Глава 14. Сашка

*** Месяц спустя ***

— Жаль, конечно, что не будет фотосессии, — вздыхает Эля, рассматривая себя в зеркале, пока мы тормозим на светофоре. Мы возвращались с очередного показа, о которых я продолжаю врать Алексу.

— А мне нет.

И правда. За этот месяц все вернулось на свои круги. Еще немного времени и мне будет казаться, что те две встречи с Мироном мне просто приснились. Ну появился, ну поиграл там в свои игры, и снова исчез. Буквально растворился.

И мне действительно легче дышать, когда его рядом нет, а значит и воспоминания не стягивают сердце колючей проволокой.

Короче.

Все нормально!

И о тех слезах, которые я лила пол ночи после сообщения Эли, никогда никто не узнает. Все так, как и должно быть.

Даша, ее проблемы с Кириллом, который ее преследует, и Алекс, который последний месяц ко мне не прикасается.

И меня это должно озаботить, но скорее делает жизнь проще. Нет ощущения пустоты, которая появляется каждый раз, когда все заканчивается. Он все так же предупредителен и добр, дарит подарки, водит в ресторан, только не трахает. Можно, конечно, списать его новоявленную проблему на возраст, но говорить с ним я об этом не собираюсь.

Секс в течение этого года мне был не нужен. Он вообще мне был без надобности. Даже такой фееричный, как с Мироном. Потому что после него чувствуешь себя презервативом, которым мы, кстати, не пользовались.

— А ты не смотрела заезды Невского? — буквально выталкивает меня Эля из собственных мыслей, и я качаю головой.

— Нет, конечно. Мне вообще не интересно, что с ним происходит.

Вранье!

Смотрела. И на каждом заезде искусала все ногти, пришлось даже на следующий день гель лак делать, не ходить же с короткими.

Никогда не интересовалась гонками и, собственно, посещала уличные только ради Мирона. Аж год назад. Но они никогда не сравнятся с тем, что я увидела по телевизору.

Невероятных размеров трасса, снимаемая с разных точек, а на ней, как крысы, бегущие с тонущего корабля, мчатся разноцветные Болиды.

На моих глазах три машины просто размолотило в хлам, а остальные проехали сквозь черный дым, который сопровождал аварию.

Мирон приезжал каждый раз третьим или четвертым, и порой казалось, что в последний момент он специально тормозит. Без эксцессов, слава богу, иначе он бы не пил шампанское после, а был погружен на скорую, как несколько других участников гонки.

И я, конечно, совершенно не обращала внимания на худосочных моделей, которые стояли рядом с ним, облаченные в обтягивающие комбинезоны цвета его Болида.

— А мне Миша вчера позвонил, — доверительно сообщает Эля, меняя тему, за что я ей бесконечно благодарна. Лучше послушать о ее сердечных переживаниях, чем вспоминать свой панический страх, когда Мирон совершал очередной резкий поворот. — Сказал, что этот месяц накопилось много работы, но если я еще его помню, то он хотел бы встретиться.

— Ну это же здорово! — высказываюсь я совершенно искренне, и только потом замечаю, что она подкрашивает губы особенно ярко и само собой приходит понимание. — Отвезти тебя?

— Я не хотела напрашиваться, но раз ты сама предлагаешь. Здесь недалеко.

Она указывает направление, и я задаю его на навигаторе. Ну точно, недалеко. Другой район и от жилого района далековато.

Но делать нечего. Пусть хоть у Эли в личной жизни все будет хорошо.

По дороге мы болтает о показе, после которого ко мне подошел представитель одной косметический фирмы, чтобы предложить прийти на кастинг. Они выбирают лицо компании и им понравилось мое.

Первые пару секунд я готова была согласиться. Это ведь такая нереальная возможность начать обеспечивать себя самой, попутешествовать, но быстро вспомнила о своих отношениях с Алексом. О Даше. Он вряд ли бы одобрил подобную работу. Он танцы-то наши с Дашей с трудом одобряет. Мне пришлось у него на ушах два месяца сидеть, прежде чем он выдал на это деньги.

— Ну я же говорю, дура, — высказывает привычную истину Эля. — Предложи мне кто такой контракт, я бы не раздумывала. Но у меня нет такой кожи и таких волос. Если бы ты меня не возила, и не была такой милой, я бы тебя, наверное, ненавидела из-за зависти.

— Очень приятно слышать. И это не контракт, это предложение прийти на кастинг, — корчу рожицу и слышу навигатор: «До места назначения пятьдесят метров».

— Да ты бы видела, как этот представитель на тебя смотрел! Ты бы точно кастинг прошла. О, вон он! Миша! Миша! Я приехала, — высовывается она в открытое окно, когда мы подъезжаем к парковке.

Моргаю пару раз, даже не пытаясь дышать. Потому что если вздохну, то придется вслух сказать имя того, кто стоит рядом с Мишей.

— Это же…

— Аэропорт, ага, — улыбается Эля и бежит обниматься с Мишей, а я продолжаю взглядом сверлить через лобовое Мирона. Будь во мне сила супермена, от него бы уже осталась горстка пепла. Он, очевидно думает, что может воспользоваться мною не только как презервативом, но и как такси.

Хочется со всей силы удариться об руль. Потерять сознание и все забыть.

Забыть этот взгляд, пропитанный порочной хмелью. Забыть руки, которые держат сигарету, как когда-то сжимали между пальцами мои соски. Забыть месяц не прекращающейся боли, словно кто-то вырвал из тебя кусок мяса. Забыть о вежливости и дать задний ход. Ну а что? Погазую, оставлю троицу в облаке черного дыма. Мирону, вон, не привыкать.

Но уже поздно и парочка прыгает на заднее сидение, а Мирон кидает под ноги спортивную сумку и садится рядом. Буквально заполняя пространство своим запахом. Это душит, не дает возможности даже вдох нормальный сделать. И делаю то, что должно меня спасти. Мирон не должен видеть моей реакции. Он не должен понять, что я…. скучала… И боялась. А иногда даже молилась, чтобы он не умер в этой гонке смерти.

— Ты нормальная вообще? — ору я, обернувшись, и слышу щелк карабина. Мирон пристегивается, и это на мгновение вводит меня в ступор. Он всегда был таким. Радеющим за безопасность. Странно, что при этом Алекс не пристегивается никогда.

— Да я не знала, — кричит Эля в ответ, чуть ли не прилипая к своему Мише, а я, коротко столкнувшись взглядом с Мироном, снова начинаю отвлекать внимание от своего состояния.

— Кто вообще устраивает свидание в аэропорту.

— Стюардессы? — предполагает Мирон, но я смотрю только на Элю. Хоть бы виноватый вид сделала для приличия.

— Он сказал, что ему нужно встретить друга. Ты на тачке. В чем проблема. Ну трахались вы, ну в прошлом же все. Сама говорила.

Мне как пощечину зарядили. Стало неприятно до тошноты, что мой рассказ, в общем-то вполне укромный, стал теперь достоянием общественности. Пусть даже трех человек.

Вот никому ничего рассказать нельзя. Кота что ли завести. Он то точно ничего никому не разболтает.

— Такими темпами и наше общение останется в прошлом.

— Саша, — звучит голос Мирона так спокойно и гармонично, словно только его мне не хватало, чтобы в себя прийти. Четыре недели неизвестности. Четыре недели нормальной жизни. Но вот он снова здесь, и всегда уравновешенная Саша превращается в истеричку.

— Ладно, поехали. Адрес говорите. И я очень надеюсь, что конечным пункт будет не Владивосток!

Все смеются, только мне не до веселья. Мирон слишком близко. Меня трясет. От чего дорога перед глазами расплывается. Так, Самойлова, Возьми себя в руки, а то не успеешь поплакать очередной раз в подушку о своей судьбе.

А что с моей судьбой. Я же счастлива! Только недоразумение надо одно уладить. Ну или два, потому что на заднем сидении скоро будет взрыв, как громко звучат их стоны.

Мирон с усмешкой посматривает на меня, иногда поглядывает на парочку, которая целуется так, словно Миша с фронта вернулся. Словно это он, а не Мирон рисковал жизнью каждую неделю. Это, конечно, не значит, что мне хочется засосать его так же. Просто, к слову пришлось.

Чтобы мои мысли не были заглушены чужим сексом, врубаю радио. И там, как по заказу песня, которую мы слушали с Мироном в его квартире. Одну и ту же. Снова и снова. Как одержимые, делая вид, что мы только друзья. Но мы больше не друзья. Мы никто.

Хочу выключить, но Мирон тормозит мою руку, оставляя ожог на коже. Ладно. Дослушаю и докажу, что в груди ничего не осталось. Мирон все выжег.

Шел по небесам, был веселым и простым,

Знаешь, я и сам будто умер молодым,

Верил в чудеса, они превратились в дым,

Так бы и сгорел, если бы не ты.

Обними, если хочешь любить меня,

Прогони, если сможешь любить другого,

Но не знаю, как буду без тебя (NЮ. Фигово без тебя).

— Все, валите пачкать сидение к кому-нибудь другому, — останавливаю машину возле нужного дома и снимаю блокировку двери.

Эля целует меня в щеку мокрыми губами, потом то же самое пытается сделать Миша, но Мирон отталкивает его.

— Попробуй только.

Ой, ой, какие мы защитники. Какие благородные. Только вот где ты был, когда мне реально была нужна поддержка. Не было тебя. Ты деньги зашибал, а меня Алекс лечил. То ли вылечил, то ли покалечил.

— Извини за него.

— Да мне плевать. Выходи.

— Не-а, — нагло откидывается он на сидение, а меня трясти начинает. Ну что за наглая морда, неужели не видишь, как мне х*ево! — Метро закроется через пол часа, я до него успею доехать.

— Вызови такси! — кричу я и начинаю толкать его в плечо. — Убирайся из моей машины, убирайся из моей жизни, убирайся из моей головы!

— А ты, — вдруг толкает он меня. — А тебя куда девать, если ты уже под кожу влезла! Так глубоко сидишь что не один бур не достанет! У меня, бл*ть, гонка, а я думаю, смотрит ли меня Сашенька моя.

— Не твоя я! Не твоя! Ты бросил меня, уничтожил! А вернулся зачем?! Чтобы добить! Так вот, ничего не выйдет! Я сильная! Потрахаюсь с Алексом и выкину тебя из головы.

— А что это, месяц секса не было, что не выкинула? — опять этот тон «я все знаю». Но, бл*ть, откуда. Ладно, узнать, в какую танцевальную школу, это одно, но знать расписание моих половых актов…

— Был. Каждый день. И я кончала, как никогда! И член у него больше!

— Вот уж точно не показатель, — хохочет Мирон и кивает на дорогу. — Отвези и я оставлю тебя в покое.

— Навсегда?

— Так уж и быть на пару дней. Мне просто устроиться надо. Хата-то сдается.

Разговор о квартире как-то резко меня успокаивает.

— А потом что?

— За тобой должок. Я все еще помню.

— И на этом все?! Оставишь меня в покое? — спрашиваю строго и кошусь на его профиль. Раньше у него волосы были длинные. Они вечно половину лица скрывали. Может быть, поэтому никогда не считала его красивым.

— Если сама этого захочешь…

— Я об этом мечтаю… — шиплю, наклоняясь к его лицу, а он резко поворачивается. Впивается темными в ночи глазами, сжирает заживо так, что кожа щек полыхает.

— Спорим?

— Вот еще, — хмыкаю и отстраняюсь на безопасное расстояние. Хотя разве может быть безопасно, когда пласты земли уже сдвинулись, и началося землетрясение.

— Ладно, говори, куда тебя везти, все равно ведь не отцепишься.

— Люблю, когда ты послушная, — улыбается Мирон, называет адрес, и откидывает голову назад, демонстрируя кадык, как плавник акулы. Вот уж точно, акула. Вцепился пастью и кровь пускает.

— Мы едем или дать тебе еще немного времени полюбоваться мною?

— Было бы чем, — фыркаю я, бросая последний взгляд на «плавник», и срываюсь с места. Чем быстрее я доберусь до нужной станции и ссажу неудобного попутчика, тем лучше.

— У тебя кардан стучит.

Быстро поворачиваю лицо к Мирону, не понимая, о чем речь. Что у меня стучит. Сердце не стучит, оно просто ухнуло вниз, откуда не достать.

— Саша, бл*ть! — хватается за руль Мирон и выруливает на обочину, избежав столкновения с грузовиком. — Да что с тобой! Убить нас хочешь?! Я, конечно, понимаю, ты зла. Но умирать в ближайшие лет пятьдесят не входит в мои планы.

Отстегиваю ремень и буквально вываливаюсь из салона. Ноги гудят так, словно по венам паровоз разгоняется. А руки дрожат. Я настолько ушла в свои мысли, что чуть не умерла. Может быть, это и неплохо. Дашка вон рассказывает, что, когда сердце останавливается, ничего не ощущаешь. Ничего не видишь. Иду вперед, чувствуя, как пальцы ласкает влажная трава. Мне просто нужно подышать, и мы поедем дальше.

Вдруг нога теряет землю и меня кренит вперед, пока сильный рывок не вытягивает меня на твердую поверхность.

— Ты совсем дура?! Да что с тобой, — орет мне в лицо Мирон, сжимая плечи пальцами, наверняка, оставляя следы.

Сейчас его лицо кажется белым, а губы очень ярко выделяются на этом фоне. Влажные, сочные, четко отчерченные. Чтобы мои губы стали такими, на них нужно нанести пару слоев губной помады. А мужчинам ничего не нужно, чтобы привлечь внимания. У них есть губы. Мужские губы, которые сейчас подозрительно близко. И я так ярко помню этот вкус, что голова кружится.