29. Яна

На следующий день меня опять вызывает следователь.

— Надо продлить подписку о невыезде, — говорит он. — Вот здесь распишитесь, — и подсовывает мне новую бумажку о запрете покидать город.

— А разве с меня не сняли обвинения? — спрашиваю я. Олег же упомянул, что появились новые обстоятельства в деле.

— Нет, — спокойно отвечает следователь, даже не глядя на меня и перебирая какие-то бумажки на столе. — Вы все еще главная подозреваемая. Расписались?

Наконец, поднимает на меня взгляд. Смотрит из-под очков.

Я быстро ставлю подпись и передаю ему документ.

— Можете идти, — говорит он.

После следователя решаю опять ехать к Никите. Но дверь мне открывает домработница.

— А господина Севена нет дома, — говорит она, поправляя пылесос.

— А Никита? — с тревогой вглядываясь в комнаты. — Мальчик. Он здесь?

— Нет, — отвечает женщина. — Никого нет. Я убираюсь.

— А где они? Куда делись?

Она лишь пожимает плечами. Не попрощавшись, разворачиваюсь и иду к лифтам.

Надо успокоиться, Яна. Ничего страшного не произошло. Олег и Никита просто пошли гулять. Сейчас позвоню Олегу и узнаю, где они.

Но телефон Олега не отвечает. Наверное, просто не слышит.

Решаю дождаться их во дворе. Так и провожу на лавочке почти весь день. Периодически набираю Олега, но номер не отвечает. И я начинаю волноваться. Все ли в порядке.

На улице темнеет. От вечерней прохлады кутаюсь в пиджак. И решаюсь позвонить адвокату. Может быть, он знает, где Олег и Никита. Ведь этого адвоката предоставил мне Олег.

— Слушаю вас, — говорит в трубку холодный, абсолютно безэмоциональный голос.

— Извините, что беспокою вас. Это Яна, ваша клиентка. Вы случайно не знаете, где господин Севен? Я не могу до него дозвониться.

— А что-то случилось? — спрашивает адвокат. — Может быть, я могу помочь?

— Нет-нет, — говорю я. — Дело в том, что я пришла, а их с Никитой дома нет. И до сих пор они не появились. И на телефон Олег не отвечает. Я беспокоюсь. Так, вы знаете что-нибудь? Если нет, то я в полицию обращусь.

— Не надо полиции, Яна, — произносит адвокат. — Олег — официальный опекун Никиты. И Никита сейчас с ним. Так что все в порядке.

— Да, но где они?! — чуть ли не кричу я, вскакивая с лавочки. — Что за тайны?

— Никаких тайн. Успокойтесь, — его, похоже, ничего не проймет. Он сам спокоен как удав. — Олег с Никитой уехали на пару дней на турбазу. За город. Вам должна была позвонить секретарша Олега. Она вас разве не предупредила?

— Нет. Но почему они уехали без меня? — не понимаю я.

— Ну там, такой чисто мужской отдых, — как мне кажется, уже с улыбкой говорит адвокат. — Рыбалка, костер.

— И что? — не понимаю я. — Меня не надо было предупредить? Я уж не говорю о том, чтобы спросить моего разрешения. Никита, все-таки, мой сын!

— Не нервничайте, — пытается меня успокоить адвокат. — Ведь ничего не произошло. Олег — опекун Никиты и вы ему доверяете. Ведь так?

— Ну, так-то да, — соглашаюсь. — Но я хочу увидеть сына. Где они?

— «Турбаза «Иверия». Но я бы не советовал вам покидать пределы города. У вас подписка. Не забывайте.

— И что вы мне предлагаете делать?! — возмущаюсь я. — Олег на телефон не отвечает. Я хочу увидеть сына. Спасибо за информацию.

Кладу трубку.

В интернете нахожу адрес турбазы. Два часа езды. Сажусь в машину и выезжаю.

Когда до турбазы остается примерно половина пути, меня останавливают на трассе возле одного из постов ГИБДД.

— Старший лейтенант Дубровин, — представляется полицейский, — ваши документы.

Протягиваю права.

Он долго изучает их, потом неожиданно предлагает:

— Пройдемте.

И я выхожу из машины.

— А в чем дело? Я что-то нарушила? Я спешу, — говорю я.

Но он с моими документами молча идет на пост. Я за ним.

— Присядьте, — показывает на стул.

— Я спешу, — повторяю я. — Что я нарушила?

Лейтенант не отвечает. Молча еще раз изучает мои документы. Потом смотрит в компьютер. Опять в документы.

— Нарушили, — говорит, наконец. — Гражданка Воронцова.

Молчу в ответ, а он ему и не нужен.

— Нарушили подписку о невыезде, — заявляет он. — Есть разрешение от следователя?

Отрицательно мотаю головой.

Лейтенант ухмыляется и кому-то звонит.

— Ну, я же предупреждал, — голос адвоката в трубке звучит холодно и недовольно. — Вы где сейчас?

Называю адрес.

— Ждите там меня.

Он приезжает примерно через полтора часа. Кое-как улаживает вопросы с полицейскими и уже на выходе с поста говорит:

— Вы совершили большую ошибку, — смотрит вдаль. — Теперь вопрос о вашей свободе только на усмотрение следователя. Я уже не смогу помочь.

— Но что я такого сделала? — не понимаю я.

— Вы нарушили подписку о невыезде, — теперь он смотрит мне в глаза. — За это следователь может опять изменить подписку на содержание под стражей.

Безнадежно машет рукой.

— Езжайте домой. Не усугубляйте. Я сейчас сам поеду к Олегу и все расскажу ему. Он и правда не берет трубку.

С тяжелым сердцем возвращаюсь домой. И на следующее утро меня будит телефонный звонок. Вызывает следователь.

Проверяю телефон. Ни от Олега, ни от адвоката сообщений нет. Предпринимаю еще одну попытку дозвониться до Олега. Безрезультатно.

Быстро одеваюсь и еду к следователю.

— Я иду вам навстречу в последний раз, — сухо произносит он. — Еще одно нарушение режима и я опять ограничу вашу свободу. Идите.

Я выхожу в коридор и прислоняюсь к стене. Холодный бетон заставляет дрожать. Или это не от него?

Чувствую, как глаза становятся влажными. Зажмуриваюсь и первая слеза скатывается по левой щеке.

Я медленно сползаю по стене вниз. Сажусь на пол и прячу голову в согнутых ногах.

Да, я плачу. Силы закончились. Я больше не могу сдерживать себя.

Я все еще главная подозреваемая. Олег не отвечает на телефонные звонки. Но главное — я не знаю, что с Никитой. Я не видела его два дня. И даже не знаю, где он и что с ним.

Начинаю всхлипывать, не в силах плакать тихо, незаметно.

И тут на мое плечо ложится чья-то рука.

— Яна? — обращаются ко мне. — Что с тобой? Что-то случилось?