49. Иван
— Мне стоило дать сыну другое имя?
— Что? — удивленно хлопает глазами Вита.
Ничего.
Мне просто надо сказать что-то, чтобы разбить эту тишину. Нервы натянуты. А я ведь сдержанным себя считаю. Но сначала мне позвонили сообщить, что Ярка не вышел из школы к водителю в положенное время — и в школе его нет. Потом по приложению я отследил, что он приехал по одному очень даже знакомому адресу — при этом трубку так и не взял. Потом мои ребята, рванувшие туда, отзвонились, что Вита с Яркой в такси сели и едут ко мне в офис…
Запланированное совещание я отменил.
Не зря.
Появляются они на нашем этаже вместе, почти в одинаковых толстовках и штанах. Вита в такой одежде моложе и беззащитней выглядит. Отмечаю, что обычно рядом с бизнесменами вроде меня по-другому выглядят… Но так, мимоходом. Хер с ним. Захочет — нарядится. В Испании ей хотелось. Не захочет — пусть так ходит.
Буду Лолитой называть и заплетать косички.
Если она, конечно, со мной быть решила.
— Купидоном записать, — поясняю свою предыдущую фразу, — Или он не приперся к тебе, чтобы потребовать нашего воссоединения?
— Скорее чтобы воззвать к моей совести, — признает со смущенным смешком.
— Ну и что твоя совесть… проснулась? — спрашиваю жадно.
Молчит.
Ярослава я отправил в приемную, а Виту усадил перед собой. Но ей не сидится. Бродит по кабинету, трогает то стены, то к картинам подходит. Не слишком-то торопится разъяснять свое появление.
Я тоже не тороплюсь.
Я ей обещал дать время. Правильное она за это время надумала или неправильное — все равно выясню. Исходя из этого и буду действовать. В конце концов, если совсем неправильное, никто не отменял наручников.
Будет торчать в моей кровати, пока не передумает.
— У тебя красивый кабинет. На удивление, — сообщает мне.
— А какой должен быть? Страшный?
— Нет, я… Ну, просто думала, что он будет таким черно-бело-серым. Сталь и все такое. Как ты. А здесь тепло и даже уютно.
— Даже стали нужны кожаные ножны, — выдаю и морщусь мысленно. Насколько пафосно прозвучало.
Но Вита смеется. Подходит все-таки к столу и напротив садится.
— И секретарша у тебя не как я представляла. Не молодая и красивая, а взрослая и…
— Она не столь уж страшная, — защищаю свою преданную сотрудницу.
— Да, — снова хихикает. — Иван… Я тут подумала…
— А тебе это точно не вредно?
— Ой, да прекрати уже! — вспыхивает. — В общем, мне капец страшно.
— Это заметно.
— И вообще, ты, наверняка, еще не раз сделаешь то, из-за чего я буду плакать.
— Вполне возможно, — пожимаю плечами. — Ты ужасная плакса.
— А я выдам что-то такое, из-за чего ты взбесишься и будешь орать…
— А вот это точно.
— Что, совсем нет в меня веры? — надувается.
— Я — реалист, — снова пожимаю плечами, — Может поэтому мне в какой-то мере проще. Я уже взвесил все плюсы и минусы, разобрался, насколько мне критичны минусы, и без всяких розовых очков готов приступить… скажем так, к строительству.
— Ч-чего строительству?
— Будущего, — отвечаю совершенно серьезно.
— Поэт блин, — ругается и смущается еще больше, — Я, конечно, так не умею. Мне хочется все и сразу — но чтобы сразу было идеально. А так не выйдет. Мы разные. И нам может хотеться разного. Я еще и собственную дорогу не нащупала. Вдруг захочу славы и все такое — а ты, чтобы я дома с детьми сидела? Хотя ты про семью и детей не говорил… Но на всякий случай! И будут скандалы…
— Разговоры, — поправляю.
— И мы будем не справляться…
— Справимся, — снова поправляю.
— Но я…
Выдыхает, мнется, а потом встает резко. Стол огибает, подходит ко мне. Секунду еще раздумывает, но все-таки решительно седлает. Так, чтобы лицом к лицу.
Жаль, конечно, что я кабинет не запер.
Придется только разговаривать.
— Но я хочу попробовать. Я буду стараться. Стараться к тебе прислушиваться и к себе… Не к тому, от чего мне крышу рвет, а к настоящему внутри. И буду говорить с тобой. Словами через рот. И буду учиться… любить тебя. И Ярика. И буду учиться соответствовать. Мне самой хочется, правда. Чтобы вы мной гордились. В общем, я буду… всё.
Беру осторожно ее лицо в ладони и в глаза всматриваюсь.
Я ни хрена не романтик.
Но сейчас у меня чувство, что в голове играет что-то очень романтичное. И такие сценки перед глазами… Как мы оба учимся любить. И Ярка что-то бухтит про эти розовые сопли между нами, от которых его тошнит уже. И я вижу пляж… много пляжей, на которых мы вместе. Может даже не втроем. Я ведь если научился бояться за двоих людей, чего мне не научиться за троих бояться? Или даже четверых? И я вижу себя в домашнем кабинете, через много лет, как Вита приносит мне чай. Виски массирует. И ее на сцене… в ботинках и с гитарой. Как она всем поет… но смотрит только на меня.
Многое вижу буквально за секунду.
Потому киваю и выдыхаю ей в полураскрытые губы:
— Я верю, ты будешь. Как и я.