41. Яна

— Слушай, а что у вас с Олегом-то произошло? — спрашивает меня Роман, пока мы едем к дому Олега. — Почему он так ведет себя?

Я отвечаю не сразу. Мне тяжело об этом говорить, но сейчас я понимаю, что Роман — единственный, кто может и, главное, хочет помочь мне.

— Понимаешь, — отворачиваюсь к окну, — все так запутанно… Сложно объяснить…

— Попытайся, Яна, — говорит Роман. — Я очень хочу помочь тебе, но мне надо знать. Он ведь отец Никиты?

Я поворачиваюсь к нему. Мы как раз встаем на светофоре и Роман пристально смотрит мне в глаза.

— Да, — отвечаю я. — Олег — отец Никиты.

Мы трогаемся.

— Почему ты скрывала это от него? Ты ведь скрывала? Ты знала, но не говорила ему. Почему, Яна? На это была причина?

— Да, — опять киваю я. — Я не могла рассказать ему. Никому не могла. Влад запретил мне. И Дмитрий. Помнишь, я говорила про справку, что я опасна для ребенка? Если бы я рассказала все Олегу, то они дали бы ход делу. Но это и не все.

Я замолкаю. Опять смотрю в окно. Роман не торопит. Ждет.

— У Влада и Дмитрия есть документы, подтверждающие совершение Олегом тяжкого преступления, — произношу, наконец. — И, вот, если бы я была честна с Олегом, то ему грозил бы реальный срок.

— А что за преступление? — спрашивает Роман.

— Мне показали видео, на котором он кого-то жестоко избивает. Я не разглядела деталей. Но это точно был Олег. Точно. Понимаешь? — мой голос начинает дрожать.

— Успокойся, Яна, — Роман берет меня за руку. — Успокойся. Я все понимаю.

— То есть, если бы я рассказала все Олегу, то и Никиту бы отобрали, и Олега посадили бы. Я не могла… Не могла поступить иначе.

Закрываю лицо руками и чувствую, как глаза становятся влажными.

— А Олег, конечно, не в курсе всех этих деталей? Так?

— Нет, — всхлипываю. — Но теперь он знает, что Никита — его сын. И я не знаю, что рассказал ему Дмитрий. Виделись ли они?

— Ну, судя по тому, как ведет себя Олег, он знает только то, что выгодно твоим родственникам. Пора, Яна. Пора рассказать ему. Поговорить с ним.

— Нет, — мотаю головой. — Вдруг Дмитрий только пугал? Вдруг он ничего не сделает, пока я не расскажу Олегу сама? Моя правда может дорого стоить нам обоим…

Мы как раз подъезжаем к дому, где живет Олег. Нас впускают не сразу. Долгие минуты ожидания. И кажется, что лифт едет слишком медленно. И на наш звонок слишком долго идут, чтобы открыть.

Дверь открывает сам Олег. Сразу же бросает взгляд сначала на меня, потом на Романа. Хмурится.

Не впускает нас, а выходит на площадку, прикрывая дверь.

— Олег, — кидаюсь к нему, — Никита… Он у тебя?

— Что случилось, Яна? — спрашивает он ледяным голосом.

— Никита пропал, — чуть не реву я.

Надежда, что он здесь, тает на глазах. Хотя то равнодушие, с которым Олег выслушивает мои всхлипы, заставляет задуматься об обратном.

— Как мог пропасть ребенок у хорошей матери? — я слышу в его голосе издевку. Это он. Никита здесь.

Вытираю слезы и стараюсь звучать уверенно:

— Зачем ты сделал это, Олег? Ты же украл его. Ты украл ребенка.

Олег усмехается.

— Я не буду говорить с тобой о сыне в присутствии посторонних, — косится на Романа. — Хочешь поговорить, заходи. Одна.

И он приоткрывает дверь.

Перевожу взгляд на Романа. Он долго смотрит на меня, потом на Олега. Потом снова на меня. И кивает.

— Я подожду здесь, — говорит мне.

— Нет, — вдруг возражает Олег. — На улице. Не здесь. Мне не нужны сторожевые псы у двери.

После этих слов и опять боюсь стычки между Романом и Олегом. Поэтому просто беру Романа за рукав, показывая, что не надо реагировать. И замечаю взгляд Олега на мою руку и недобрую ухмылку.

Потом он молча разворачивается и заходит в квартиру.

— Роман, подожди меня в машине. Пожалуйста, — быстро произношу я и иду следом за Олегом.

Он сразу же закрывает дверь.