Глава 35

Утро в офисе проходит почти как обычно: документы разложены по стопке, электронная почта полна непрочитанными письмами, а в чашке остывает крепкий кофе. Я работаю сосредоточенно, в привычном ритме, но внутри все время ощущаю странную пустоту. Чего-то явно не хватает. И это, конечно, отсутствие Миши. Ни в кабинете, ни в коридоре, ни в рабочем чате его нет. От него нет ни звонков, ни сообщений. Это выбивается из всех его привычек, и чем дольше он не появляется, тем сильнее растет тревога, прячась под слоями деловой суеты.

Я не выдерживаю и звоню ему. Один гудок, второй, третий, но он не отвечает. Не перезванивает даже спустя время и это уже точно не похоже на него. За всю последнюю неделю, он был внимательным, отзывчивым, настоящим партнером и отцом. Пусть Тами разговаривает с ним, но папой так и назвал. А Загорский говорит, что это уже хорошо, ведь сын на Мишу даже не смотрел. А сейчас хоть идёт на контакт.

И теперь это внезапное молчание, его отсутствие с самого утра, полное игнорирование моих звонков — все это ложится на меня ледяной тенью. Я не могу сосредоточиться. Документы перед глазами расплываются, все внимание уходит в напряженное внутреннее ожидание, что вот-вот раздастся звонок, он объяснит, скажет, что все хорошо. Однако ничего подобного не происходит.

День подходит к концу, я с трудом завершаю последний блок работы, закрываю ноутбук с ощущением, будто что-то забыла и не могу позволить себе уйти просто так. Все думаю, что я могла сделать не так, но в голову ничего не приходит. Взяв сумку и телефон, хочу выйти из кабинета, однако дверь открывается, и на пороге появляется Виктор. Чуть запыхавшийся, с кучей бумаг в руках, как всегда в деловом виде.

— Все готово? — спрашивает он, кивая на мой стол.

— Да, все документы на месте, можешь проверить и если что не так, обязательно скажи.

— Конечно, — он листает бумаги, а я молча наблюдаю.

Но уже через минуту, не выдержав, задаю вопрос, который с самого утра не дает мне покоя:

— Слушай, ты не знаешь, где Миша? Он не выходит на связь, весь день его не было.

Виктор поднимает взгляд, смотрит пристально. Он кладет бумаги на стол, делает короткую паузу и, слегка нахмурившись, отвечает:

— Он заболел. Вчера ночью позвонил, сказал, что чувствует себя плохо. И что если не поправится до завтра… Возможно не приедет.

Заболел? И не сказал мне ни слова? Ни утром, ни днём, ни сейчас. А ведь вчера мы были вместе! Он не выглядел так плохо. А ночью позвонил, даже с Тамерланом поговорил.

— Он не берет трубку и я не знаю, как он себя чувствует, насколько серьезно все это. Почему он решил молчать? Может, не хотел волновать, — говорю вслух то, что думаю.

Виктор усмехается, садясь на край стола.

— Странно все это, Саш. Я, конечно, тебя понимаю, потому что через все это мы с Машей перешли. Но мой тебе совет… Не теряйте время даром. Будете жалеть. Езжай к нему. А лучше вообще… возобновите свои отношения как можно скорее. Ведь ваши чувства никуда не делись.

Я и сама понимаю, что он прав. Но я не могу переехать, пока сын окончательно не примет Загорского.

Не успев нормально попрощаться с Виктором, выхожу из кабинета. Сажусь в его машину и на секунду задерживаюсь, просто положив руки на руль. За последние два дня я успела привыкнуть к этому автомобилю: к его запаху, к тому, как тихо гудит мотор, как удобно ложится под ладони кожаная обивка. Миша отдал мне ключи на днях,с мягким выражением лица, с заботой, которая мне сейчас нужна как воздух и вода. Отдал, чтобы я не ехала на машине брата. Чтобы могла отправиться куда захочу, когда захочу, не вызывая такси. Он знал, что мне это нужно.

И сейчас я еду к нему. Потому что не могу иначе.

Пальцы машинально включают зажигание, и я снова набираю его номер. Уже пятый раз за последние полчаса. Гудки идут один за другим, а в груди становится тесно. Он всегда отвечает. Даже если занят. Даже если на совещании. Даже если просто не может говорить. Он всегда перезванивает. А сейчас гровобая тишина. И каждый новый гудок будто усиливает тревогу внутри, обволакивает мысли вязкой настороженностью.

— Саш… — слабый, хриплый голос в трубке появляется неожиданно.

— Миша! — выдыхаю я слишком резко. — Ты как? Почему не сообщил, что заболел?

Он молчит. Только дыхание слышно.

— Всё нормально, Саш, — наконец выдавливает он. — Немного приду в себя и приеду...

— Я уже еду к тебе, — перебиваю. Слова вырываются из меня на автомате. — Скажи, что с тобой? Температура? Кашель? Просто насморк, да?

— Перестань задавать кучу вопросов, — он говорит глухо, почти устало. — Только температура, Саш.

— Жди. Я еду, — отвечаю тихо, но твёрдо. Он знает, что спорить бесполезно. Да и не будет он против моего приезда. Наоборот, ему это в радость.

На первом же перекрестке сворачиваю к аптеке. Беру все, что может понадобиться: жаропонижающее, витамины, пару растворимых порошков.

Дорога к его дому кажется непривычно знакомой. Навигатор показывает путь. И как хорошо, что я запомнила адрес, когда просматривала документы с информацией о владельцах компании.

Чем ближе я оказываюсь к его дому, тем чаще бьется мое сердце.

Ворота открываются сразу, едва я останавливаюсь напротив них. Заезжаю и замечаю во дворе двух мужчин. Скорее всего Миша их предупредил, судя по тому, что они пропускают меня без лишних вопросов, даже когда я направляюсь к двери.

Захожу в дом. Здесь слишком тихо. Даже непривычно. Ни голосов, ни шагов, ни звука телевизора, как обычно бывает в доме Егора. Просторная гостиная пуста, только полумрак и запах парфюма Миши в воздухе, словно он недавно был здесь. А сейчас Загорского нет, а я даже не зову. Просто поднимаюсь по лестнице, почти не касаясь перил. Чувствую, что он наверху.

Прохожу по коридору и без раздумий захожу в комнату, дверь которой приоткрыта. Спальня встречает меня теплом и тишиной, с еле заметным запахом постельного белья и опять же его духов… Миша лежит на кровати. Он укрыт пледом, но видно, что спит беспокойно. Подхожу ближе, опускаюсь рядом на край кровати и осторожно касаюсь его лба. Он горит. Лицо влажное, щеки пылают.

Миша вздрагивает от моего прикосновения, открывает глаза. Он видит меня и на его губах сразу появляется слабая улыбка. Загорский берет мою руку, прижимает к своему рту и на секунду закрывает глаза. Целует внутреннюю сторону ладони

— Ты пришла?.. — голос хрипит.

— Конечно, пришла, — я сжимаю его ладонь в ответ. — У тебя температура. Сейчас принесу воды, ты выпьешь лекарство. Нужно сбить жар, Миша.

Он не спорит, кивнув, снова закрывает глаза. Я аккуратно выскальзываю из комнаты, спускаюсь на кухню, нахожу стакан, наливаю холодной воды. Из аптечного пакета достаю капсулу жаропонижающего. Возвращаюсь через пару минут. Он все так же лежит, как я его оставила, с рукой, упавшей на живот.

— Миша… — сажусь рядом, подношу капсулу к его рту, которую он обхватывает губами. — Давай, запей водой. Температуру сбить надо. Тебе сразу станет легче.

Миша медленно, с усилием делает глоток, проглатывает капсулу. Я слежу за каждым его движением.

Он снова откидывается на подушку, я же глажу его по лбу, чуть пониже по виску. Сижу рядом до тех пор, пока он снова не засыпает.

Спускаюсь вниз и звоню маме, чтобы предупредить, что могу задержаться.

— Мам, добрый вечер.

— Привет, родная. Ты где? Егор сказал, что ты вышла из компании еще час назад…

Стою у окна и оглядываю огромный двор. Уже стемнело.

— Мам, я у Маши. У него температура. Оставь его одного не могу, поэтому… Скажи Тамерлану, что я ещё на работе и в девять уложите его.

— Думаешь, будет ревновать, если я скажу правду?

— Однозначно. Да и вдруг захочет сюда. Не хочу, чтобы сын тоже подхватил вирус.

— Хорошо. Не переживай, я справлюсь.

Отключившись, иду на кухню. Благо холодильник заполнен продуктами. Даже готовая еда есть. Но я решаю сварить бульон. Буквально через час, когда, помыв руки, вытираю их и разворачиваюсь, хочу подняться к Мише, вздрагиваю от неожиданности. Потому что Загорский стоит у двери и наблюдает за мной. На нем спортивные штаны и свободная футболка. Волосы влажные.

— Ты что, в ванной был?

— Да, — отвечает коротко, сделав шаг ко мне. Еще и еще… до тех пор, пока не оказывается напротив.

Склонив голову набок, он смотрит на меня в упор.

— Почему не сказал?

— Зачем? Впервые я чувствовал себя мешком дерьма. Не хотел, чтобы ты это видела.

— Дурак, — шепчу, когда он касается большим пальцем моей щеки. А потом кладет ладонь на мой затылок, притягивает к себе ещё ближе. Я нервно сглатываю.

— Но я пиздец как рад, что ты пришла, — впивается в мой рот поцелуем.