Олег. Не верю, что у тебя не возникало такой мысли. Ты же спал с Яной. Ровно шесть лет назад.

Открываю рот, чтобы послать ее, но она кладет мне палец на губы.

— Спал, спал, — кивает, улыбаясь. — Я знаю. Не надо отрицать очевидное. И Никита, скорее всего, твой сын. Я бы на твоем месте сделала тест.

Дура.

— Но я здесь не за этим, — она резко встает со стола, поправляет одежду.

Я все также наблюдаю за ней.

— Ведь Яна специально скрыла от тебя информацию про сына, — выдает Дина. — Она знала. Хоть и строила из себя дурочку с, якобы, ЭКО.

— Нафига? — спрашиваю я, все еще не веря Дине.

— Ради доли в наследстве. Очевидно же, — ухмыляется она. — Денежки решила прибрать к рукам. Потому и отца нашего в могилу свела. Понравилось, видимо, с Димкой-то кувыркаться.

Чувствую, как сжимаются кулаки. До боли в костяшках.

— Какого…? — рычу я.

— Ну, ты же знал? Нет? Ой, прости. У них давно с Димкой. Отец, как в первый раз застукал их, пытался вправить Яне мозги. Надеялся, что она одумается. Хрен там. Слаба на передок оказалась.

Она смеется своей шутке.

— Ну и до сих пор спят они. Не веришь? Вот, смотри. Недавно сделала. Опять застукала их.

И она достает из сумочки телефон, роется в нем и сует мне в лицо.

То, что я вижу на экране, вызывает во мне приступ тошноты. Я еле сдерживаюсь, чтобы не позволить содержимому желудка оказаться на моей одежде.