Глава 11

По пустому больничному коридору я спешу вслед за охранником Женей. Прижимаю к груди хнычущего Антошку и сержусь на мужа.

Вот зачем понадобилось тащить ребенка в реанимацию?

Свекор мой, Михаил Анастасович, все равно ничего не узнает и не увидит. В коме лежит человек. Врачи говорят, счет идет уже на минуты. А наш сын еще крайне мал, чтобы понять происходящее.

Краем глаза замечаю женский туалет, а дальше комнату для младенцев. Дверь распахнута, и даже виден пеленальный столик. Вот и хорошо, будет где Антошке памперс сменить.

На ватных ногах поднимаюсь по лестнице и тихим шепотом прошу раскапризничавшегося Антошку успокоиться.

– Тихо, тихо, сыночек.

– Может, он хочет пить? – подает голос Лиза, идущая сзади.

– Сейчас придем, достань бутылочку, – прошу мимоходом. И точно знаю, что мое указание будет выполнено. Девочка попалась смышленая. Спасибо Камилле за рекомендацию.

«Теперь, если свекор помрет, мы с сестрой никуда не поедем», – думаю горестно и ловлю себя на мысли, что особенно не грущу о потере. Противный мужик с сальным заискивающим взглядом. Меня терпел только из-за отца. Вечно ему было все не так. И Артура против настраивал.

«Но сейчас какое это имеет значение?» – пытаюсь откинуть прочь весь ворох обид.

И войдя в небольшой светлый коридорчик, попадаю сразу в объятия мужа.

– Спасибо, что приехала, – произносит Артур тихо. Обняв за плечи, собственнически целует в висок на глазах у матери и братьев.

Казалось бы, обычное прикосновение губ. Никакой страсти или любовной лирики. Но меня пробирает до мурашек. Хочется оттолкнуть Артура прочь. Запретить прикасаться.

«Это твой муж», – напоминает здравый смысл восставшим чувствам.

Выдыхаю, лишь на минуту заглядывая в лицо Артуру.

– Мы с тобой, – шепчу еле слышно.

– Знаю, – кивает он, разворачивая меня к двери. – Я вас ждал. Все остальные уже попрощались.

Перевожу взгляд на свекровь, вытирающую платочком сухие глаза. Ни слез, ни горя. Ни-че-го. Они жили плохо. И теперь мать Артура торжествует. Только сама пока не понимает этого. Но уже расправились плечи, и губы сложились в твердую складку. Пройдет неделя-другая, и свекровь напрочь забудет о сегодняшнем дне. Или будет отмечать его как большой праздник.

– Пойдем, теперь наша очередь, – теребит меня муж, кивком указывая на медсестру, вышедшую из отделения.

Он берет у меня Антошку и направляется к распахнутой двери.

– Погоди, – останавливаю я. – Он хочет попить…

– Потом, – отрезает Артур. – Времени осталось мало.

И взяв меня за плечи, ведет к отцу.

Сын на руках мужа куксится и тянется ко мне.

– Давай я его возьму, – протягиваю руки.

– Да нет же, Аня, – сердито цедит муж и стремительно входит в палату, дверь которой перед нами открывает медсестра.

Свекор лежит на высоких подушках, чуть запрокинув голову. В ужасе смотрю на бледное небритое лицо и закрытые глаза. Синюшные губы говорят только об одном. Михаил Анастасович не жилец на этом свете. И видимо, уже там, наверху, в небесной канцелярии, шустрые ангелы несут на весы все его деяния. Добрые и не очень. Мне кажется, весы точно перевесят в сторону зла. Мелкого такого. Подленького.

Артур сам рассказывал, сколько ему доставалось в детстве от отца. Оттого, может, и сбежал на улицу, а потом прибился к моему.

К лежащему на смертном одре я не испытываю никаких чувств. Нет ни скорби, ни злорадства. Одно сплошное равнодушие.

– Вот, папа, мы и пришли проститься, – сглатывает ком в горле Артур. – Покойся с миром. Не держи на меня зла. А я о тебе так и не вспомню. Ты всегда говорил, что у меня ничего не получится. Так ты ошибался. Аня и Антон тому доказательство. Мой бизнес тоже. А ты кем был, тем и остался. Дешевкой. Даже тут, в больнице, ты лежишь за мои бабки. А то бы сдох под забором. Но я и гроб куплю тебе дубовый, и памятник закажу дорогой. Сделаю все, на что не способны другие твои дети. Не беспокойся. Прощай.

Отдав мне сына, Артур подходит почти вплотную к кровати. Целует старика в лоб и делает шаг в сторону.

– Теперь ты, – командует мне.

– Да ни за что! – охаю я, отпрянув. И выскочив из палаты, бегу вон из отделения.

– Аня! – резко зовет муж. – Вернись. Я кому сказал!

«Ни за что! Ни за что!» – повторяю словно рэп. Артур явно сошел с ума. Раз после такой гадкой речи полез целоваться к отцу. Тому недолго оставалось. Но мой муж явно ускорил процесс. Оставаться с ним невозможно. Нужно бежать.

Прижав сына к груди, несусь вниз по лестнице. А за мной, размахивая сумкой с детскими вещичками, скачет Лиза.

– Что случилось? – спрашивает, запыхавшись.

– Артур сошел с ума, – шикаю на ходу. Отчаяние бьет по нервам. Надо бежать. Вот только куда? – Надо бежать, – остановившись на площадке, повторяю вслух.

– Я с вами, – коротко кивает нянька. И тянет нас вниз. На первый этаж. Там внизу регистратура, зал ожиданий, и всегда толкутся люди. Можно на время затеряться среди толпы. Вызвать такси и уехать.

Вот только куда?

Сверху слышатся тяжелые шаги и вопли Артура «Аня!».

– Давай сюда, – киваю на темный переход в административное здание.

– Там найдут, – мотает головой нянька и тянет меня к лифтам.

– Куда? – переспрашиваю почти неслышно.

– Они не догадаются, – мотает она головой. И быстро нажимает на темную кнопку.

В полутемной кабине виновато смотрю на строгую бабульку-лифтершу.

– Извините, – всхлипываю, не давая слезам волю.

– Нам бы спрятаться куда-нибудь, бабулечка, – неожиданно просит Лиза. – На немножечко. На полчасика, не больше.

– Бежите от кого? – подозрительно интересуется бабка. Одаривает нас внимательным взглядом с прищуром.

Где и когда вы родились, блин!

– Так бандиты хотят у матери ребенка отнять, – тараторит Лиза и, набравшись смелости, нажимает на кнопку первого этажа.

– Ты чего тут раскомандовалась? – цыкает на нее бабка. – Она правду говорит? – сверлит меня глазами-буравчиками.

– Да, – киваю я. И Лиза тут же перехватывает инициативу.

– Бывший муж преследует. Нам бы спрятаться где-нибудь, пока отец ребенка не приехал.

– А ты кто такая? – обрывает Лизины фантазии лифтерша и внезапно нажимает на кнопку «СТОП».

А я ее прибить готова. Мы едем или нет?

Сердце замирает от ужаса. Артур меня точно найдет. Раньше его никогда не боялась. А сейчас руки и ноги цепенеют от страха.

– Так сестра, – поспешно сообщает Лизавета и просит умоляюще: – Помогите нам. Мы денег заплатим.

– Я заплачу. Сколько скажете, – говорю предельно твердо. Не знаю, почему я бегу от Артура. Но интуиция меня не обманывает. Ни мне, ни ребенку нельзя оставаться рядом с Аркелиди.

Нельзя и точка!

– Что-то вы не похожи, – вздыхает бабка, уверенно нажимая на кнопку шестого этажа.

– Так я ее мужа сестра, – выдает Лизавета. Ну и проныра! Без нее я бы точно не справилась. – Сейчас ему позвоню, и он нас заберет, – бойко врет девица.

Бабка верит ей, и я тоже.

Странно все это. Но сейчас мне больше всего хочется, чтобы мой ребенок был не от Артура Аркелиди. Чтобы приехал настоящий отец Антошки и забрал нас из этого ужаса.

«Ты рехнулась, что ли, милая», – врезается здравый смысл в поток сумеречного бреда.

А Лиза уже звонит кому-то и требует непривычно строгим голосом:

– Дан, тебе придется нас забрать.