Глава 12

Лифт неслышно скользит вверх. Бабулька звонит какой-то Кирилловне и просит нас приютить. Хотя бы на полчасика. А с лестницы доносятся раздраженные мужские голоса и топот ног. Нас уже ищут.

«Интересно, сколько пропущенных от Артура?» – думаю я, прижимая к себе сына.

Ничего не подозревающий малыш положил мне на плечо кудрявую головку и дремлет.

А я снова задаюсь глупым вопросом. Куда я бегу и зачем? Здравый смысл и логика отказываются понимать. Зато интуиция кричит в голос.

Беги! Беги!

И я повинуюсь собственной чуйке, отбросив всякие сомнения. Потом разберемся.

Дверцы лифта разъезжаются на шестом этаже. Гинекология. Интересный поворот.

Неподалеку уже маячит толстая санитарка.

– Пойдемте, пойдемте, – приветливо машет рукой. – У меня посидите.

Лифт уезжает, а мы с Лизой доверчиво идем вслед за толстухой по слабо освещенному коридору.

– Что здесь происходит? – раздается за спиной требовательный голос.

– Твою мать, нарвались, – порывисто шепчет санитарка. – Это у нас новый зав. отделением. Брешите, что вы мои родственницы.

Но Лиза застывает как вкопанная и даже рот открывает от удивления. И я вместе с ней. Сейчас нас точно выгонят. Да еще и полицию вызовут!

– Здрасьте, – выдыхает Лиза, изумленно глядя в надменное лицо доктора. И улыбается радостно. Будто увидела хорошего знакомого или брата.

Врач поправляет на носу очки в золотой оправе и усмехается удивленно.

– Привет. А как вы тут оказались?

А потом переводит взгляд на меня.

– Здравствуйте, Анна Янхильевна.

– Мы знакомы? – вскидываюсь я. Напряженно смотрю на няньку. Что происходит? Ничего не понимаю.

Краем глаза замечаю, как куда-то в сторону торопливо сворачивает санитарка.

Кажется, все подстроено, и я зря удрала от мужа. Доверилась незнакомым людям. Дура. Самая настоящая дура! Отец сколько учил не доверять незнакомцам. А я попалась, как последняя идиотка.

– Пойдемте ко мне в кабинет, – велит строгий доктор и замечает с улыбкой: – Аня, не бойся. Тут тебе ничего не угрожает.

Ага! Все так говорят!

Никто не скажет – мы тебя сейчас подвесим за ногу и потребуем у семьи выкуп. Все усыпляют бдительность. И только потом…

– Ты Богдану позвонила? – распахивая белую неприметную дверь с табличкой, спрашивает доктор у няньки. – Прошу, – обращается ко мне. Голос требовательный, строгий. Где-то я его уже слышала. Вспомнить бы…

Но бесполезно. Этого человека я вижу впервые. А он, похоже, хорошо знает Лизавету и меня тоже. Хотя откуда?

– Как ты здесь оказался, Витя? – улыбается доктору нянька.

– Перевелся, – роняет он коротко и всем своим видом дает понять, что не настроен беседовать. – Дан где? – рычит недовольно.

– Уже паркуется, – рапортует Лиза. И похоже, держит ситуацию под контролем. Вот только в чьей команде она играет? На чьей стороне? И кто мой главный противник?

– Пусть на территорию заезжает, – велит заведующий. – Я ему сейчас пропуск выпишу.

А я мельком оглядываюсь по сторонам. Старая стенка с криво висящими дверцами. Стол, заваленный бумагами, и парочка кожаных разлапистых кресел родом из девяностых.

– Устраивайся поудобнее, Аня, – предлагает мне хозяин кабинета и, заглянув в лицо, повторяет предельно спокойно: – Все хорошо. Ты в безопасности.

Перехватив сына покрепче, сажусь на кушетку. Избегаю глубоких кресел. Оттуда с ребенком на руках самой не выбраться.

Сын, положив ладошку мне на грудь, сопит тихонечко.

Пытаюсь выстроить в голове логические цепочки. Кому мы с Антошкой могли понадобится? Какая из группировок решила поквитаться с отцом? Понятия не имею. Я давно отошла от папиных дел. И убрала руку с пульса. Но если б меня украли, первым бы делом отобрали бы сотовый. А так он валяется в сумке, никому на фиг не нужный.

Мужу можно позвонить в любой момент, но сердце останавливается, стоит лишь подумать, предположить. Пальцы свободной руки сжимаются в кулак. Даже к сумке притрагиваться не хочу. Такое впечатление, что тело знает лучше меня. И вместо здравого смысла уже включился инстинкт самосохранения.

– Ты подъехал? – коротко спрашивает кого-то в трубку заведующий. – Сейчас я за тобой спущусь. Ага. Хорошо, – кивает он, слушая неведомого мне человека. Того, кто заказывает музыку.

И сунув трубку в карман халата, велит нам с Лизой:

– Сдайте телефоны, девушки. Я их выкину по пути.

– Зачем? – ойкаю я.

– Чтобы не навести людей Аркелиди, – заполошно объясняет Лиза.

– Она права, – кивает доктор и, забрав сотовый няньки, протягивает мне руку. – Аня.

– В сумке возьмите, – мямлю я и уже готова расплакаться.

– Ты меня совсем не узнаешь? – печально спрашивает доктор. – Раньше мы были знакомы.

– Нет, – мотаю я головой.

Сцепив зубы, чтобы не закричать, наблюдаю, как Лиза ищет в сумке мой сотовый и как передает его доктору.

– Нормально все будет, – рычит тот и дает еще одно указание: – Лиза, дверь запри и никому не открывай. Поняла?

– А ты?

– Своим ключом открою, – на ходу поясняет заведующий и уходит прочь.

Сижу ни жива ни мертва. Даже вздохнуть боюсь.

– Анечка, – зовет меня нянька-предательница.

– Помолчи, – обрываю ее. Не хочу слышать объяснений от какой-то пешки. Пусть лучше скажет главарь. Выдвинет требования. Судя по всему, нас с малышом похитили. Интересно, кто?

Папа, конечно, вышел на пенсию, но за меня и Антошку наведет кипиш. Поднимет на уши всех, даже тех великих полицейских чиновников, которые давным-давно отпочковались от группировки и доросли до больших погон. Напомнит им, чем обязаны.

Но сейчас главное понять, кто стоит за похищением и какие требования выдвинут?

Последними словами ругаю себя за глупую панику. Зачем поддалась уговорам няньки? Почему просто не уехала домой? А там бы разобрались бы с Артуром. В любом случае, муж никогда не пойдет против меня. Он же мой муж.

А что он там наплел свекру, не мое дело. Совершенно не мое.

В замке проворачивается ключ. Распахивается дверь, и в кабинет сначала входит его хозяин, а за ним тот самый мужчина, что стоял когда-то под моими окнами.

– Анечка, – выдыхая, делает он шаг ко мне. – Анечка… девочка моя… – Хочет дотронуться до волос. Но не осмеливается.

– Кто вы? – спрашиваю напряженно. Прижимаю сына к груди. А сама трясусь от страха.

– Я – Богдан… Мы с тобой… – пытается подобрать слова мужчина. – Простите… Вы обознались, – лепечу я, пытаясь унять собственную дрожь. И неожиданно валюсь на бок.