61. Яна

Последующие дня проходят в такой гонке, что я порой как будто наблюдаю за собой со стороны. Как будто это не со мной происходит. Череда событий сменяется в бешеном темпе.

Прежде всего, Роман пытается установить наше с ним родство. У него на руках оказываются документы, свидетельствующие о том, что мы брат и сестра, а также документы о передачи меня в приемную семью.

Кстати, как только я узнала, что мама и папа мне не родные, я решила сама, первой, рассказать им. На удивление они восприняли эту новость спокойно. Я переживала, что им будет больно и обидно. Готовилась как-то морально поддержать их, убедить, что все равно люблю их.

Но этого ничего не потребовалось. У меня даже возникло ощущение, что им было все равно.

— Ну, теперь значит ты понимаешь, почему так не похожа на нас, — вот, что произнес мне папа в конце. — Но это же не отразится на порядке наследования? Никита все равно получается сын Влада?

Такие вопросы ошарашили меня, но я предпочла промолчать.

Прямо побоялась, но намекнула, что хотела бы познакомить их с братом. Ведь в моей жизни теперь появился родной человек. Еще один. Но родители резко обрубили любые попытки сблизиться. И я решила не настаивать.

В один из вечеров я опять сижу дома одна. Мне кажется, я отсчитываю каждую минуту до того момента, как Роман подтвердит наше родство и заберет Никиту.

Нет, я не смогу его пока видеть. Но буду знать, что он не в интернате и ни с Дмитрием. И это главное.

Я опять перебираю в памяти рассказы Романа о нашем общем детстве. Удивительно, но я ничего не помню. Ничего.

А еще Роман свозил меня на кладбище, где похоронены наши родители. Настоящие родители. И только там я увидела их фотографии. Выцветшие, едва заметные. Но и этого было достаточно, чтобы сердце стало колотиться быстрее. До боли.

Могилы были ухожены. Значит, есть родственники. Об этом я и спросила Романа. И да, он подтвердил. Он нашел дальних родственников по отцовской линии. Но знакомиться с ними не решился.

Как сказал Роман, пока он был в детдоме, никто не навещал его. Значит, родственников не интересовало его будущее. Также как и мое. Я тяжело вздохнула и согласилась.

Но я сделала на память фотографии родителей. Хоть такие. Вот и сейчас я рассматриваю их. И копаюсь в голове. Пытаюсь хоть что-то вспомнить из своей прошлой жизни. Хоть что-то…

Мои мысли прерывает звонок в дверь. Я иду, опустив голову.

Наверное, это Роман. Он обещал заехать. Сказал, что готовит мне сюрприз. Еще один. А я так устала от этих сюрпризом. Мне хочется обычной жизни.

Открываю дверь, так и не оторвав взгляда от пола.

И тут меня кто-то хватает и приподнимает. Упираюсь руками в крепкую грудь и в страхе поднимаю взгляд.

— Олег… — вырывается у меня и я сама не верю, что вот он, стоит передо мной. Нет. Не стоит, обнимает меня. Несет в комнату.

— Олег! — уже кричу я, когда он сильнее прижимает меня к себе.

И я сама сжимаю его в своих объятиях.

Олег. Мой. Такой родной и такой любимый.

— Яна, — произносит он и осыпает меня поцелуями.

Он целует каждый сантиметр моего лица, зажав его в своих руках.

— Любимая… я так скучал… Яна… — шепчет он.

Я глажу его руками, как будто пытаюсь поверить, что это не сон, что мне не привиделось.

— Олег… но как? Тебя освободили? Ты не сбежал? — спрашиваю в страхе.

— Нет, — улыбается он. — Освободили. Сняли обвинения.

— Олег, — опять прижимаюсь к его груди.

— О! А я смотрю тут уже вовсю радуются! — раздается из коридора голос Романа. — И даже дверь забыли закрыть!

— Роман! Это и был твой сюрприз? — спрашиваю я.

— Удался сюрприз? — спрашивает Роман.

— Очень! Спасибо! Олег! Роман! — и головой прижимаюсь к груди Олега.

— Роман очень помог мне, — говорит Олег. — Если бы не он, я бы не скоро вышел бы. Вышел бы, но не так скоро. А время сейчас важно как никогда. Как Никита? Ты видела его?

— Олег, — и я опять начинаю всхлипывать, — видела. Олег, спаси его! Олег. Ему там плохо.

— Знаю, Яна, знаю, — серьезно произносит Олег. — Но теперь мы вместе. Так? И Никита будет с нами.

Потом мы все втроем сидим на кухне. Поводов для веселья все еще мало, но настроение уже гораздо лучше. Я сижу на коленках у Олега и слушаю, как он и Роман рассказывают о своем тесном знакомстве и о том, как удалось вытащить Олега.

Дмитрий, как мы и предполагали, написал на Олега заявление, что именно он избил Дмитрия тогда, три года назад. И даже представил доказательства — запись с камер видеонаблюдения. Олега арестовали. Потому что тяжкое преступление. После того избиения Дмитрий очень долго лежал в больнице. Я это отлично помню.

Но избил его не Олег.

Да, Олег приезжал в Москву. За мной. Про Никиту он не знал и, когда Влад показал ему видео, на котором Дмитрий измывается над моим телом в отключке, Олег решил отомстить. Он и правда начал драку с Дмитрием, когда подкараулил его возле дома. Но тут же выскочили охранники и теперь уже досталось Олегу.

Три дня его держали в подвале. И били. Именно оттуда этот шрам.

Кто избил Дмитрия до того состояния, так и не ясно пока.

— А видео? — спрашиваю я. — Он же сказал, что было видео.

— На видео не Олег, — произносит Роман. — Мы доказали это. К счастью, на записи была отчетливо видна дата. И Олега в этот день уже не было в России. Он улетел. То есть Дмитрия избили уже после всего этого.

— Но там же человек был похож на Олега, — вспоминаю я.

— Похож. Но не я, — говорит Олег.

— Как же хорошо, что все так вышло, — обнимаю и целую Олега. — Но постойте, а зачем Дмитрию все это, если там дата была видна? Он же понимал, что докажут, что это не Олег.

— Наверняка, понимал, — кивает Роман. — Но ему нужно было время. Чтобы оформить опекунство над Никитой. К тому же, уверен, он всерьез полагал, что сможет и тут повлиять на следствие.

— Страшно, — произношу тихо я.

— Что такое? — Олег берет меня за руку. — Что с тобой?

— Ведь ничего еще и не решено, — произношу обреченно.

— Я с тобой, — уверено говорит он. — И Роман. Поэтому все будет хорошо.

На следующее утро мы с Олегом сразу же едем в опеку. Заходим в кабинет куратора. Она явно недовольно смотрит на нас.

— Я вас не вызывала, — говорит, не отрываясь от бумаг.

— Мы по поводу мальчика. Сына, — спокойно произносит Олег.

— Мальчика сегодня передадут родному брату. Документы готовы.

— Как?! — вскрикиваю я. — Почему?! Еще же ничего не решено!

— Решено, — она смотрит на меня. — Это лучше, чем интернат. Все-таки, старший брат.

— Вы не понимаете! Нельзя! Так нельзя! — я не могу сдержаться. — Где он?!

— Успокойтесь. А то я попрошу охранника вывести вас.

Олег обнимает меня и прижимает к себе.

На крики приходит Анжелика Валерьевна, знакомая Романа. И я сейчас жалею о том, что сказала ему не ехать с нами. Думала, мы сами справимся.

Я кидаюсь к ней.

— Помогите, — прошу.

— В чем дело? — спрашивает она.

— Никиту… сына моего… отдали. Нельзя…

— Успокойтесь, — тоже просит она и спрашивает уже у куратора: — Что такое?

— Да, ничего необычного, Анжелика Валерьевна, — тон ее голоса сразу же становится лилейным. — Обычная процедура. Мальчика передали родственникам.

— Так быстро? — удивляется знакомая Романа. — Дайте мне документы.

Куратор недовольно встает и передает папку.

— Так, — произносит Анжелика Валерьевна, — пойдемте ко мне в кабинет, — кивает нам с Олегом.

— Странно, — задумчиво произносит она, уже сидя за своим рабочим столом и просматривая бумаги.

Мы с Олегом молчим. Только переглядываемся.

— Так, — поднимает на нас взгляд, — вы отцовство установили?

— В процессе, — отвечает Олег. — Но это тоже займет время. Вы же понимаете?

— Понимаю. Но пока ничего не могу поделать. Мне надо кое-что проверить.

— А Никита? — спрашиваю я.

— Ему придется какое-то время пожить с братом.

— Да, не брат он ему! — восклицаю я, но Олег кладет мне на плечо свою руку и я замолкаю.

— Вам лучше пока сосредоточиться на подготовке документов. Как только будут новости, сразу же ко мне. Я лично займусь вашим делом.

— Спасибо, — грустно говорю я и мы уходим.

Молча садимся в машину.