Глава 13

– Вы обознались, – смотрит сквозь меня Аня и неожиданно начинает крениться на бок. Материнский инстинкт срабатывает мгновенно. Даже в полубессознательном состоянии. Анечка успевает положить ребенка на кушетку. И стукнувшись головой о стену, оседает рядом.

Лиза, вскрикнув, бросается к Антошке. Подхватывает на руки проснувшегося малыша. Успокаивает ласково. А я, сорвавшись с места, осторожно укладываю любимую на твердую поверхность кушетки. И как дурак, тормошу за плечи.

– Аня, Анечка! Очнись.

– Отвали, Пистолет, – рычит над ухом Торганов. – Довели девчонку, твою мать.

Обреченно отхожу в сторону. Сейчас вся надежда на Витю. Я, конечно, тоже умею оказывать первую помощь и действую на инстинктах. И самый главный из них: уступи место спецу, даже если имеешь навыки. Профи все сделает быстрее.

Шагнув за спину Торганову, застываю на месте как вкопанный. Роняю тяжелый взгляд на сестру, воркующую над моим сыном. Сейчас бы взять ребенка на руки. Прижать к себе.

«Погоди. Еще успеется, – останавливаю собственный порыв. – Пацан тебя не знает. Испугается и завопит. А нам сейчас лишний шум ни к чему. Да и от Ани я ни за что не отойду. Моя она. По всем законам моя».

Быстрые руки Торганова ощупывают тонкие Анины запястья в поисках пульса. Пальцы деловито приоткрывают зрачок.

– Обморок, – совершенно спокойно заявляет мой школьный товарищ, друг и брат, невесть каким образом взявшийся в московской больнице. Не знаю, как я так отметился перед святыми угодниками, но они, несмотря на все мои прегрешения, прислали мне Витьку в помощь. Именно сегодня, когда каждая минута на счету.

– Присмотри, – кивает на Анечку Тор, а сам стремглав выбегает из кабинета.

– Девочка моя, – упав на колени рядом с кушеткой, массирую мягкую холодную руку. Разминаю пальчики. Целую ладошку. И с ума схожу от беспокойства. Если с Аней что-то случится, Аркелиди на законном праве отберет у меня ребенка.

Сердце стынет, стоит только подумать «если с Аней что-то случится». Да мне самому не жить тогда.

– Аня, Анечка, – глажу предплечье. Утыкаюсь лицом в безжизненную руку.

– Дан, – раздается над ухом голос Вити Торганова. – Не мешай.

Мой старый друг подносит к Аниному носу ватку с нашатырем. Осторожно похлопывает по щекам и приказывает мне:

– Намочи полотенце.

В два шага оказываюсь около раковины. Оглядываю махровую тряпку, висящую на крючке. Вроде чистое.

– Час назад меняли, – считывает мои мысли Витя. А я уже дрожащими руками опускаю под воду лоскут. Отжав, передаю Вите. А сам пытаюсь решить, как поступить дальше.

Если честно, я оказался не готов к такому повороту событий. Куда теперь вести Аню и сына? Как вообще достучаться до любимой? Если у моей девочки ретроградная амнезия, когда тут помню, тут не помню, то она может вообще меня никогда не признать. Как объяснить, кто я такой? Как убедить, что все эти годы я люблю только ее?

– Просыпаемся, Анечка! Просыпаемся! – зычным голосом зовет Витя. И Аня распахивает глаза.

Сглатываю едкий ком, застрявший в горле. И тут же оказываюсь рядом.

– Анечка, – зову и даже не надеюсь ни на что. Как теперь объясняться? Что говорить?

– Привет, Богдан. Здравствуй, Витя, – вздыхает Аня, пытаясь сесть на кушетке.

– Лучше полежать, – командует Торганов, превращаясь в строгого зав. отделением. – Пусть кровь прильет к голове.

Приносит из шкафа обычную гобеленовую подушку. Укладывает Ане под голову.

– Как себя чувствуешь? – спрашивает настороженно.

– Да все хорошо, – улыбается смущенно она. – Голова только болит. А где мой сын? – спохватывается заполошно. И снова пытается встать.

– Лежи, – сажусь рядом. Снова подхватываю Анины руки в свои. – Антошка с Лизой.

И только тут доходит главное.

– Ты меня вспомнила? Правда? – осипший от волнения голос подводит. Из горла вырываются странные звуки, а на глаза наворачиваются слезы.

– Тебя забудешь, – усмехается Аня. И вновь становится такой, как и была прежде. В один момент из безвольной амебы превращаясь в деловую женщину.

А у меня глаза щиплет не по-детски. Аня вспомнила меня. Я уже и не надеялся. Один удар отключил память, а от другого она заработала. Такое бывает? Похоже, да.

– Что тут происходит? – спрашивает любимая, мельком глянув на сына и удостоверившись, что с ним все в порядке.

– Это мы у тебя хотим узнать, – встревает в разговор Торганов. – От кого ты бежала, Анечка?

– От мужа, – вздыхает она и добавляет насмешливо: – Ни за что не поверю, что мы все случайно встретились. Морозова где прячете?

– Моя девочка! – наклоняюсь к любимой. Не скрывая эмоций, целую прохладные пальцы. И добавляю серьезно: – Артур тебе угрожал?

Язык не поворачивается назвать Аркелиди Аниным мужем. У нее один муж и это я.

Сердце трепыхается как тряпка на ветру. В горле ком, даже выдохнуть не могу. И грудь распирает от счастья и тревоги одновременно.

Как быть дальше? Как вывести народ из больницы? И где спрятать?

Я, как всегда, не подготовился. Вернее, подготовился, но иначе представлял развитие ситуации. Блин! В кого ж я такой недалекий?

Улыбаюсь Ане, а сам пытаюсь придумать мало-мальски годный план. Лучше сразу рвануть из Москвы. А если перехватят? Блин, что же делать?

Утирая слезы, Аня всматривается в мое лицо и никак не может поверить в происходящее.

– Ты приехал за мной? Правда? – всхлипывает тихонько. Будто подвывает от безнадеги.

Любимая делает попытку подняться. В порыве чувств подхватываю ее. Прижимаю к себе. Целую в заплаканное лицо, вытирая губами дорожки слез.

– Аня, девочка моя… Я уже и не чаял…

– Нужно уезжать, – шепчет она, утыкаясь носом мне в свитер. – Кажется, Артур задумал какую-то гадость. Только я не могу понять, что именно?

– Теперь уже не важно, – рычу я глухо. Обхватив ладонью затылок, глажу любимую по волосам. – Я рядом, Ань. Артур до вас не дотянется.

– У него везде свои люди, – тянет Аня печально.

– Справимся, – шепчу, касаясь губами виска.

– Так, братцы-кролики, – прерывает Торганов наш любовный лепет. Стараясь не мешать, друг на пару минут отошел в сторону. Тактичный, твою мать.

А сейчас не выдержал.

– Здесь небезопасно, – заявляет чересчур бодро. – И лучше нам поменяться машинами, Дан.

– Хорошая идея, – соглашаюсь я и, кивнув на сотовый в руках друга, вскидываюсь напряженно. – Что там у тебя?

– Да из больничной охраны пишут. Интересуются, нет ли посторонних в отделении? – недобро морщится мой старый друг.

Сейчас некогда спрашивать, каким хреном его занесло в московскую больницу. Потом поговорим. Главное, мы встретились вовремя. Зашибись, как повезло!

– А ты? – смотрю выжидательно.

– Написал, что тут только свои, – ухмыляется Торганов и сразу становится похожим на того пацана из Шанска, с которым мы вместе лазали по деревьям и обносили сливы у соседей.

– Так и сделаем, – киваю я и внимательно смотрю на сестру. – Давай куплю тебе билет на поезд. Этой же ночью и уедешь.

– Лизе пока лучше остаться здесь, – мотает головой Витя. – Завтра Морозов прилетит. Я ее с ним отправлю.

– Хорошо, – киваю поспешно. И в два шага оказываюсь рядом с Лизаветой. – Спасибо, систер. Если бы не ты… – заглядываю в счастливое лицо.

«Ничего бы не было», – добавляю мысленно. И готов сейчас расцеловать всех людей на земле. Бездумно пялюсь на своего сына. Блин, я вблизи его ни разу не видел!

Малыш изумленно разглядывает меня.

– Привет, котенок, – подмигиваю ему. А у самого губы растягиваются в улыбке. Антошка смотрит на меня удивленно, а потом радостно взвизгивает. Улыбается беззубым ртом. На маленьких пухлых щечках появляются ямочки. Такие же, как у меня.