Глава 13

Кристина Яркий свет проникал сквозь закрытые веки Кристины. Казалось, он выжигает глаза. Кто-нибудь, выключите его уже! Кристина зажмурилась. Веки сжимались с неохотой. Где она? Что происходит? Ноющая боль в руке проползла вверх и острыми иглами впилась в грудь. Там она встретилась с тупой тянущей ломотой, поселившейся внутри. Почему так плохо? Тело казалось чужим и отказывалось подчиняться. Кристине удалось шевельнуть пальцем. Холодная гладкая поверхность напоминала ткань. Она лежит на кровати? Нужно открыть глаза. Но веки не слушались. Их свинцовая тяжесть превратила их в крепкую стену, ограждающую от мира снаружи. Новая попытка принесла слабые результаты: теперь она могла шевельнуть одной рукой. Усилие… вторая рука обрела чувствительность. Кристина смогла поднять ее и прикоснулась к глазам. Веки безнадежно опухли. Как бы их разодрать? Потерла их пальцами. Наконец, ее глаза были свободны. Мутная картинка плавала и ускользала от взгляда. Мелькнуло что-то знакомое. Потолок ее комнаты в замке. Разочарование накрыло волной: она не должна здесь быть. Как она оказалась в столь плачевном состоянии? Кристина попробовала подняться. От резкого движения в голове взорвалась ядерная бомба, и Кристина застонала, обхватив голову руками. Накатила тошнота. Виски пульсировали, сжимая голову тисками. – Очнулась? – донесся спокойный мужской голос, наполненный металлом. – Рэм? – прохрипела Кристина, не в состоянии повернуть голову. – Ты ждала кого-то другого? – ледяным тоном спросил он. Кристина с силой обхватила ладонями голову и повернула ее. Рэм стоял у кровати, сцепив руки на груди, и смотрел сверху вниз. Почему он сердится? – Ты можешь объяснить… – мужчина замолк, сверля Кристину яростным взглядом. Он со злостью расцепил руки и громко воскликнул: – Какого хрока ты натворила!? Боль боулинговым шаром прокатилась в голове Кристины, и она застонала. Зачем так орать? – Отвечай! – вновь рявкнул Рэм. Чего он хочет? Мысли путались и скакали. Она что-то сделала? Что было вчера? Она сидела на подоконнике и рассматривала пейзажи, потом в голове туман. Она куда-то идет, кабинет Рэма, нож в ее руке и кровь. Боги! Что она наделала? Зачем? Осознание произошедшего пронзило тело током и заставило Кристину подняться. – Ты сама пыталась себя убить? Или тебе кто-то помог? – продолжал допытываться Рэм. Голова шла кругом, горло пересохло и не слушалось. С жутко скребущим звуком в голосе она смогла произнести: – Не помогал. Вчера ночью она была одна. Широкие плечи Рэма напряглись, брови сошлись к переносице, во взгляде метались яростные молнии. Кристине стало страшно. Внутренности сжались в маленький комочек, пальцы похолодели. – Значит, ты хотела умереть, – констатировал он печальным голосом с нотками горечи. Кристина промолчала, раздумывая над его словами. Когда-то она действительно не желала жить. Но как ее далеко запрятанное желание смогло выползти наружу? Она хотела ответить Рэму, но горло перехватило спазмом. Кристина мотнула головой, но мужчина уже не смотрел на нее. Может, это был сон? Нет. Боль в руке реальная. Она лунатила? Нет. Они обычно не помнят, что с ними происходило. Значит, она действительно совершила этот поступок. Осознание слабыми нотками разочарования отозвалось в сердце. Если бы она умерла, стало бы гораздо проще. Она бы просто исчезла, а вместе с ней ушло бы все: ее боль, ее тоска, ее слабые попытки наладить разрушенную жизнь. Стоя спиной к Кристине, Рэм смотрел в окно. Его голос прозвучал устало: – В нашем мире нельзя совершать столь опрометчивые поступки. Освобождается сильный поток энергии смерти. Ты чуть не погубила много жизней. Я не могу оставить тебя в замке: слишком опасно. Выбора у меня нет. О чем он говорит? Как она могла убить кого-то? Что еще за энергия смерти? Кристина застыла в изумлении, не в силах связать мысли воедино. – Одевайся, – грустно проговорил Рэм и поднял со спинки стула кремовое платье из плотной ткани, сорочку и мягкие белые туфли. Кристина сделала попытку встать. Оперлась на локтях, но не удержалась и рухнула на кровать. Голова разрывалась, в груди жгло огнем, тошнота накатывала волнами. Ей нужна помощь. Но мужчина снова повернулся спиной. Свесив ноги с кровати, Кристина с усилием села. Откинула одеяло и осмотрела запачканное кровью платье. Реальность неумолимо приближалась. В своем уме или нет, но она сама совершила ту ужасную вещь. Накатившую вину быстро стер страх за будущее. Куда Рэм ее отправит? Неожиданно желудок свел голодный спазм, но мысли о еде вызвали приступ тошноты. Сейчас не до пищи. Кристина встала на дрожащие ноги и скинула с себя грязное платье. Сорочка в нескольких местах покрылась бурыми засохшими пятнами. Трясущимися руками Кристина стянула с себя одежду, оставшись в местных коротких панталонах. Морщась от боли в руке, торопливо надела свежую сорочку. Рукой прошлась по груди и окаменела. Где ее кулон, белый обгоревший цветочек? Она лихорадочно зашарила по телу. Пусто. Может, на кровати? Скривившись от искрящейся боли, она начала перебирать одеяло, простыни, заглядывать под подушку. Слезы навернулись на глаза. Она не должна его потерять. Пусть она никогда не вернется домой, но тот цветочек – память о близких. Память о карих глазках, светящихся надеждой. Память о маленьких ручках, доверчиво протягивающих ей дорогой подарок мамы, превратившейся в ангела. Память о том, что Кристина обещала вернуться. Когда-нибудь она обязательно найдет способ вырваться отсюда. Нельзя забывать. Нельзя врастать в чужой мир корнями. – Что ты делаешь? – раздался за спиной удивленный голос Рэма. – Ты видел кулон с цветочком? – срываясь на всхлипы, спросила Кристина. – Этот? – спросил Рэм, и Кристина обрадованно обернулась. Она протянула дрожащие руки к веревке с оплавленным цветком, которую держал Рэм. – Отдай! Это мое, – взволнованно потребовала Кристина. – Что это? – с прищуром спросил Рэм. – Подарок, – проговорила Кристина, глотая в горле тугой ком. Она поджала губы, пытаясь сдержать слезы. Ее рука, застывшая в воздухе, затряслась еще сильнее. – Пожалуйста, – умоляющим тоном прошептала она. Рэм посмотрел на нее долгим взглядом, нахмурился. Его рука медленно двинулась вперед, и на ладонь Кристины упал кулон. Она сжала опаленный цветочек в кулак, прижимая к груди. Выдох облечения сорвался с ее губ. – Оденься, – кашлянув, проговорил Рэм и быстро отвернулся. Все еще тяжело дыша, Кристина натянула платье с пуговицами впереди. От ее попыток найти кулон одна из туфель оказалась под кроватью. Как достать? Кристину стошнит, если она сильно наклонится. – Ты не мог бы мне помочь? – тихим голосом попросила она, садясь на постель. Мужчина повернулся и устремил на девушку недовольный взгляд. – Туфля, – пробормотала Кристина, указывая пальцем на кровать. – Я не могу наклониться. В глазах мужчины проскочила искорка сочувствия, но быстро исчезла. Он подошел к кровати и извлек туфлю. Разогнулся и застыл перед Кристиной. Секунда раздумий – и он с тяжелым вздохом опустился на одно колено. Теплая рука коснулась лодыжки Кристины, и она дернулась. Рука лишь сильнее сжала ногу. Туфля быстро оказалась на ступне. Рэм поднял голову и посмотрел на Кристину. Лицо мужчины было осунувшимся, темные тени залегли под глазами. Он выглядел измотанным. Кристина невольно хмыкнула. Они оба сейчас похожи на двух бродяжек, но она хотя бы в чистой одежде. А Рэму не мешало бы переодеться. Что за работа у него такая, что он постоянно ходит измазанным с головы до ног? – Ты смеешься? – нахмурился Рэм и резко поднялся. Его лицо посуровело, и он взмахнул рукой. Знакомый портал завис посреди комнаты. – Пойдем, – сказал он и крепко подхватил Кристину за локоть. – Куда? – со страхом спросила она. Мужчина промолчал. Яркий свет резанул по глазам, и Кристина прикрылась рукой. Рэм настойчиво тянул ее дальше. Она слушала, как под его сапогами скрипел мелкий гравий, нарушая тишину. Кристина проморгалась и разглядела ухоженный сад: пышные деревья, ковер сочной изумрудной травы и аляпистые цветники. Вдали виднелось одноэтажное здание нежно-кремового цвета. Черепичная коричневая крыша поросла мхом. На стенах, увитых лианами с ярко-красными цветами, расположено много высоких полукруглых окон. Наверное, в этом доме светло и уютно. Вокруг витал аромат сочной травы и нагретого камня. Кристина втянула свежий воздух и скривилась. Удушающая вонь неизвестных цветков ударила в ноздри, вызывая рвотные позывы. Кто посадил здесь такую дрянь? – Цветы неприятно пахнут, – тихо проговорила она. – Отбивают запах смерти, – буднично ответил Рэм. У Кристины волосы на затылке шевельнулись. Смерти? Куда Рэм ее переместил? Она хотела замедлиться, но крепкая мужская рука настойчиво тащила ее вперед. Кристина дернулась в попытках освободиться. – Мне снова обездвижить тебя? – спросил обернувшийся Рэм. Кристина мотнула головой. Она до сих пор помнит то ощущение беспомощности. Так у нее будет хоть шанс защитить себя. Здание оказалось длинным и округлым. Кристина не смогла разглядеть, где оно заканчивается. Солнце бликами играло в тонких стеклах окон, скользило по резным узорам их рам и высвечивало стены необычного строения. Место выглядело дружелюбным, и Кристина немного расслабилась. Голова нещадно болела, ее мутило, силы заканчивались. Рэм толкнул высокую двустворчатую дверь, и на Кристину хлынула приятная прохлада. Помещение с одной стороны, вдоль окна, было светлым: бежевые стены, гладкий каменный пол. Вдоль второй стены стояли ряды ширм. Одна из них была отодвинута. Там на кровати лежал старик. Его лицо застыло в маске смерти. К нему спешили одетые в бежевую форму работники. До Кристины стали доноситься звуки слабых стонов, где-то вдалеке раздался плач. Это лечебное заведение. Ее передернуло: еще свежи воспоминания, как она сама пролежала в нем три недели. – Это больница? – тихо спросила Кристина. – Больница? – недоуменно повторил Рэмос, не поворачиваясь к ней. – Место, где лечат людей, – уточнила она. – Нет. Здесь не лечат, – сказал Рэм. На лицо мужчины легла печаль. Он тяжело вздохнул и продолжил: – Это Фордок. Сюда прибывают те, кто находится на грани смерти. Тут они умирают. Отсюда не сбежать. У Кристины внутренности похолодели от его слов. Она пошатнулась, но Рэм поддержал ее за локоть. – Кристина, в этом мире смерть непроста. За ней следует выброс разрушающей энергии эсмэ. Ее нельзя выпускать. Иначе Ливос превратится в безжизненные земли. Смотри. Рэм встал за спиной Кристины и, схватив обеими руками за предплечья, сильно их сжал. Легкое покалывание отдалось в теле, и Кристина замерла. Ее глаза расширились и застыли. С губ был готов сорваться крик ужаса, но вместо этого она лишь захрипела. Что за жуть тут творится? Комната преобразилась. От светлых стен не осталось и следа: их покрывала черная слизь, которая спускалась на пол. Белые занавеси и кровати казались вымазанными сажей. Кристина перевела взгляд на старика, лежавшего на койке, и зажала рот рукой. Из его груди вырывались черные щупальца. Они раскачивались и тянулись к стенам. Цеплялись за них и ползли на пол, потолок. – Это эсмэ, – тихо проговорил Рэм ей на ухо. К старику спешил человек в форме. Он встал боком. Руки работника двигались со стремительной скоростью. Щупальца нехотя сворачивались и вскоре скрылись. Врач накрыл тело старика простыней и нажал на кнопку в стене. Часть стены отъехала наверх, открывая люк. Матрас отделился от кровати и медленно пополз внутрь. Больного поглотила темнота. Из люка выехал другой, аккуратно заправленный матрац и с тихим щелчком вполз на кровать. – Что произошло? – растерянно спросила Кристина дрожащими губами. – Старик умер. Его тело сожгут, – ответил Рэм. Кристину замутило. Резким движением она освободилась от захвата и рванулась к двери. В голове пульсировало, перед глазами мелькали ужасающие образы. Выбежав на улицу, она не успела сделать и пару шагов, как ее вырвало. Она согнулась пополам, судорожно хватая ртом воздух. Что творится в этом мире? Почему смерть здесь настолько отвратительна? С трудом разогнувшись, она вытерла рот рукавом платья. Подняла взгляд. Неподалеку, облокотившись на стену, стоял Рэм. В глазах его светилось сочувствие. – Теперь ты понимаешь? – устало спросил он. – Не оставляй меня здесь, – прошептала Кристина. – Я не могу поступить иначе, – покачал головой Рэм. – О тебе позаботятся. Ты будешь в безопасности. Кристина стояла, покачиваясь из стороны в сторону, пытаясь успокоиться. Почему Рэм оставляет ее в таком ужасном месте? Маг махнул рукой, давая знак проходящему мимо человеку в форме. Совсем молодой мальчишка подбежал к ним и услужливо поклонился. – Ар Вермонт! – Заприте ее в самой лучшей палате, подальше от больных морью. Не выпускайте, пока я не вернусь, – приказал Рэм. – Хорошо, эмиссар, – кивнул мальчишка. – Лучше иди сама, – проговорил Рэм, обращаясь к Кристине. – Иначе заставлю. Кристина умоляюще на него посмотрела. Ее губы прошептали: «Пожалуйста». Рэм резко развернулся и, открыв портал, быстро скрылся в нем. – Арна, – обратился мальчишка к Кристине. – Следуйте за мной. Кристина кивнула, усиленно размышляя, что ей делать. В голову пришла только одна мысль. Бежать! Развернувшись в другую сторону, она со всех ног рванула вдоль здания. Мальчишка не сразу заметил ее пропажу, видимо, не ожидая такой прыти от девушки. Позади раздался его крик. Кристина мчалась так быстро, как ей позволяло платье и пульсирующая голова. Но даже в болезненном состоянии она была куда проворнее мальчишки. Расстояние между ними неумолимо увеличивалось. Кристина еще раз обернулась: мальчишка скрылся из виду. Ноги предательски подогнулись. Они больше не держали ее. Кристина рухнула на колени. Нужно спрятаться. Судорожно огляделась. Кругом только редкие деревья и это проклятое задание. В метре от нее из открытого окна колыхался белый тюль. Открытое окно. Она спрячется ненадолго и подождет, пока мальчишка потеряет ее след. Заходить внутрь здания после увиденного совсем не хотелось. Но у нее нет выбора. Быстро забравшись на невысокий подоконник, она спрыгнула вниз. Отскочив в сторону, сразу села на пол. Она зажмурила глаза, боясь их открыть. Увиденная ранее картина была слишком жуткой. Открыла сначала один глаз. Слава всем Богам! Помещение выглядело обычно, без черной мерзкой слизи. Желудок предательски заурчал. Зверское желание поесть скребло когтями живот, выгрызало его зубами. Что происходит? Почему она так голодна? Кристина сжалась сильнее. Только бы ее не нашли! Впереди, отгороженные ширмами, стояли ряды коек. Кристина сидела прямо напротив одной. Сердце болезненно екнуло. На кровати лежала девочка лет трех. Ее тельце казалось таким маленьким в огромной постели. Светло-русые волосы разметались, прилипли к лицу. Голова вертелась по подушке, то показывая, то скрывая бледное личико с закрытыми глазами. С губ малышки сорвался стон, резанувший сердце Кристины ржавым ножом. Почему эта малютка здесь? Ей тут не место! Тело девочки дернулось, и она заплакала. Тоненький, срывающийся на плач голосок звал маму. Столько отчаяния и страха было в нем, что Кристина замерла и похолодела. Из соседней кабинки, отдернув ширму, к девочке подошел мужчина лет сорока. Он наклонился к ложе. На лице застыло усталое равнодушие. Он достал из кармана небольшой флакон с жидкостью и попытался залить ее в рот девочке. Малышка сопротивлялась и надрывно призывала маму. Ее личико покрылось слезами. Мужчина ругнулся и схватил ребенка за подбородок, пытаясь влить ей в рот содержимое флакона. Кристина поднялась и бросилась к ним. – Что вы творите?! – возмущенно воскликнула она, отбрасывая руку работника. Тот медленно поднял на Кристину взгляд. Мужчина не был разгневан или обижен. Он смотрел осоловело. Своим видом он напомнил ей хирургов из больницы, где она лежала. После двух смен они выглядели выжатыми, как лимон. Оттого казались равнодушными. – Кто такая? – спросил он. Затем махнул рукой и сказал: – Кто же еще. Недавно, видимо, прибыли. Вами займусь, когда придет ваше время. Кристина оторопело уставилась на него. Похоже, он принял ее за одну из умирающих. Мужчина снова попытался схватить кричащую девочку за подбородок, но Кристина оттолкнула его руку. – Хотите сами попробовать? – равнодушно предложил он. Кристина присела на край кровати и погладила малышку по голове. – Что с ней? – спросила Кристина. – Морь. Ее время почти пришло. Мы можем лишь облегчить боль, – сказал он, показывая на флакон. – Она умирает? – слезы наполнили глаза Кристины, и она отчаянно заморгала, пытаясь их сдержать. – Тут все умирают, – безразлично ответил мужчина. – И вы умрете, раз уже здесь. На прогулку в Фордок не приходят. – Я не могу ее вылечить, но я могу забрать ее страх, – проговорила Кристина. Девочка снова начала плакать. – Мама! Мама! – отчаянно звала она. – Где ты? – Я здесь, милая. Здесь, – глотая слезы, ответила Кристина. – Теперь я буду с тобой и никуда не уйду. Кристина повернулась к мужчине и протянула руку. – Я сама дам лекарство. – Хорошо, – согласился работник и вложил ей в раскрытую ладонь флакон. – Где ее мама? – тихо спросила Кристина. – Умерла вчера, – ответил мужчина. Не прощаясь, он развернулся и быстро ушел. Кристина пригладила растрепавшиеся локоны девочки и убрала несколько прядей с ее личика. Какая же она маленькая. Как Сонечка. Тоска смешалась с океаном сочувствия. – Мама, мамочка, мне страшно, – жалобно шептала малышка, открыв свои чудесные голубые глаза, подернутые дымкой. Невидящим взглядом она смотрела на Кристину. – Конечно, милая, я здесь и никуда от тебя не уйду, – Кристина нежно шептала девочке слова утешения. Малышка немного успокоилась. – Милая, открой ротик, – ласково проговорила Кристина. – Нужно выпить лекарство. Тебе станет лучше, и я спою тебе песенку. Девочка притихла. Ее затуманенные глаза смотрели на Кристину с безграничным доверием. Кристина поднесла флакон к ее губам и медленно влила его содержимое в рот. Тело девочки расслабилось и обмякло. Кристина забралась в постель и крепко обняла малышку. Поглаживая ее по голове, Кристина тихо пела ей песни, которые так любила Сонечка. Про медвежонка на льдине, про облака и день рожденья. Ее голос часто прерывался. Она глотала слезы и продолжала петь. Девочка успокоилась и затихла. На ее губах застыла легкая улыбка. Маленькая грудь перестала вздыматься. Кристина уже не сдерживала слезы, рыдания вырвались наружу. Горло, обжигаемое давящей болью, перехватило. Трясущейся рукой она прикрыла глаза малышке и, наклонившись, поцеловала ее в лоб. Спи сладко.