Глава 27

Глава 27

– Где мой телефон? – выдыхаю, слезая с кушетки. И спешу в ванную, попутно смотря по сторонам.

– Вот он, – приносит мне трубку Богдан. – Сейчас начнут звонить…

– А ты откуда узнал? – полными слез глазами таращусь на мужа. И включив душ, встаю под теплые струи.

– Рома Демьяновский оповестил. А ему теща позвонила…

– Значит, ошибка исключена, – лепечу сквозь слезы и прикусываю губу от отчаяния.

– Анечка, девочка моя, – басит рядом Богдан. Проводит ладонью по моему плечу, затем по спине.

– Рубашка, – предупреждаю я сквозь слезы. Киваю на мокрый белый манжет.

– Да черт с ней, – морщится муж. – Надо Градову позвонить. Сегодня я с тобой.

– Лучше подумай, как быстрее вылететь в Эйлат, – скулю я, растирая слезы. Хотя сама понимаю, что затея бессмысленная. Полиция сразу тело не выдаст. Проведут с десяток экспертиз. Дождутся спецов из России, и пока точно не будут знать, что это именно Янхель Лернер валяется в морге с номерочком на ноге, никто даже пальцем не пошевелит. А родственники? Да плевать на них!

– Быстро не получится, – мотает головой Столетов. – Сама знаешь…

– Ага. – Будто статуя стою под душем. Даже двинуться с места не могу от отупляющей боли.

– Иди сюда, – велит Богдан, выключая воду. Берет меня за руку, как маленькую. Укутывает в белое махровое полотенце. – Где твой халат? – озирается по сторонам обеспокоенно.

– В спальне, на кресле, – перебираю босыми ногами. И сама не пойму, что делать дальше.

Надев халат, устало опускаюсь на диван в зале. Рассеянно наблюдаю, как муж складывает массажную кушетку и выставляет ее в коридор.

«Марк. Нужно позвонить Марку! – взрывается в голове одна дельная мысль. – Или лучше мачехе. Но она всегда невменяемая, а сейчас тем более».

Но как только протягиваю руку к трубке, она заливается глухой трелью.

Марк! Мой единственный родной старший брат. Остальные – единокровные. Даже Камилла. Она от громогласной Галки Зубовой, а мы с Марком от тихой Леи.

– Да, – вскрикиваю как раненая. – Марк, миленький…

– Ты уже знаешь, Аня? – спрашивает он, не здороваясь.

– Да, Богдану звонил Дема, – отвечаю скороговоркой.

– Понял… Я тут у ваших ворот, сестричка, – басит насупленно Марк. – Выйди, пожалуйста. Встреть меня.

– Что? Где? Сейчас! – подскакиваю с места. Странная ситуация. О папиной смерти только объявили, а Марк уже у ворот. Совпадение это или нет, но как же хорошо, что он здесь. Рядом. Моя родная душа. Человек, который, как и я, любил Янхеля Лернера и не видел в нем ненавистного Педагога.

– Охрана проводит, – роняет недовольно Богдан. – Ты чего переполошилась? Сейчас приведут его.

– Ты не понимаешь, – мотаю я головой. – Если Марк просит встретить, значит, хочет поговорить без свидетелей.

– Так я выйду, – усмехается муж. – Говорите сколько хотите.

– Тебе я и так все расскажу, – улыбаюсь я печально. – Мой брат – страшный перестраховщик. Наверняка боится прослушки.

– Тут ее нет, – упрямо заявляет Богдан.

– Ты уверен? – интересуюсь с явной Лернеровской интонацией. И надев спортивный костюм и пуховик, вылетаю за дверь.

Глотая слезы, ковыляю к КПП. И увидев старшего брата, падаю ему на грудь.

– Аня, Анечка, – гладит он меня по спине. – Этого следовало ожидать…

– Да знаю я, – выдыхаю порывисто и, повернувшись к подчиненным мужа, прошу: – Пропустите.

Схватившись за руку брата, медленно бреду по подъездной аллее. Марк пыхтит рядом. Пытается подобрать слова. И уж точно он не метнулся ко мне через полстраны, как услышал. Нет. Тут что-то другое.

– Как его убили? – спрашиваю, набравшись смелости. Подойдя к детской площадке, прислоняюсь спиной к лесенке. – И куда смотрела охрана? Я ничего не понимаю, Марк! Просто вообще ничего.

– Случайность, Ань, – морщится от боли брат. – Всему виной идиотское недоразумение. Наш папа решил сымитировать собственную гибель. А вот убили его по-настоящему.

– Поясни, – охаю я решительно.

– Когда-то давно отец решил уйти из Педагогов. Устроить инсценировку. Мы к этому долго шли. Готовились. Папа понимал, что его послужной список тяжелой гирей ложится на нас, детей. И ни в коем случае не хотел нам навредить. И разработал неплохой план. Часть денег я вывел через оффшоры. И на имя старенького родственника Артура купили виллу на берегу Эгейского моря. Дальше дело техники. Старичок завещал виллу твоему мужу. И мы ее законсервировали.

– Как Артура? – изумленно тяну я. – Зачем? Я ничего об этом не знаю. Почему мне никто не сообщил?

– Ты в этом… своем Шанске была, – усмехается брат. – И мы ничего не знали о твоем романе с бывшим опером. А потом в аварию попала. Артурчик решил тебя из игры вывести.

– Из-за виллы? – поднимаю на брата глаза.

– Ага, – кивает тот. – Видимо, знал, что ты с другим. И вот решил отыграться… Но дело сейчас не в Аркелиди, – роняет, ощерившись. На холеном красивом лице застывает брезгливая гримаса. – Туда ему и дорога, как говорится…

– И он? – ахаю в ужасе. Прикрываю рот ладонью. Какая-то черная череда, ей-богу! Только Артура мне не жаль. Ни капельки.

– Папа подстраховался, – пожимает плечами брат. – Артур был в курсе всех наших дел и мог слить инфу полиции. Ну и за тебя поквитались тоже.

– Ничего личного, только бизнес? – переспрашиваю, не скрывая горечи и боли.

– Типа того, Ань, – кивает брат и продолжает серьезно: – Спектакль был назначен на сегодня. Вилла куплена, документы подготовлены. И все шло по плану. Вот только самоубийство Артура спутало карты. Отца убил Жора Аркелиди, – роняет он веско.

Закрываю лицо руками, пытаясь осознать услышанное. Младший брат Артура! Он точно знал, кому отомстить. И отец знал убийцу лично и подпустил близко. Он всегда считал родню Аркелиди пустыми людишками. Вот и пренебрег безопасностью.

– Ань, я по делу к тебе, – печально роняет брат. – Меня отец прислал. И известие о его гибели застало меня уже в Питере.

– Многоходовочка, блин, – вздыхаю я, пытаясь не разреветься. – Папа хотел всех разыграть, а сам обломался, – замечаю я горько. – Почему вы мне ничего не сказали! – кидаюсь с кулаками на брата. – Я бы его точно отговорила! На нас всех и так печать, не отмыться! Все и так знают нас по именам и фамилиям. Тоже мне… режиссеры! – выкрикиваю я, не скрывая отчаяния. – Это надо было такое придумать!

– Ань… – обнимает меня брат, пытаясь утихомирить. – Ань, погоди, это всего лишь случайность.

– Нет, Марик, ошибаешься, – замечаю горько. – Это роковая ошибка. Понимаешь? Из-за этой гадской виллы Артур подстроил аварию. Когда мы с Антошкой выжили, воспользовался моим беспамятством. И по сути, украл у нас с Богданом три года жизни. Ты это понимаешь?

– Наверное, ты права, Анечка, – устало шепчет брат.

– И сегодняшний итог вполне закономерен, – вздыхаю я, пытаясь собраться с силами. И как-то пережить сегодняшний день и все свалившиеся на меня новости. – Жора – скотина мстительная, не отягощенная интеллектом. Но сложить два и два смог. И билет на самолет даже умудрился купить. Не удивлюсь, если в кредит. А дальше дело техники…

– Ты права, систер, – потирает затылок брат. Приподнимает воротник, ежась от холода.

– Пойдем в дом, ты замерз, – предлагаю устало. – Это не наша война. Наш генерал погиб, допустив ошибку. Войско распущено.

– Пойдем. Напоишь меня чаем. Подпишешь документы, и я поеду в Эйлат.

– Какие документы? – тяну подозрительно.

– На меня доверенность. Естественно, папа в свое время перестраховался. И заставил Артура оформить дарственную на тебя. Только этот документ хранился у меня до поры до времени. А сейчас придется смотаться в Грецию и все переоформить на тебя в регистрационной палате.

– Мне ничего не надо, – отрезаю решительно. – Даже слышать об этой вилле не хочу.

– Это деньги семьи, Аня. Мои, твои, Милочкины и Галины. Наша общая собственность. И память об отце. Ее у нас точно никто не конфискует. Только ты можешь сохранить ее. Иначе все достанется Аркелиди, этой проклятой семейке. Ты понимаешь?

– Ладно, – киваю я, направляясь к дому. – Пойдем. Буду тебя завтраком кормить и с мужем знакомить.

– Только не говори ему ничего, – сипло предупреждает Марк, поднимая воротник пальто. Зябко ежится на холодном ветру.

– Ты так ничего и не понял, Марк, – останавливаюсь на полпути. – Мы с Богданом как единое целое. У нас нет друг от друга секретов. Только одна любовь. Благодаря ей мы с ним выжили.