13. Иван

Телефон замолкает.

И мне даже нет смысла звонить охране сейчас, узнавать подробности, что там произошло. И так все ясно.

Невидяще смотрю на простирающиеся подо мной ночные огни города. Города, где только что пытались изнасиловать одну идиотку. А может чего и похуже с ней сделать.

И которая умудрилась мне еще и за это выставить счет.

Почти три недели я о ней не слышу ничего и не спрашиваю ребят, которые за ней присматривают. А сегодня Вита снова врывается в мои мысли — как всегда с пинка. И зря она думает, что ее охраняют только потому, что мне от нее еще что-нибудь понадобится. Сыну. Ярка быстрыми темпами идет на поправку. Скоро из больницы даже отпустят. Потому что донорские клетки прижились. И организм, наконец, стал работать как надо. Восстанавливает себя, а не убивает.

Мы скоро вообще забудем обо всем, как о страшном сне.

Но отпускать Виталину из этого сна я не готов. Потому что она такая дура, что если о ней не позаботишься — сгинуть может. Вот как сегодня. Уйдет, пошатываясь от слабости и показывая фак. И сгинет. Почему-то я не могу этого допустить. Почему — не знаю. Мне не свойственна жалость или синдром спасателя.

Я вдруг понимаю, что тело напряжено, как перед прыжком, а левой рукой я цепляюсь за широкий подоконник. Как-будто это не дерево, а шеи тех ублюдков.

Заставляю себя расслабиться. Но не могу еще какое-то время оторвать напряженный взгляд от окна. Будто пытаюсь рассмотреть в темноте маленькую фигурку с гитарой за спиной.

— Ваня? — шелестит сзади. Только тогда вспоминаю, что не один. И что звонок девочки — беды прервал вполне приятный вечер. Как увидел, кто звонит, сразу в гостиную ушел из спальни. И, надо же, забыл напрочь, кого притащил домой.

Марина стоит в дверном проеме. Нижняя подсветка красиво очерчивает женское тело через полупрозрачную тряпку. Она ее с собой что ли притащила? Вроде после позднего ужина приехали. Она там точно в нормальной одежде была, раздеть ее толком не успел… Сама значит разделась.

Я лениво рассматриваю, что мне предлагают. Большая грудь, тонкая талия, круглая задница. Есть за что подержаться. Симпатичная мордашка без глобальных переделок, светлые волосы. В общем, все как мне нравится. Когда Ярка заболел, вообще не до баб было. А сейчас вот… можно выдохнуть. Конкретно эта баба даже не раздражает. Потому что молчит и смотрит восхищенными глазами. И встречаемся мы, когда мне удобно. И в постели все складно

Только вот настроения продолжать нет никакого.

— Я вызову тебе такси, — говорю спокойно. Она уже два или три раза у меня дома была, но не ночевала. Не люблю, чтобы кто-то по утрам рядом возился — в постели или ванной.

— Хорошо, — соглашается покладисто. И в этом тоже ее большой плюс. Не перечит, не начинает выяснять, что не так. Знает, что мужикам это не нравится.

Только не уходит одеваться. Ко мне подходит и довольно изящно опускается на колени.

— Может я могу для тебя что-то сделать, прежде чем уеду? — смотрит провокационно и губы облизывает.

Чего мне отказываться?

Киваю. К паху ее голову подталкиваю.

Она спускает спортивные штаны, в которые я успел переодеться, и начинает ласкать мой член языком. Глаза закрываю, опираюсь на подоконник. Я нормальный мужик, у меня все хорошо с либидо. И Марина умело работает ртом и руками, в меру быстро.

“Может у меня есть страсть к жестоким играм и эксгибиционизму. Люблю это делать грубо…”

Какого хрена ты в моей голове опять, а?!

Вздрагиваю.

Какого хрена я только что подумал про эту заразу неадекватную? Хуже того, член ощутимо дергается на возникшую мысленную картинку. И уже не могу избавиться от нее. Теперь хоть открывай глаза, хоть закрытыми держи — не Марина передо мной стоит на коленях.

Гадство.

Хватаю за блондинистые пряди, и давлю на затылок. Направляю. Быстрее, ритмичнее. Грубо, очень грубо… пока в паху не простреливает и ругательство у меня не вырывается.

Мельком смотрю на Марину, которая выглядит сейчас уже не так аккуратно — тушь размазалась, губы опухли — штаны натягиваю и отворачиваюсь. Знаю, что веду себя невежливо, только ничего не могу поделать с собой.

Потому что другое лицо вижу. И мне это не нравится.

* * *

Спустя два дня я к Ярику еду после работы. Шумский планирует выписать его через недельку и может даже даст добро на перелет. Хочу увезти сына из этого холода и грязи. Пусть окрепнет на солнце и море, фруктов наестся.

Смотрю на него и улыбаюсь. Щемит что-то в груди — на него одного и щемит. Он ощутимо лучше выглядит. И волосы начали расти. И глаза такие… веселые. Живые. И вопросы у него появились, да.

Взгляд поднимает и спрашивает:

— Па… А кто тот человек, который стал моим донором? Я бы хотел с ним познакомиться…

— С ней, — поправляю автоматически и немного растерянно.

— Ух ты ж, так ты с ней знаком? — оживляется Яр, — А она какая? Красивая?

— Хм… ну да, — почему-то смущенным себя чувствую.

— А почему она не зашла? — спрашивает, — Или ей… не хочется?

— Ну она же тебе же не родственница, чтобы навещать, — пожимаю плечами. Отвожу взгляд.

— Ну как не родственница… — он начинает водить пальчиком по буквам в книге, которую мы читали, — Мне бы хотелось с ней встретиться. Раз ее часть во мне… Будто она моя старшая сестра.

Черт.

Как-то старшей сестрой я Виталину не могу представить.

Перевожу разговор на другую тему.

А когда выхожу из больницы — не сильно поздно, у детей ведь режим — почему-то не удивляюсь, что мне звонит начальник моей службы безопасности. Интуиция буквально вопит, что если Виталина появляется в моей жизни, то уже не отлепишься.

— Вы говорили чтобы с вами связывались, если мне покажется что-то странным… относительно Пензарь.

— Да.

Отвечаю кратко, но тот, кажется, угадывает напряжение. Потому начинает быстрее говорить.

— Парни посоветоваться звонили. Вроде как она уже двое суток из квартиры не выходит. Даже больше… с ночи инцидента.

Вот как он это называет… Инцидент.

Наверное, это нормально, что девчонка торчит в квартире. Может раны душевные зализывает. Но с нее ведь станется даже в собственной квартире проблемы поиметь.

— К ней никто не приходил? — спрашиваю.

— Нет, мы же сигналку установили — дверь не открывалась.

— А сами стучали, звонили на телефон?

— Ага. Абонент отключен и дверь не открывает.

Внутри ворочается что-то… хрен его знает. Виталина непредсказуема. И мне не должно быть дела, чего она там спряталась. Но почему-то есть.

— Ключи вы сделали?

— Да. Может мне съездить? Ребята как-то не решаются…

Конечно не решаются.

Это же незаконно.

Только я и так много чего по отношению к ней противозаконного сделал. Она и бесилась потому. Ничего страшного, добавлю еще немного повода для злости.

— Сам съезжу.