Глава 32

Егор увозит Тамерлана домой, а мы с Мишей поднимаемся на наш этаж. Да, сын разговаривает с Загорским, но не так, как раньше. Малыш обижен, но мне кажется, он дуется специально. Более того знаю, в кого он пошел такой упертый.

Мне больно смотреть в глаза Миши, где вижу тоску и боль. Он только подумал, что наладил отношения с сыном и что он его обязательно примет, как какая-то коза все испортила. А перед уходом в офисе что-то распространила. Да, неприятно, но я больше не та Саша, которая все воспринимает слишком близко к сердцу. Зацикливается на чужом мнении. Я устала думать, что обо мне будут говорить другие. Плевать. Главное, чтобы я и мои родные были здоровы и счастливы. Остальное — пустое место.

— Что я могу сделать, Саш? Клянусь, хреново смотреть на все это… Он светился от счастья, когда меня видел, а сейчас будто заставляет себя на меня смотреть…

— Со временем наладится, Миш. Дай мне время. И… Я надеюсь ты убедился, что Рома не такой, каким ты его представляешь?

Роман ушел сразу, как пришел Миша. Сказал те слова, потом взъерошил волосы Тами и пообещал, что они обязательно еще встретятся. Что у него на сегодня запланировано несколько встреч. Протянул Загорскому руку, он пожал в ответ, что меня удивило.

— Я не говорил, что он плохой. Более менее о нем знаю. Меня бесит, что он подкатывает к тебе.

— Не выдумывай, — зло бросаю я. — Мы с ним знакомы много лет. Он порядочный парень. Ни разу не лез ко мне, потому что не было моего согласия. Хоть и жили мы под одной крышей, в соседних комнатах! А сейчас… Понял, что у нас с ним не получится и отступил. По крайней мере люди, которые окружают меня, не поступают так, как те, которые окружают тебя. Вокруг меня все понятливые, а не такие стервозные.

Я имею в виду Маргариту, конечно, но и тех, с кем успела посплетничать перед уходом.

— Как все закрутилось и дошло до окружающих меня людей, Саш? Но да, в чем-то ты права. А насчёт Романа… Мне просто неприятно, что он постоянно крутится рядом. Да, ревную и не отрицаю этого факта. Не хочу, чтобы другие мужики смотрели на тебя такими влюбленными глазами, кто бы там ни был.

Актерски закатываю глаза, хотя мне приятно, конечно. Пусть ревнует.

— Я что хотела спросить, — остановившись посреди коридора, заглядываю в глаза Загорского. — Я Оле звонила, но… Она постоянно вне доступа сети. Номер, наверное, сменила. Не знаешь, чем занимается? Где ее можно найти? До ее родителей я дозвониться тоже не смогла.

— Знаю, — усмехается, а в глазах плещут хитрые огоньки. — Скажу при одном условии.

Развернувшись, широкими шагами идет к своему кабинету. Я еле поспеваю за ним.

— Какое еще условие?

Дверь перед нами распахивается с тихим щелчком — Миша уверенно поворачивает ручку и жестом приглашает пройти вперед. Его теплая и крепкая ладонь касается моей спины, направляя внутрь помещения.

Делаю шаг, чувствуя позади Загорского. От него исходит тепло. Дверь за нашими спинами тихо захлопывается, будто отрезая нас от остального мира. И прежде чем я успеваю что-либо понять, Загорский рывком прижимает меня к холодной стене. От неожиданности воздух вырывается из легких, но не от страха, нет. Скорее от острого предвкушения.

Он нависает надо мной. Такой высокий и сильный. Его глаза смотрят в упор, между нами пульсирует напряжение. Я инстинктивно упираюсь ладонями в его грудь — горячую, плотную под тонкой тканью рубашки.

Миша наклоняется ко мне. Я автоматически втягиваю его запах. Чистый, мужской, с теплыми нотами кожи, табака и чего-то острого, дикого, как осенний лес после дождя. Этот аромат ударяет мне в голову, туманит разум. Ощущение, будто натянутая до предела струна внутри меня дрогнула, и низ живота мгновенно потяжелел — сладким, томным грузом. Там покалывает, волна плотского зова распространяется по всему телу.

Я скучаю. Безумно скучаю. По этому взгляду, по его запаху, по самому ощущению — быть под ним, ощущать его близость, силу, тяжесть. Мне хочется шагнуть ближе, раствориться в нем, прижаться щекой к его груди, вдохнуть глубже, зацепиться пальцами за ткань рубашки и не отпускать.

Словно весь мир сжимается до этих нескольких сантиметров между нами. И все, чего я хочу сейчас, так это быть ближе.

Еще ближе.

— Всего один поцелуй. От души… Чтобы я почувствовал, что ты сама это безумно хочешь, — его голос греет, как вино, медленно растекается по венам, опускаясь всё ниже.

Я улыбаюсь краешком губ, будто это всего лишь игра.

— Ты ставишь ультиматум?

— Считай как хочешь, Саш, — он почти касается губами моих, говорит прямо в рот. — Поцелуй…

Я перестаю думать. Руки сами тянутся к его шее, скользят по коже за воротом рубашки, прячутся туда, где тепло. Я тяну его к себе, прижимаюсь теснее. Таю, растворяюсь в этом плотном, мужском, тягучем присутствии.

Внутри все гудит, будто тонкая нить натянута до предела. В груди тесно, в горле сухо, а между ног — жарко, мягко, нестерпимо приятно. Я уже не просто хочу — мне нужно. После него у меня никого не было и сейчас желание накрывает меня с головой.

Боже, я безумно хочу его…

Мой поцелуй сначала осторожный. Я прикасаюсь к губам Миши, будто прошу разрешения. Он не двигается — дает мне власть. И я углубляю поцелуй. Вкушаю, исследую, кайфую. Его губы чуть приоткрываются, язык встречает мой и… Мы срываемся!

Больше не контролирую себя. Загорский отвечает с хрипом в груди, руки скользят по моей спине, сжимают бедра, тянут ближе, крепче. Мы будто два зверя, что слишком долго голодали. Поцелуй становится диким, рвущим, мокрым, громким. Воздуха не хватает, но я не отстраняюсь — наоборот, все становится еще глубже, еще сильнее.

Слышу, как он стонет, и этот звук проходит по позвоночнику током. Цепляюсь за него, будто только он моя опора, мой центр, моя живая, дикая стихия.

Губы Миши горячие, жадные, как будто пытаются запомнить меня на вкус. Все вокруг расплывается, только он и его дыхание рядом, его руки повсюду, и кажется, я сейчас растаю прямо в его объятиях…

Но вдруг раздается резкий, противный звук. Он врезается в эту дрожащую от желания тишину, словно ломая заклинание.

Я сначала не понимаю, откуда доносится звонок и чей это телефон. Все тело ноет от резкой пустоты, когда Миша замирает. Он тяжело дышит, его губы в сантиметрах от моих

Чувствую, как напрягается его челюсть.

— Блядь… — выдыхает он, прижимаясь ладонью к моему, а потом отстраняется на полшага. Достает мобильный из кармана, принимает звонок:

— Да.

Я сразу прикладываю ладони к лицу — оно пылает. Губы саднят, как после ожога. Сердце бьется где-то в горле, дыхание сбито, будто я пробежала марафон, но на самом деле просто была в его объятиях. И этого оказалось достаточно, чтобы забыть обо всем на свете.

Ощущение, будто вообще нет того прошлого, что годами стоит стеной между нами… Я хочу попробовать… Однозначно хочу дать нам второй шанс.

— Мих, ты где? У нас совещание. Полчаса как все тебя ждут, — отчётливо слышу голос Виктора.

— Блядь… Я забыл.

— Важное совещание. Как умудрился вообще? — в его тоне чувствуется раздражение. — Так ты идешь? Сколько тебя еще ждать?

Загорский поджимает губы, ведёт свободной рукой по волосам, не сводя с меня глаз. Видно, что не хочет уходить.

— Иди, — шепчу одними губами, на что он, шумно сглотнув, кивает.

— Буду через пять минут, — отключается.

— Я изучу документы, пока тебя нет, — выдыхаю.

Миша долго смотрит на меня, молчит. Я же выгибаю бровь, не понимая, что он раздумывает.

— После работы хочу к Егору поехать. Поговорит с сыном.

— Миш… Не стоит торопиться. Мы же никуда не денемся. Успеешь ещё. Все наладится!

— Я пойду, — приблизившись, коротко целует в губы. — Просто хочу поскорее забрать к себе, — говорит перед уходом.

Как только за Мишей закрывается дверь, я немного медлю, а потом сажусь в его кресло. Оно большое, теплое, с мягкими подлокотниками и пахнет им. Немного странно сидеть на его месте — как будто примеряю чужую роль. Но одновременно в этом есть что-то… правильное.

Передо мной аккуратно разложены документы, и я машинально беру одну папку. Буквы сначала плывут, потому что разум только приходит в себя после тех страстных поцелуев. Но через пару минут я уже вполне уверенно вчитываюсь в цифры, примечания, расчеты. Некоторые графы даже вызывают интерес — я понимаю, о чем речь, и это приятно удивляет. Всего неделя, как Миша начал вникать меня в дела компании, а я уже с легкостью ориентируюсь в части отчетов. Даже немного горжусь собой.

Через какое-то время, выдохнув, тянусь за телефоном и набираю маму. Она берет почти сразу, голос ее немного торопливый:

— Сашенька, привет, как ты?

— Привет, мам. Хотела предупредить — возможно я приеду не одна. Миша тоже будет со мной. Скорее всего, он задержится и я попрошу его остаться на ужин.

— Конечно, что-нибудь вкусное приготовлю, — отвечает она. Могу поклясться, что она довольно улыбается. — А то ты совсем пропала. Тамерлан, кстати, уехал в магазин с Егором — сказали, что что-то «важное мужское» нужно купить. Даже боюсь представить.

Я смеюсь.

— Узнаешь, мам, когда они вернутся. До встречи.

Мы прощаемся и я отключаюсь.

Снова устремляю взгляд на документы, и, пока перебираю бумаги. Вдруг ловлю себя на мысли: мне здесь нравится. В этом кабинете, среди этих папок, за этим столом. И работать вместе… Видеть его перед глазами большую часть своего времени. Чувствовать свою власть над ним… Мне нравится.

Устав от бумаги, откладываю их и откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза. Мягкая кожа кресла обнимает спину, а в голове — уже не цифры и графики, а его голос. Миша сказал, что хочет, чтобы мы с Тамерланом переехали к нему.

Я снова улыбаюсь — теперь не сдержанно, а по-настоящему. Представляю: утро, мы на кухне, Тамерлан с серьезным видом выбирает между тостами и хлопьями, Миша за кофемашиной, взъерошенный, в домашней одежде. А я рядом в его рубашке.

И это больше не фантазия. Это может стать реальностью. Всего пару месяцев назад мне бы и в голову не пришло, что мы будем настолько близки. Ведь я перестала верить в чудеса и не имела ни малейшего представления, как сложится наше будущее. В моих мыслях не было Миши, но… У судьбы опять свои планы насчет нас…

Стук в дверь отвлекает меня от раздумий. Подавшись вперед, упираюсь локтями в стол.

— Да, — подаю я голос.

Едва дверь открывается, вижу на проеме блондинку. Это Маша — жена Виктора.

— Здравствуй , Саша. Мы можем поговорить?