Глава 41

Мы выходим из ЗАГСа.

Солнце светит прямо в глаза, я щурюсь. На крыльце пахнет пыльным асфальтом.

Миша держит меня за руку, сплетает наши пальцы. Держит так, будто боится, что я куда-то исчезну. Он точно так же прижимает меня к себе каждую ночь.

Тамерлан идет чуть впереди, сжимая к груди маленький букет, который ему подарила регистраторша. Он сосредоточенно ступает по ступенькам, идет к нашей машине. На нем белые джинсы и рубашка. Сын решил одеться точно так же, как Загорский. А вообще, я в последнее время замечаю, что он выбирает похожую одежду. Ему нравится выглядеть как Миша.

Я слышу, как муж выдыхает — будто только сейчас позволил себе поверить, что все действительно происходит. Что мы снова в браке. В этот раз точно будет вместе до последнего вздоха.Он смотрит на меня и улыбается.

— Откуда такая радость? Еще вчера ты был на нервах. Невозможно было слово сказать.

— Вчера были проблемы на работе, сама знаешь. Сегодня я счастлив так сильно… словами не передать.

На улице тепло. А мне хочется, чтобы лил дождь. Как в ту ночь, когда Загорский сделал мне предложение руки и сердца.

— Ты обещал мне не приносить работу домой, — напоминаю серьезно. — Все, что происходит в офисе, мы оставляем там.

— Как прикажете, босс, — Миша целует меня в висок.

— Я кушать хочу! — восклицает сын, пристегивая ремень безопасности.

— Знал, что так скажешь. Заранее все решил. Едем обедать, — сообщает муж.

— Ура! — сын наконец кладет на соседнее сиденье букет.

В ресторане тихо и уютно. Официант встречает нас как старых друзей — Миша заранее обо всем позаботился. Мы садимся за стол у окна. Тканевые салфетки, белая скатерть, теплый свет от лампы. Заказ сделан заранее — и вот уже приносят салат с запеченной тыквой, ароматную пасту с курицей и сливочным соусом, рыбу с травами. Для Тамерлана — картофельное пюре с фрикадельками и детское меню в виде самолетика, — вдруг ещё чего-нибудь захочет. И, конечно, большой ягодный торт на десерт.

— Тами, не торопись. Ты куда спешишь, а?

— Хочу на карусели, — кивает в сторону детской площадки.

— Мы тут останемся как минимум пару часов. Так что не спеши, — включается Миша. — Успеешь на всех каруселях покататься.

Сын будто вовсе не слушает. Быстро поев, бежит в первую очередь к детскому аэродрому. Я не знаю, когда он перестанет так любить водить машину. Наверное, Миша прав, когда говорит, что наш сын станет гонщиком.

Мне этого совершенно не хочется. Я боюсь за Тамерлана. Он любит скорость — неоднократно смеялся, когда Миша ехал на высокой скорости, и просит ехать быстрее, если вдруг отец едет медленно.

Откуда такой азарт? В кого он пошел? Не имею ни малейшего представления.

— О чем думаешь? — Миша кладет руку поверх моей, чуть сжимает.

— О том, кем станет Тамерлан.

Загорский усмехается.

— Ты решила, где хочешь работать сама? Если что, я не против против твоего желания попробовать себя в качестве дизайнера интерьера.

Я рассказала Мише это на днях. Он, конечно, только поддерживает любой мой выбор.

— Угу. Еще не против того, чтобы я занималась с детьми…

Он построил во дворе помещение. Специально для того, чтобы я снова увлеклась своей любимой работой.

— Не против. Понял, что когда-то был не прав.

— Чем бы я ни занималась, Миша, имей в виду… — хитро улыбаюсь, глядя в глаза мужа. — Я буду приезжать в компанию как минимум три раза в неделю.

— Имеешь право. Ты же знаешь, что я тебе только рад. А вообще, хотел бы, чтобы ты была рядом двадцать четыре на семь. Но увы… Ты отказываешься.

— Я не могу уделять времени Тамерлану. Меня это не устраивает. Поэтому не хочу особо вникать в дела офиса.

Миша откидывается на спинку кресла, улыбается.

— Вообще, в глубине души я даже рад. Подумаем насчёт второго ребенка.

Миша замирает, глядя куда-то за мою спину. Я оборачиваюсь, чтобы понять, что же так привлекло его внимание. Вижу молодую пару, зашедшую в ресторан. А впереди них бегают две крошечные девочки — двойняшки, едва ли им больше трех лет. Они смеются, держась за руки, и кажется, все присутствующие здесь наблюдают за ними. Они издают забавные звуки, заставляют всех улыбнуться.

Миша смотрит на них так мягко, что сердце немного сжимается. Его губы медленно изгибаются в мечтательную улыбку, глаза становятся теплыми и чуть задумчивыми. Явно внутри него что-то зреет — желание, которое он редко показывает.

Стоим так некоторое время, а потом он нежно сжимает мою руку и тихо говорит:

— Видишь? Вот это настоящее счастье. Саш, я очень хочу, чтобы у меня родилась дочка.

— Я тоже хочу, Миш. Но всему свое время.

— Главное, что ты не против. Уверен, рано или поздно у нас будет такая же принцесса.

— А если я снова рожу сына?

Миша издает хриплый смешок.

— Будет стараться до тех пор, пока не появится дочь.

Я улыбаюсь в ответ.

На телефон Миши поступает звонок. Он, посмотрев на экран, выдыхает.

— Егор. Либо что-то произошло в офисе, либо…

— А мне кажется у них свои планы.

Пожав плечами, Загорский отвечает:

— Да, Егоша.

Брата бесит, когда Миша его так называет. Муж явно специально злит его.

Михаил

— Тамерлану не понравится, если я буду называть тебя Мишаней, — раздраженно бросает Егор. — Вы где?

— Отдыхаем.

— Приезжайте отдыхать к нам, голубки. Родители ждут. Отец шашлыки жарить будет. Вас ждем к ужину. Твою маму тоже пригласили. Отмечать будем.

— Сегодня?

— Да. Пить будем в честь вашего брака, — хохочет в трубку. — Короче, ждем.

— Окей.

Отключаюсь, смотрю на часы. Только полдень.

— Что случилось?

— Твои приглашают на шашлыки.

— Я так и знала. Сначала поедем домой. Переоденемся во что-нибудь удобное. А потом поедем к ним.

Снова устремляю взгляд на близняшек, которые садятся за соседний стол вместе с родителями. Такие маленькие, беззаботные, хрупкие. Внутри появляется грусть и нежность одновременно. Думаю о том, как сильно хочу пройти этот путь заново — не упустить ни одного мгновения. Стать отцом снова, но теперь по-другому — быть рядом с Сашей на каждом шагу: держать её за руку, когда она устала, поддерживать во всех сомнениях и радостях беременности. Хочу участвовать в каждом моменте воспитания малыша, быть опорой и защитой, а не просто наблюдателем.

Я не смог быть рядом, когда родился Тамерлан. Не был рядом несколько лет. Не хочется того же вновь. Напротив — горю желанием присматривать за ребенком по ночам, а не наваливать на хрупкие плечи жены.

Дай Бог, моя мечта сбудется.

Мы встаем из-за стола. Беру Сашину руку в свою. Вместе идем к детской площадке, где Тамерлан весело катается на каруселях. Его смех и радость заполняют пространство вокруг, и я невольно улыбаюсь.

Саша стоит рядом, глаза светятся — видно, как ей важно видеть сына счастливым. Мы стоим в стороне, просто наблюдаем. Тамерлан беззаботно вертится на вертолете, забыв обо всем на свете. Жена, достав телефон, снимает его на камеру. Я же иду к кассе, расплачиваюсь. Спустя некоторое время покидаем ресторан.

— Тами, ночью останемся у дяди Егора.

— Класс! Папа, а когда на море полетим? Ты вчера говорил…

— На днях, — перебиваю, глядя на Сашу. Хотел сюрприз сделать, но сын явно забыл о моей просьбе маме пока ничего не говорить.

— Ой, — ловлю виноватый взгляд сына в зеркале заднего вида, улыбаюсь.

— Куда летим, куда?

— На море. Я билеты купил.

— Да? А почему я ничего не знаю?

— Сюрприз, — усмехаюсь. — Короче, Саш, готовься к концу месяца. Окей?

— С удовольствием.

— Там и сделаем второго ребенка, — шепчу, наклонившись к жене.

Она смущенно улыбается, но не отказывает. Кивает в знак согласия.

— С двойным удовольствием.