62. Олег

Решение созрело в моей голове почти сразу же, как мы с Яной узнали, что Никиту передают Дмитрию. Нет. Этого нельзя было допустить. Ни за что. И плевать на запреты. Я принял решение.

Но сделать все я должен один. Яна слишком эмоциональна и состояние ее сейчас может только навредить нам. Поэтому просто отвожу ее домой.

— А ты куда? — взволнованно спрашивает она. Как будто чувствует что-то.

— Мне по делам надо, — говорю я, ища в ящиках стола нужные мне вещи. В глаза Яне не смотрю. Боюсь выдать себя. Да, и она легко меня раскусит.

— Олег, — вдруг произносит она. — Все в порядке? Ты пугаешь меня.

Кладу в сумку то, что мне сейчас очень пригодится, и иду к Яне. Обнимаю ее, целую в макушку.

— Все будет хорошо, — говорю уверенно. — Я с тобой. И я не дам в обиду ни тебя, ни Никиту. А сейчас иди отдохни. Пойдем.

И я веду ее в спальню. Помогаю лечь на кровать.

— А ты? — приподнимается она. — Не уходи, Олег. Я волнуюсь.

Чувствует.

— Я скоро вернусь, — пытаюсь успокоить ее. — Отдохни пока. Я приеду и поговорим.

Глажу ее по волосам, пока она не успокаивается. И ухожу.

Я еду к интернату, где сейчас находится Никита. Яна мне рассказала про свое неудачное посещение.

Паркуюсь и понимаю, что еще какие-то минуты и я бы опоздал. Потому что в дверях появляется Дмитрий с Никитой.

Дмитрий крепко держит руку Никиты и я вижу, что сын дергает руку. Пытается освободиться. В ответ Дмитрий что-то явно зло говорит ему. И тоже дергает его уже на себя.

Но Никита не прекращает и до меня даже доносятся его крики.

Тогда Дмитрий подхватывает его и так и несет к машине. Как только они появляются за воротами, я выхожу из автомобиля и быстро иду к ним.

— Садись, щенок, — зло рычит Дмитрий. — Не рыпайся. Весь в уродов пошел. Но ничего, я тобой займусь.

— Руки убери от него и без глупостей, — тихо говорю я и в бок Дмитрия упирается дуло пистолета.

Он замирает. Переводит взгляд на мою руку с оружием и сглатывает.

— Ты чего? Олег? — блеет он. — Брось.

— Отойди, — говорю я и тяну его за плечо от машины. — На колени!

И пинаю его под колено. Он сгибает ноги и падает на землю. Я скотчем быстро заматываю ему руки сзади и ноги. Достаю из кармана телефон и ключи от машины.

— Олег, не глупи, — он произносит уже более уверенным тоном. — Мало проблем тебе.

— Все мои проблемы от тебя, гнида. Сиди тихо тут. Понял?

Слегка пинаю его. Кивает. Но я не хочу рисковать, поэтому заклеиваю ему и рот скотчем.

Подхожу к Никите. Он вжался в кресло. Плачет. Все это время он тихо сидел. Боится, конечно.

— Иди ко мне, — беру его на руки, прижимаю к себе и бегу к своей машине.

Никита обнимает меня своими ручонками и я слышу, как бьется его сердечко. Он все также молчит. И меня это беспокоит. Это как будто и Никита. Но сейчас главное — уехать, спрятать его.

Поэтому быстро сажаю его в машину и буквально рву с места. Я уже знаю, куда отвезу его.

Тетя Света встречает нас уже с открытой дверью. Наверное, увидела в окно.

— Ну, здравствуй, Никитка, — гладит сына по голове. — Помнишь меня?

Никита молча кивает.

Я беру его на руки и несу в комнату. Закрываю дверь. Тетя Света все прекрасно понимает и оставляет нас одних.

— Никита, — говорю я, глядя ему в глаза, — все хорошо будет. Веришь мне? Скажи что-нибудь? У тебя болит что-то? — ощупываю его.

Мотает головой.

И этот взгляд. Бьет сильнее ножа. Проникает в самое сердце. Все сжимается внутри от него. Еле держу себя в руках.

— Никит, мама и я с тобой. Мы никому тебя не отдадим. Веришь мне?

Так и хочется добавить «сынок», но боюсь. Боюсь причинить ему еще больше боли.

Но тут Никита кидается мне на шею. Прижимается крепко-крепко. Утыкается лицом в плечо.

— Веришь? — опять спрашиваю я.

— Верю, пап, — вдруг произносит он и сердце останавливается. Все внутри замирает. И мир вокруг застилает туман.

Я ничего не вижу. Только чувствую. Чувствую это маленькое тельце в своих руках.

Неужели послышалось? Спросить? А вдруг послышалось?

— Папа, — разносит в пух и прах мои сомнения сын.

Я целую его в висок.

— Что? Что ты сказал? — губы еле шевелятся.

Никита отрывается от меня и пристально смотрит в глаза.

— Ты мой папа, — не спрашивает, а говорит как есть. — Папа!

Опять прижимается.

Слышу всхлипы. Он плачет?

Беру его подмышки и смотрю в лицо. Да, слезы катятся по щекам.

— Сынок, не плачь, — произношу я, наконец, слово, которое так мечтал когда-нибудь сказать ему. Своему сыну. Сынок.

Никита в ответ опять бросается мне на шею. Не отпускает, как будто боится потерять меня. Лишиться отца.

Мы так и сидим какое-то время. Пока Никита не ослабляет хватку и не отпускает меня. Устраивается поудобнее на коленях.

— А где мама? — спрашивает, обнимая меня за шею.

— Мама потом приедет. Ты пока с тетей Светой поживешь. Хорошо? Я буду приезжать к тебе. Обещаю.

— Пап, не уходи, — просит он.

— Мне надо кое-что решить, сынок. И я приеду, и ты с мамой по телефону поговоришь. Хорошо? Тебе же нравится тетя Света?

Кивает.

— Сынок, — прижимаю его к себе.

— Пап, шепчет он мне в грудь, — я всегда знал, что ты мой папа.

Отстраняюсь, внимательно смотрю ему в глаза.

— Как? Почему?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Думал так. Ты как папа. Как настоящий папа. Ты же папа?

Киваю с улыбкой.

— А ты знал? — задает он вопрос, которого я боялся.

— Узнал недавно, — говорю честно. — Все думал, когда же сказать тебе.

— А я сам догадался, — улыбается Никита и у меня становится легче на душе. У сына точно нет обид на нас с Яной. Ничто не омрачит наше счастье. — Я так люблю тебя, пап, — шепчет он. — И маму люблю. Ты же не уедешь больше?

Опять смотрит в глаза. Уже серьезно. Без улыбки.

— Нет, сынок, — я тоже отвечаю серьезно, — никуда от вас не уеду и вас не отпущу.

— Ты маму любишь? — чувствую, у Никиты накопилось столько вопросов ко мне.

— Ты не представляешь, как сильно я ее люблю. И всегда любил. Ты и она — самое дорогое, что у меня есть. И скоро мы будем все вместе. Втроем.

— Папка! — Никита опять кидается мне на шею.

Поговорив еще немного, я веду Никиту на кухню. Там уже тетя Света что-то напекла, наварила. Готовилась.

Все-таки, хорошо, что они ладят с Никитой. Тут еще и собака ее прибегает и я вижу, что Никита абсолютно счастлив.

Надо будет завести ему собаку, когда станем жить вместе.

Но не сейчас. Сейчас еще слишком много проблем.

Под уговоры тети Светы я выпиваю-таки стакан чаю и съедаю пирожок. И только потом ухожу.

Никита долго обнимает меня на прощание. Целует.

— Пап, — шепчет на ухо, — я люблю тебя.

Я чуть не плачу, хотя не помню, когда в последний раз я испытывал такое желание.