Глава 23

Миша не отвечает. Смотрит на меня внимательным взглядом, будто не решается сказать мне правду. А я уже по его глазам все вижу. Врать смысла нет. Зачем ему тот дом — я понятия не имею. Да и мне плевать, если честно. Может, его невеста тоже педагог? Вот построят в той деревне школу и она пойдет туда работать.

Бред, конечно, но мало ли…

Загорский подходит ближе. Усмехается.

— Мама! — доносится из коридора голос сына. — Мам! Ты проснулась?

Тамерлан вбегает в комнату.

— Привет, малыш. Как ты?

— Привет! Я с дедушкой и бабушкой познакомился! И дядя! Он такой классный!

Боже, ну и выражения. Несколько лет назад я даже подумать не могла бы, что мой ребенок будет считать Егора «классным». Явно поняв, о чем я думаю, Миша тихо смеется в кулак. Мне не удается сдержать улыбку.

— Вот как! А как спалось? Выспаться смог? — опускаюсь перед сыном на корточки.

— Я рано проснулся. Даже к нему домой поехал, — тычет пальцем в Загорского.

— Да? — выгибаю бровь.

— Да! Он живёт так высоко! И дом большой-большой! — сын маленькими ручками обводит что-то круглое, пытаясь показать объем.

— Молодцы. Но вам не кажется, что сначала нужно было меня предупредить?

— Ты так сладко спала, что мы не решились тебя будить, — говорит Миша, а Тамерлан часто-часто кивает. — Но я буду только рад, если мы ещё раз поедем ко мне, только в этот раз вместе.

Сын кажется довольным. И меня это, честно говоря, радует. О чем они, интересно, разговаривали весь день, что Тами тепло относится к своему отцу? Я думала буду долго уговаривать его идти на контакт с Загорским.

— Посмотрим, — отвечаю сухо. — Я проголодалась. Спустился вниз?

— Бабушка нас на обед звала, — вздергивает подбородок Тамерлан. — Она мне мои любимые пирожки испекла.

— Да, бабушка умеет вкусно готовить. Ты иди, Тами, а я сейчас. Ладно?

Сын кивает. Уходит, а Загорский, склонив голову набок, пожирает меня взглядом.

— Ты все равно должен был мне сообщить!

— Он и мой сын, Саша.

— И что? Ты только появился в его жизни и уже начинаешь командовать. Тамерлан никогда без моего разрешения никуда не ездил, а тут… Он идёт против меня!

— Саш, прошу тебя, не драматизируй. Я имею на своего сына ровно столько же права, сколько и ты.

— Не имеешь, ясно? И к тебе мы не поедем! Свою невесту в свою хату тащи.

— Саша, — Загорский ловит меня за руку, дёргает на себя. От неожиданности я ахаю, впечатываясь в его грудь. — Ты так забавно ревнуешь…

— Я? Да это ты бесился, когда на моем пальце кольцо видел. А вот мне плевать.

Упираясь ладонями в его грудь, пытаюсь сделать шаг назад. Но исходящий от Миши запах буквально окутывает меня. Я пьянею. Нельзя так. Спустя много лет нельзя так реагировать на человека, который разбил мне сердце. Это нереально ..

— А я и не отрицаю свою ревность, — хрипло выговаривает он мне в висок. — Это ты упираешься.

— Не меня ревновать надо, — рычу, всё-таки отодвигаясь в сторону. — И не трогай меня.

Быстрыми шагами иду к лестнице, буквально сбегаю от Загорского. Он меня бесит, раздражает до ужаса.

Голоса доносятся из кухни, куда я и направляюсь.

Аромат горячего супа, свежего хлеба и запеченного мяса окутывает помещение, пропитывает воздух теплом, воспоминаниями, чем-то до боли родным. Я глубоко вдыхаю, позволяя себе на секунду закрыть глаза.

Боже… Как же я соскучилась.

Стол уже накрыт: большая тарелка с наваристым борщом, сметана в хрустальной пиале. Хрустящие пирожки с мясом и капустой, запеченная курица с румяной корочкой, картошка с зеленью, домашние соленья, нарезка из свежих овощей.

Всё так, как было в моем детстве. Всё так, как я помню. И всё так, как я люблю.

Мама хлопочет у плиты, поправляет салфетки, выкладывает что-то на блюдо, а папа уже сидит за столом, улыбаясь с той самой доброй усталостью, которая всегда была в его глазах. Егор рядом. И посередине них, совершенно естественно, словно так было всегда, — мой сын.

Мой маленький мальчик, мой родной.

Он сидит рядом с дедом, с сияющими глазами тянется за кусочком хлеба, что-то с жаром рассказывает, жестикулирует крошечными ладошками. А дед внимательно слушает, кивает, даже поддакивает, а потом смеется — громко, по-настоящему.

Мама подливает сыну компот, ласково поправляет ему волосы. Он смотрит на нее снизу вверх, с такой доверчивостью, с таким теплом…

Боже, Тами их уже любит…

Он только познакомился с ними, а ведет себя так, словно знает их всю свою маленькую жизнь. Как будто всегда приходил к ним в дом, садился за этот стол, смеялся с ними, ел мамины пирожки.

Я не ожидала этого. Не думала, что он так быстро впишется в этот мир, который я когда-то оставила.

И от этого в груди щемит. От радости. От облегчения. От чувства, которое сложно описать словами.

Я многое потеряла за эти годы. Многого не видела, не чувствовала, не жила этими днями, не была здесь.

Но сейчас… Сейчас я вернулась.

И именно сейчас я чувствую себя там, где должна быть.

Загорский заходит следом за мной, опускается на стул, а я как вкопанная смотрю на всех присутствующих в кухне. Такая непривычная и одновременно правильная картина…

— Садись, дочка. Я приготовила все, что ты любишь, — говорит мама с улыбкой. Ее слова приводят меня в чувство.

— Спасибо, — мягко улыбнувшись, сажусь напротив Миши.

Я чувствую его взгляд раньше, чем решаюсь поднять глаза. Он пристальный, тяжелый, словно физически ощущаемый.

И, конечно, когда я все-таки поднимаю голову, наши глаза встречаются.

Он смотрит на меня спокойно. Слишком спокойно, с тем самым выражением, от которого внутри всё переворачивается. Будто изучает, будто чего-то ждет. В уголках его губ тень усмешки, но глаза серьезные. Глубокие, проницательные, такие знакомые…

Мне становится неуютно.

Я тут же отвожу взгляд, беру ложку, делаю вид, что занята супом. Но черт возьми, я же чувствую, что он продолжает смотреть.

Сердце делает глухой, раздражающий скачок.

Я не хочу так реагировать на него. Не хочу замечать, что он по-прежнему чертовски привлекателен, что его голос всё такой же низкий и уверенный… что даже одно его присутствие заполняет собой всё пространство.

Но, наверное, если бы у него не было невесты, я бы так не злилась.

Если бы я не знала, что он, возможно, теперь каждый вечер будет возвращаться к другой, меня бы не бросало в жар от одной только мысли о нем. Я бы не чувствовала этот укол раздражения, который слишком похож на ревность.

Сжимаю пальцами ложку, делаю вид, что полностью сосредоточена на еде.

Но вкус супа я уже не чувствую.

За столом обсуждается все: и работа, и дом, и будущее. Отец говорит, что хочет себя чем-то занять, а Егор отказывается, сказав, что у него все замечательно и он может с легкостью обеспечить всю семью.

— Я тоже буду искать работу, — говорю спустя время. — Не привыкла бездельничать.

— Все ждал, когда ты это скажешь, — вклинивается Загорский. — Ты же у нас трудяга. Для всех все сделаешь, а о себе думать забываешь.

Подкалывает. Но меня это совершенно не злит. Я игнорирую его, перевожу взгляд на брата.

— Надеюсь, ко мне никаких претензий не будет, Егор? Родителям можешь запрещать что угодно, а вот вмешиваться в мои дела… Сам знаешь — я этого никогда не любила.

— Вы сами решайте уже, без меня, — поднимает руки, мол, не мое дело. — Но с Тами хочу видеться часто. Надеюсь, ты тоже отнесешься с пониманием. Мы его столько лет не видели.

— Конечно.

— Велик гонять будем? — Миша обращается к Тамерлану, который, быстро вытерев рот салфеткой, спрыгивает со стула.

— Да-а-а!

Все за столом смеются, а я не понимаю…

— Откуда велик?

— Михаил купил, когда возвращались… Они же с Тамерланом ранним утром к нему ездили…

Сын вместе со своим отцом выходят из кухни. И не просто так, а держась за руки. Боже… Меня от этой картины в жар бросает.

— В школу хочешь снова? — неожиданно спрашивает Егор.

— Нет. Точнее, не знаю… — качаю головой. — Хочу стать дизайнером интерьеров. Недавно поняла, что мне очень нравится этим заниматься. Пойду на курсы, буду учиться… Но а пока, да, наверное, устроюсь временно в школу.

— Ты у меня талантливая. У тебя все получится, — поддерживает мама.

— Обязательно получится, — не отстает от нее отец.

Мужчины уходят, а я помогаю маме убрать со стола. Загружаю посуду в посудомойку, а потом решаюсь выйти во двор.

Едва оказываюсь снаружи, сразу слышу звонкий, счастливый смех Тамерлана.

Он визжит от восторга, что-то кричит, а потом снова смеется – громко и искренне. Так, как смеются только дети. А рядом с ним Загорский.

Бывший муж держит велосипед за спинку сиденья, слегка наклоняется вперед, следит за каждым движением сына, поддерживает, направляет. И смеется вместе с ним.

— Давай, крепче за руль! – его голос звучит тепло и игриво. – Смотри вперёд, малыш, ты справишься.

Сын старается, его губы дрожат от сосредоточенности, но глаза сияют восторгом. Он давит на педали, крутит их изо всех сил, а потом вдруг — резко, неуверенно — выпускает ноги и велосипед заваливается на бок. Но сильные руки успевают подхватить его. Поднять и удержать.

— Всё нормально! – говорит Миша, легко поднимая сына на ноги. – Видишь, даже падать не страшно. Давай еще раз?

Сын кивает так энергично, что его волосы трясутся на его голове.

Я стою в дверях и не могу оторвать взгляда.

Мое сердце… оно согрето.

Я не ожидала этого. Клянусь, не думала, что они так быстро найдут общий язык.

Но они нашли.

И смотреть на это — видеть, как мой сын смеётся, доверяет своему отцу… Видеть, как его отец с такой заботой и легкостью вовлекается в его мир — невероятно приятно.

Мне совершенно не хочется прерывать этот момент.

— Он вас давно ищет, — раздается сбоку голос Егора. — Как ненормальный лез куда только мог. Но… Столько времени прошло. Несколько месяцев реабилитировался, а потом около двух лет землю пальцами рыл — бесполезно. Уехал куда-то, исчез с радаров…

Перевожу взгляд на брата. Но ничего не говорю. Потому что нечего сказать. Я сбежала не просто так…

— Постоянно звонил, спрашивал, не выходила ли ты на связь. Родителей часто навещал… Я тоже тебя искал, но ты, как оказалось, в таком месте остановилась, так ещё и не высовывались…

— Так надо было.

— Кому надо было, Саша? Ребенок без отца столько лет. Смотри, как ему хорошо сейчас…

— Ничего ты не знаешь, Егор. Не нужно меня в чем-либо обвинять. Это добром не закончится.

— Извини, — отвечает через пару минут молчания. — Ты права. Но мне больно смотреть на них. И на тебя тоже. Ты к нему до сих пор неравнодушна, сестра…

— Кто тебе это сказал? Да и у него невеста есть, пусть о ней думает. А я покоя хочу. Ясно? Мне никто не нужен…

— Невеста? У кого? Загорского? — искренне удивляется Егор. — Саш, что за бред? Это тебе кто сказал? Я о таком не слышал…