54. Яна

С утра набираю адвоката, чтобы узнать то, что забыла спросить вечером. Голова совершенно не работала.

— А я могу увидеть Олега, — спрашиваю я.

— Нет, — огорчает меня адвокат. — Свидания только с адвокатом. Если хотите, что передать, скажите мне. Я передам. Сегодня поеду к нему.

— Скажите ему… что я люблю его… и жду.

Все равно адвокат не сможет передать всю моль боль. Пусть Олег знает главное.

Как и просил Олег, мы с Никитой не выходим из дома. Это мучительно, но я понимаю, что это правильно. Это необходимо.

Чтобы хоть как-то развеяться, опять приглашаю Вику. Разговор с ней отвлекает меня. И она избегает неприятных тем. Сама видит, что я не хочу это обсуждать.

Вот и сегодня мы сидим на кухне и я через слово слушаю ее рассказ о происшествии в тренажерном зале. Вика очень спортивная и регулярно посещает тренировки.

Она рассказывает что-то забавное, но я лишь тупо улыбаюсь, не вникая особо. Все мои мысли заняты другим. И Вика это понимает и принимает. Просто мило щебечет.

Когда она уходит, я опять остаюсь одна. Никита уже спит, да и его вопросы о том, где же Олег, не облегчают мою участь. Я опять сижу допоздна одна, на кухне. В полной тишине смотрю в окно.

Ложусь поздно, но с утра меня будит звонок в дверь.

Но я никого не жду так рано. Вика сказала, что сегодня не сможет прийти. А больше и некому звонить. Но звонок повторяется.

Иду к двери. Но, прежде чем открыть, смотрю в глазок. Все, как учил Олег.

Перед дверью стоит женщина. Незнакомая женщина.

— Кто? — спрашиваю я, не торопясь открыть незнакомке.

— Из опеки, — сухо сообщает она. — Никита Воронцов здесь проживает?

У меня все сжимается внутри. Взгляд скользит по двери.

— Вы слышите? Откройте, — требует женщина. — Иначе мне придется полицию вызвать.

Я быстро поворачиваю замок и осторожно приоткрываю дверь. Но тут же кто-то сильной рукой давит на нее и она распахивается. Из-за угла выходит Дмитрий.

Я в ужасе пячусь назад.

— Что ты тут делаешь? — чуть ли не кричу я. — Убирайся! Я не отдам тебе сына!

— Ну, вот видите? — спокойно произносит он, обращаясь к женщине. — Я же говорил вам, что она больная? Разве здоровый человек будет так реагировать.

Женщина подозрительно, поджав губы, смотрит на меня.

— Яна Сергеевна, — обращается официально и вынимает какую-то бумагу из папки, — вот постановление об изъятии у вас ребенка, Никиты Владиславовича Воронцова.

— Что?! — перебиваю я и хватаюсь за сердце.

— Я забираю мальчика, — спокойно поясняет она. — А вам лучше не нервничать и не препятствовать. Будем разбираться.

— Но… на каком основании? Я мать! — не сдаюсь я.

— На основании угрозы жизни и здоровью ребенка. Вот, почитайте, — и она протягивает мне ту самую бумагу, которую достала из папки.

Это постановление органа опеки и попечительства. Быстро пробегаю по нему глазами.

Господи. Дмитрий пустил-таки в ход ту самую справку. Теперь мне все понятно.

— Но это неправда, — с волнением пытаюсь объяснить я. — Неправда…

— Ну, вот и разберемся. Распишитесь, — протягивает мне еще какую-то бумагу.

— Нет, — мотаю головой. — Я ничего подписывать не буду.

— Сделаете только хуже, — уже недовольно произносит женщина. — Так, где мальчик?

— Зачем ты это сделал?! — шагаю к Дмитрию. — Зачем?!

— Пацана веди сюда, больная, — усмехается он. — Я переживаю за своего братика. Со мной ему будет лучше.

— Нет, — мотаю головой и в надежде смотрю на женщину. — Вы же не отдадите Никиту ему? — показываю пальцем на Дмитрия. — Нет. Я мать. И я нормальная!

— Будем разбираться, — по-деловому сухо отвечает она. — Будем разбираться, с кем лучше будет мальчику. А пока…

— Что «пока»? Я не отдам вам сына!

— А пока, — уже строже произносит женщина и смотрит мне прямо в глаза. — Пока мальчик поживет в интернате.

— Нет! — срываюсь на крик я. — Я не отдам! Не пущу!

— Ясно, — слишком спокойно говорит она. Подходит обратно к двери и кричит на лестницу: — Володя, Женя! Помогите!

И в квартиру заходят два мужика в форме.

— Не хочет по-хорошему? — усмехается один из них.

— Приступайте.

На шум выбегает Никита. Смотрит на все происходящее сонными глазами и не понимает. Кидается ко мне и хватает меня за ногу. Я беру его на руки и прижимаю к себе.

— Давайте без потрясений, — фыркает женщина. — Не усложняйте жизнь ни нам, ни вам.

— Уходите! — кричу я, еще сильнее прижимая Никиту к себе. — Я не отдам его!

— Бедный ребенок, — сокрушается Дмитрий, искоса глядя на женщину из опеки. — В каком стрессе живет.

— Мама! — Никита начинает плакать. — Мама! Кто они?!

— Володя, — женщина кивает мужчине на меня и тот молча подходит и пытается забрать у меня сына.

— Нет! — я отбиваюсь от него руками. — Нет! Не отдам!

Все это сопровождается криками и всхлипами Никиты.

Я, как могу, борюсь, но силы не равны. Особенно когда к нам подходит второй мужчина и начинает заламывать мне руки.

— Мама! — последнее, что я слышу, когда они быстро подхватывают Никиту и выходят из квартиры.

Я рвусь за ними вслед, но путь мне преграждает Дмитрий.

— Я буду жаловаться! — кричу я сквозь слезы.

— Ваше право, — все так же спокойно отвечает женщина. — Вот там, в постановлении указано, куда и во сколько вам надо подойти. Там и поговорим. Если вы успокоитесь. Своим таким вот поведением вы делаете только хуже. Теперь у меня лично нет сомнений в достоверности представленных доказательств. Жду вас в указанное время.

С этими словами она закрывает папку и уходит. Дмитрий усмехается и тоже поворачивается, чтобы уйти. Но я кидаюсь ему в спину и стучу по ней кулаками.

— Ненавижу! Ненавижу! Я ненавижу тебя!

Он вдруг резко оборачивается и больно сжимает меня за плечи. Трясет.

— Да пошла ты! Не нарывайся! — цедит сквозь зубы. — Скажи спасибо, что себе заберу щенка. А то пойдет в детдом. Не выживет он там. Слабака воспитала. Ну, ничего, я займусь его воспитанием.

Он с силой отталкивает меня и уходит.

Дверь нараспашку, а я стекаю по стене вниз и утыкаюсь лицом в колени. Реву. Реву так громко, что кажется слышит весь дом. Слышу шум отъезжающей машины. И реву еще громче.