36

Пересекаемся взглядами с Людой, и я чётко читаю её мысленное “держись”.

А держаться нужно. И не позволить никому испортить праздник моему ребёнку.

Семён переступает порог и отдаёт динозавра и цветы Насте, потом подходит ко мне и вручает букет, мягко улыбнувшись.

— Спасибо за дочь, Василина, — аккуратно убирает прядь моих волос за ухо и целует в щёку, заставив закаменеть под взглядом Марио. — Это и твой праздник тоже.

— Спасибо, — рефлекторно прочищаю горло.

— Марио! — брови Семёна взлетают, будто он только сейчас заметил Кортеса. — Вот так сюрприз!

Семён первым протягивает руку, улыбается, но я на этот счёт не обманываюсь, вижу, какой сталью наливается его взгляд.

— Сеньор Радич, — Марио принимает руку Семёна и сжимает её в ответ. — Жаль, что вы больше не в деле вашего отца. С вами работать было куда лучше, чем с тем, кто теперь управляет филиалом.

Я хлопаю глазами. Вот это новость для меня.

— Ты больше не работаешь на отца? — обращаюсь к Семёну.

— Да, уже месяца три как. Не сошлись во взглядах на некоторые аспекты, — отвечает уклончиво.

Если он ушёл от отца, то я уверена, что отец тоже не остался в долгу. Не просто так отпустил его.

А то, что случилось это сейчас, ведь Семён мог уйти и раньше, в течение этих шести лет, удивляет и вдруг… греет. Значит, это ради Насти? Родители не приняли ребёнка, и Семён выбрал её? И мне ничего не рассказал, хотя мы много раз касались семейных тем, говорили о Вере и её семье, например.

Лёгкое тепло от этих мыслей растекается в груди, но то, как мужчины сейчас друг на друга смотрят, напоминает мне, что ситуация весьма щекотливая, и мне нужно её контролировать.

— Ну что ж, — говорю громче, чем сама хотела — напряжение даёт о себе знать, — тогда к столу?

Больше всего мне сейчас хочется, чтобы всё же скорее приехал Аслан и разбавил немного эту тестостероновую бомбу.

И он, наконец, приходит. Даже Люда немного выдыхает, встречая мужа.

Мужчины знакомятся между собой и отправляются пообщаться на балкон, а мы с Людой идём дорезать бутерброды ввиду увеличения количества гостей.

— Действительно, стоило заказать кафе, — сетую. — Лучше детское, туда бы без приглашения никто не пришёл.

Не то чтобы я не была рада видеть Марио. Просто сейчас это правда не лучший момент. И если насчёт Семёна я ничего сказать не могу, ведь он пришёл к дочери, то Кортесу, всё же стоило позвонить сначала.

— Я думаю, они оба понимают, что это день рождения ребёнка и не станут устраивать петушиные бои, — пытается успокоить меня сестра.

— Я тоже на это надеюсь, — качаю головой. — Но ты видела, как они смотрели друг на друга?

— Видела, конечно. Но мне кажется, ты недооцениваешь отца своей дочери, Василина. Мне было достаточно увидеть, как он смотрит на неё. И на тебя.

— Люд…

— Подожди, ты послушай, — она вытирает руки и откладывает полотенце. — Я сейчас не про твой выбор. Я о том, что Семён не станет портить день рождения дочки, она слишком ценна для него, чтобы сейчас устраивать разборки с соперником.

— Да каким вообще соперником? — тру лоб, пытаясь привести всё это в какую-то логическую плоскость, объяснить для начала хотя бы самой себе. — Семён — просто отец моего ребёнка. Всё. Марио — просто друг. Пока что. Но как есть.

— Угу, — Люда поджимает губы, пытаясь скрыть улыбку. — Просто отец ребёнка и просто друг. А корриду с кулачными боями они просто так мечтают устроить. Я вот даже начинаю волноваться за Аслана. Арбитрам частенько прилетает…

— Люда!

Она, улыбнувшись, уносит поднос с бутербродами в гостиную, а я подхватываю графин с соком и иду за ней. Мужчины тоже возвращаются.

— Аслан позаботился о празднике не только тортом, — говорит Семён, ставя на стол бутылку водки. — Думаю, немного не повредит. Василина, неси рюмки, не в бокалы же винные лить.

Хрустнув пробкой, он отвинчивает крышку и разливает в рюмки, которые я приношу из кухни и ставлю на стол.

— Марио? — спрашивает, замерев над его рюмкой.

— Я предпочитаю сангрию или ликёр, и никогда не пробовал русской водки, — недоверчиво смотрит Кортес на горлышко бутылки.

— Есть вино, — влезаю в разговор. — Ничего хорошего нет в этой водке, поверь. Она горькая и крепкая.

— Для настоящих мужиков, — подмигивает Семён. — Это тебе не сладенькое пойло.

Мне хочется одёрнуть его. Зачем брать Кортеса на слабо? Но Люда предупреждающе сжимает мою руку под столом.

— Почему бы не попробовать, раз в России это так ценят, подвигает Марио свою рюмку.

— Да, часть национальных традиций. А когда приезжаешь в гости, традиции нужно уважать. Правда, Аслан? — Семён подмигивает мужу Люды, а тот нейтрально пожимает плечами. Вроде бы как держит нейтралитет, но я чувствую, что по факту он выбрал сторону Семёна.

— У меня тост. — Семён поднимает рюмку выше и смотрит на меня. Выдерживает небольшую паузу, будто собирается с мыслями. — Василина, я никогда не думал, что в жизни может быть что-то столь ценное, как ребёнок. Знал, но не думал, что настолько. Ты подарила мне дочь, эту невероятную принцессу, эти бешенные эмоции, что связаны с отцовством. То, что дало мне толчок изменить свою жизнь, пойти по своему пути, ощутить его важность и его ценность.

Сначала, когда он только начинает говорить, я чувствую смущение, а потом… это не передать словами. Когда вникаю в суть сказанного. На какое-то мгновение даже забываю, что вокруг нас есть кто-то ещё, что ситуация щекотливая, и я будто на гвоздях сижу.

— Настя — мой человек. Не только по крови. Сто процентов. Спасибо за неё, и с днём рождения!

Мужчины поднимают рюмки, мы с Людой бокалы, раздаётся громкий звон и поздравления. Краем глаза я замечаю, какой взгляд бросает Марио на Семёна. Напряжённый, острый, с вызовом. И получает в ответ такой же. Это мгновенная, короткая стычка, но у меня от неё мороз по коже.

А дальше Марио, по примеру Семёна и Аслана, переворачивает и залпом глотает водку. Моментально краснеет и закашливается.

— ¡Jesús! (Иисус!) — хрипит задушено и начинает кашлять.

— Ну что же ты так! — подначивает Семён и пару раз ощутимо хлопает Кортеса по спине. — Дыши, мой испанский друг, водка это тебе не сладкая сангрия. А лучше закуси. Вот, смотри, бутерброд с красной икрой. Пробовал такую?

Марио качает головой, берёт бутерброд и откусывает кусок.

— Невероятно, — говорит, когда к нему возвращается такая возможность. — Я сколько раз бывал в России, но ни водку, ни икру не пробовал. В Испании их тоже продают, но как-то не пришлось.

— Это традиции нашего застолья, — влезает в разговор Люда, чтобы как-то разбавить этот перфоманс под названием “ты чужак, испанец”.

Спустя два часа Кортес по полной программе познаёт традиции русского застолья. Чтобы не раздражаться лишний раз, я ухожу на кухню, чтобы обновить напитки детям, смотрящим “Хорошего динозавра” в комнате Насти.

— Ты что-то без настроения, Адамовна, — Семён приносит пустые тарелки из детской.

— Зачем ты напоил Марио? — разворачиваюсь к нему и смотрю сердито. — Что за детский сад? Он же едва языком ворочает.

— Сложности интеграции, — пожимает плечами с абсолютно невинным видом. — Расслабься немного, ты слишком напряжена. Хочешь, массаж сделаю?

Кладёт мне руки на плечи и чуть сжимает.

— Прекрати, — сбрасываю его ладони, стараясь полностью игнорировать заструившееся под кожей тепло.

— Хорошо, — примирительно поднимает ладони.

Сам он, кстати, не пьян. Значит, действительно напоил Кортеса намерено.

— Пойду отправлю нашего заморского товарища на такси в отель, а то он невменяем совсем, а у нас тут детский праздник и куча чужих детишек. Не хотелось бы объясняться с их родителями, да?

Ухмыльнувшись, он забрасывает в рот карамельный орешек из вазы и выходит из кухни, оставляя у меня острое желание прибить его за вредность.