Глава 27

Рука Маргариты все еще протянута, а я… я не могу заставить себя ответить на этот жест. Что-то внутри скручивается в тугой узел. Ощущение, будто кто-то сжимает моё терпение в кулаке. Сердце стучит в висках, в груди — так больно и тесно. Это ужасное чувство медленно заполняет меня изнутри. Ревность. Настоящая, жгучая, липкая ревность, которую я не испытывала сто лет. Она поднимается из живота, подступает к горлу. Меня подташнивает.

Маргарита… Теперь я вижу ее лицо отчетливо. Ту самую Риту. Она звонила Мише ночью. Я не хотела раздувать эту тему, когда Михаил лез ко мне с поцелуями и признавался в чувствах. А сейчас… Даже жалею.

Стоит эта женщина в метре от меня. Ее глаза слишком нагло оценивают меня с головы до ног. Улыбка — искусственная, даже презрительная, как будто она уже решила, кто из нас здесь «лишняя».

Я все-таки пожимаю ей руку. И сразу отдергиваю. Миша, видимо, не замечает напряжения. Он по-прежнему держит Тамерлана на руках, улыбается. Только теперь его улыбка уже не греет, а раздражает. Словно он вовсе не видит, что я чувствую.

Так и хочется спросить: «что она тут делает?» Почему сидит в его кабинете, как у себя дома? Почему улыбается так, будто знает о нём больше, чем я? Почему одета так, будто пришла в дешевое заведение, чтобы найти найти себе мужика? Поджимаю челюсти, почти стискиваю зубы, но ничего не говорю.

Вместо этого улыбаюсь. Так же фальшиво, как эта мадам.

— Вы же Александра? — спрашивает она, поняв, что я не стану представляться. Смотрит мне прямо в глаза.

— Да, Маргарита. Я Александра.

— Бывшая жена Михаила, да?

Я перевожу взгляд на Загорского. Он, хмурясь, сглатывает. А потом усаживает Тамерлана на свое кресло.

— Рита, оставь нас наедине, — говорит Миша.

Эта дамочка вопросительно выгибает бровь. Так, будто он не имел право ей это говорить, но все-таки сказал. Задел ее.

— Мы не обсудили детали… — улыбка слетает с ее лица.

— Потом. Не горит.

— Не горит? — распахивает глаза. — Миша, я столько времени ищу тебя, чтобы обсудить эту тему и прийти к общему мнению, а ты… Ты…

— Выйди, — отвечает Загорский жестко. Мне даже жаль эту женщину становится. Она, фыркнув, разворачивается, и громко стуча каблуками идёт на выход.

Прекрасная сцена. Меня все устраивает. Но в то же время бесит, что она выходит, захлопнув дверь со всей дури.

Миша, как ни в чем не бывало, подходит к сыну, который с интересом оглядывает все вокруг.

— Мне тут нравится, — подытоживает он.

— А в кресле сидеть как? — у Загорского улыбка до ушей.

— И тут тоже! — восклицает Тами.

— Привыкай. Когда-то это место будет твоим.

Тамерлан не сразу понимает, что имеет в виду Миша. Соскальзывает с кресла и тут же, не теряя ни секунды, начинает своё маленькое исследование. Его глаза сияют от любопытства, он рассматривает один предмет к другому.

Наблюдаю за ним, затаив дыхание. Он осторожно трогает деревянную модель корабля, что стоит на одной из полок. Проводит пальцем по парусу, потом поднимает взгляд на Михаила.

— Это твой? — спрашивает с неким восторгом.

— Мой, — улыбается Миша. — Подарили на день рождения.

Тамерлан одобрительно кивает, будто выносит экспертное заключение. Затем его внимание привлекает глобус на массивном столе. Он касается его двумя пальцами. Так бережно, как будто боится испортить. И начинает крутить. Глаза в восторге, губы шевелятся — он явно что-то бормочет себе под нос.

— Спасибо за сюрприз. Мне понравилось, — слышу совсем рядом. — Не ожидал, если честно.

Сложив руки на груди, поворачиваюсь к Загорскому. Выгибаю скептически бровь. Он меня сейчас бесит.

— Как хорошо, что мы пришли немного пораньше, — зло усмехаюсь. — Опоздай минут на пятнадцать, черт знает, какую сцену мы здесь застали бы.

— В смысле? — склонив голову на бок, хмуро разглядывает меня.

— У вас тут каждая сотрудница в таком виде ходит? Юбки такие, что чуть ли задница не видна?

Миша хмурится, морщит лоб, будто не до конца понимает, почему я такая агрессивная. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах, потом вновь поднимается к глазам. Он сканирует, в душу заглядывает. А потом уголки его губ едва заметно изгибаются.

Он делает шаг ближе, слегка наклоняется ко мне. Чувствую, как щеки начинают гореть. Машинально облизываю пересохшие губы.

— Ты что, ревнуешь? — тихо, почти шепотом, и с таким чертовски довольным выражением лица спрашивает он.

— Тебя? Не-а, — цокаю языком. — Мне есть, кого ревновать.

За секунду он становится таким серьезным, взгляд почти угрожающий.

— В твоей жизни никогда… слышишь? Никогда, кроме меня никого не будет, — цедит сквозь зубы.

Я усмехаюсь, поворачиваясь к сыну, который, как оказалось, внимательно наблюдает за нами.

— Ну что, Тами, можем идти?

— Идти? Куда? Мы же только пришли, — распахивает он глаза, даже не моргает. — Ну мам!

— Да шучу я, шучу… — тихо смеюсь. — Можешь продолжать свое исследование.

— А можно мне выйти? Хочу другое место посмотреть, — устремляет взгляд сначала на меня, потом переводит его на Загорского. — Снаружи было хорошо, мам.

— Это ты у Миши спрашивай.

— Иди. Но к лифтам не подходи. Не дай бог спустишься на другой этаж, будем целый день тебя искать. Здесь легко потеряться.

— Хорошо, — радостно восклицает сын, выбегая из кабинета.

— С каких пор ты решаешь за меня, может в моей жизни кто-то быть или нет, м?

— Думаю, ты сама прекрасно знаешь, как в итоге закончится наша история.

Легонько коснувшись моей щеки, усмехается и, развернувшись, идет к своему креслу. Садится в свое кресло, жестом указывает сесть напротив, что я и делаю в следующий момент.

— Какой ты догадливый.

Как Тамерлан рассматривал кабинет, так и я сейчас все с интересом осматриваю. Была я тут несколько лет назад и все выглядело совсем иначе. Даже стены в темных тонах были, а сейчас в светлых.

— Я правильно понимаю, что ты принимаешь мое предложение? Согласна здесь работать? В таком официальном виде пришла… будто уже готова, — Загорский улыбается.

— Угу. Готова. Но я не знала, что нужно приходить в юбке, которая едва задницу прикрывает.

— Хм, а тебе бы пошло, — подмечает Миша с таким серьезным видом и при этом разглядывая меня, что я даже не сразу понимаю — шутит он или нет. Но по хитрому огоньку в его глазах понимаю: ещё как шутит.

— Не дождешься, Загорский, — бросаю я, вздергивая подбородок, а внутри уже все горит. Он ведь специально провоцирует. Испытывает мою выдержку на прочность.

— Ну почему же? — откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди. — Мы же говорим про атмосферу, командный дух. Тут, видишь ли, свои привычки, стили… Женщина нравиться так одеваться — одевается. Поступай так же. Тебе надо влиться.

— То есть ты одобряешь, что твои сотрудницы носят юбку длиной в салфетку?

— Почему бы и нет, — он едва сдерживает улыбку. — А если серьезно… Нет, не одобряю. Разберусь. И… Саша, я давно хотел, чтобы ты была рядом. Хоть где-то… но рядом.

— Загорский, ты понимаешь, что работа — это не повод сблизиться? Или все еще думаешь, что мы сможем все забыть и начать с нуля новую жизнь?

— Я не думаю. Знаю, что ты никогда не ушла бы, не будь тогда тех проклятых совпадений… Тех подстав, — говорит спокойно, не отводя глаз. — Да, мы потеряли несколько лет. Ошибки были. В основном с моей стороны… Но мы с тобой как магнит и металл. Нас тянет друг к другу, даже когда не хочется. Вбей себе в голову, что я тебя никогда не отпущу. Больше не отпущу, Саша. Возраст не тот, чтобы продолжать косячить.

Я отвожу взгляд. Да, мне на самом деле приятно слышать такие слова, но в то же время злюсь. Потому что все, что произошло в прошлом — было очень больно. И дело даже не в том, что я вынужденно сбежала. А в том, что было до всего того побега.

Качнув головой, отгоняю лишние мысли. Сейчас не время вспоминать прошлое, но почему-то все пробегает перед глазами неосознанно. Нужно смотреть вперед и думать только о будущем.

— Ты говорил, что меня кто-то будет учить, — меняю я тему. — Уж не та ли красавица в мини-юбке? Мне нужен тот, кого я смогу выслушать. А не тот, кто будет раздражать и бесить.

— Саш, — Миша склоняет голову набок, смотрит в глаза. — Забудь о ней. Не зацикливайся. Учить будет другой человек, а больше всего я сам.

— Ты категорически настроен быть рядом со мной весь день? То есть даже если захочу, избавиться от тебя не смогу. Я правильно понимаю?

— Не сможешь.

Не могу сдержать улыбку.

— Ладно, пойду я найду Тамерлана. Потеряется ещё…

— Не потеряется. Тут везде камеры, Саша. Специально так сыну говорил, чтобы к лифтам не подходил.

— Все же, — поднимаюсь, машинально поправляю одежду. — Приведу его сюда. Надо как-то отвлечь, а то будет скучать и проситься куда-нибудь поехать.

— Я не против. Можем поехать. В кайф проводить с вами время.

— Егор сказал, в офисе завал, — напоминаю слова брата.

— Смотрю, Егор слишком много болтает, — зло бросает Миша. — И без предупреждения вас сюда приводит. А если бы у меня было совещание? Я бы лопнул там, зная, что вы тут, а я не могу уделить вам время. С делами же разгребусь, не переживай. Желание сына для меня закон.

Кивнув, иду к двери. Открываю ее и сразу вижу Тамерлана, стоящего у двери другого кабинета. Он трет ладонями глаза, губы поджаты. Всхлипывает… плачет?

— Тами? Что случилось? — бегу к малышу, опускаюсь перед ним на корточки. — Посмотри на меня, сынок.

Он шмыгает носом, но руки с лица убирает. Смотрит в сторону — слежу за его взглядом и вижу Мишу.

— Он… — все плачет Тами. — Он мой папа, да? — не сводит глаз с Загорского.