Глава 8

Аня

Наверное, я схожу с ума. Мне всюду мерещится тот мужчина с фотографии. Кажется, я вижу его постоянно. То он стоит под окнами, то идет по аллее. И даже в новом соседе улавливаю знакомые черты. Но этого не может быть! Тот парень, что стоял под моими окнами, настоящий боец. Сильный и опасный. И ему далеко до холеного мужчины, поселившегося этажом выше.

– Начальник службы безопасности Градова, – морщится муж за ужином. – Надменный черт. Даже поздороваться не захотел. Прошел, как мимо пустого места.

– Собака у него красивая, – улыбаюсь я. – Антошка заинтересовался.

– Может, и нам завести? – улыбается Артур и сам себя опровергает: – Не сейчас, конечно. Когда парень наш подрастет.

Но малыш все понимает и подпрыгивает в стульчике.

– Ав-ав, – кричит, размахивая ложкой. – Дай ав-ав!

– Сыночек, – наклонившись над ребенком, прикасаюсь губами к мягкой розовой щечке. Вкладываю в поцелуй всю любовь и нежность. Малыш радостно гулит и просится на ручки. И конечно, я не могу устоять. Подхватываю. Прижимаю к груди.

– Вот ты его балуешь, – мягко упрекает меня Артур. Губы искривляются в легкой усмешке, а в глазах светится мягкая любовь и терпение.

Покончив с ужином, муж быстро выпивает стакан минералки. Порывисто встает из-за стола. Подойдя ко мне, кладет обе руки на плечи. Слегка давит вниз. Неприятное ощущение. Но сколько я ни говорю об этом Артуру со дня свадьбы, он все равно делает по-своему.

– Все, детка, – шепчет, целуя в макушку. – Я поехал.

– Обыграй их всех, – улыбаюсь, вместе с сыном выходя следом. Сегодня вечер пятницы. И по традиции Артур с друзьями играет в преферанс. А я, пока не было Антошки, шла в театр или общалась с девочками.

«Нужно позвонить Ире. Поболтать», – вспоминаю я о подружке по универу.

И отдав сына няньке, прохожу в ванную. Открываю воду, наполняя водой белую мраморную чашу. Сыплю соль, зажигаю свечи. И улегшись в ароматную воду, вдыхаю ненавязчивый запах жимолости. Прикрыв глаза, пытаюсь расслабиться. И снова перед глазами вижу того мужчину. Бред какой-то!

Сверху доносится шум воды и пение. Поднимаю глаза к потолку. Наверняка сосед принимает душ. Мужской бас выводит очень знакомый мотив. Я не слышу слов. Их разобрать невозможно. Но сам ритм. Я его точно знаю. Это песня очень известная. Какая-то группа ее поет… И еще ее пел…

Кто?

Морщу нос, пытаясь вспомнить. Но ничего не приходит на ум. Раздраженно смотрю наверх. Вроде тут хорошая звукоизоляция. Во всяком случае, застройщик обещал. А на деле…

«Нужно подать в суд», – замечаю по привычке. И неожиданно ловлю себя на мысли, что я скучаю по работе. По пикировкам с прокурорами в судебных заседаниях, по мозговым штурмам с командой. Да и по деловым костюмам и шпилькам, наконец!

Да, нужно выползать на работу. Собирать сотрудников. Ясно, что за прошедшие два года многие из них устроились в другие адвокатские конторы. Но может, вернутся.

Взяв с мраморной полки айфон, звоню Ире.

– Вау, какие люди! – смеется она вместо приветствия. – Аня, солнышко, ты там как? Сто лет тебя не слышала!

«Сто лет… Столет», – проносится в голове смешная связка слов.

Сбивчиво рассказываю последние новости, включая аварию и рождение Антошки. Неторопливый треп о детях переходит на работу, а дальше на наших общих знакомых.

– А кстати, Морозов сейчас в Москве, – тараторит Ирочка. – Заезжал ко мне вчера. Такой важный стал. Мэр все-таки… Можем встретиться все вместе. Ты как?

– Не знаю даже, – охаю, будто меня поймали на месте преступления. – У нас новая нянька. Очень хорошая. С Антошкой любовь с первого взгляда. Но я еще боюсь оставлять с ней ребенка надолго. – И добавляю, спохватившись: – Наш Тима – мэр? Обалдеть!

– А ты не знала? – удивляется Ирочка.

– Нет, откуда? – отмахиваюсь я беззаботно. Провожу ладонью по гладкой мокрой коленке, торчащей из воды.

– Странно, – вздыхает Ира. – Я думала, ты в курсе…

– Ты лучше расскажи, что там Тимофей, – прошу я. – Сто лет с ним не общалась. Ты его захомутала? Он же тебе всегда нравился. Такого мужика упускать нельзя. Эх, жаль, я замужем, – хихикаю в трубку.

– Да он женат давно, – отрезает Ира. – Жена красавица, дочки-двойняшки. Тима мне фотки показывал. Идеальная семья.

– Ну и хорошо, – соглашаюсь я. И тут же отвлекаюсь на настойчиво пробивающуюся вторую линию. Папа!

– Ладно, Ир, пока, – прощаюсь быстренько.

– Отец звонит, – понимающе вздыхает она.

– Ага, я должна ответить. Прости.

Быстро переключаюсь на вторую линию.

– Привет, доченька, – хрипло тянет папа. – Как дела?

– Да все хорошо, – улыбаюсь довольно.

Сейчас, когда прекратились судебные преследования отца, я уже могу расслабиться и не хвататься за трубку при каждом его звонке. Договорить с Ирой, а потом перезвонить. Но старая привычка берет свое. Сколько раз я из-за нее ссорилась с друзьями. Выбегала из зрительного зала в театре, стремясь побыстрее ответить. Мчалась домой или в машину за ноутом. Отправляла нужные документы. Дурдом какой-то!

Зато отца удалось выцарапать из лап израильского правосудия! Он, конечно, отсидел за макли с налогами. Но недолго, пока мы с братом не выяснили, кто стоял за доносом. А дальше дело пошло веселее.

– Как ты? – бурчит он и добавляет сварливо: – Когда приедешь, Аня? Я соскучился. Галя тоже…

– Ой, не делай мне мозги, – фыркаю я. – Твоя Зубова меня терпеть не может…

– Зато Камочка любит. Вот и приезжайте вместе. Хоть семьей встретимся. Сколько мне осталось, Аня?

– Папа, живи вечно! – усевшись в остывшей воде, кричу в трубку. – Как мы без тебя?

– А-а, – крякает он в трубку. – Справитесь. У меня колени болят. Артрит этот. И давление скачет. Давно пора пристрелить…

– Не говори так, – прошу я, точно зная, что в мире уже давно выстроилась целая очередь желающих поквитаться с моим стареньким папой. А земной шар слишком мал, чтобы куда-то скрыться. Но папа и не собирается. Наворотил дел по молодости. Когда-нибудь придется ответить. Хотя многое из того, что ему приписывают, чистый вымысел. Но кое-что правда. Не мне судить. Но оттого и страшно всегда за отца. Очень страшно.

– Ладно, – ворчит по-стариковски он. – Когда вы приедете? Скажи точно, чтобы я мог подготовиться…

– Папа! – вспыхиваю, как спичка. – Мне надо обсудить с Артуром. Договориться с Камилой.

– Даю вам три дня и жду в гости, – нахраписто заявляет наш старикан и первым кладет трубку.

– Вот как всегда, – шепчу себе под нос. – Папа сказал, а мы, дети, несемся выполнять…

Надо позвонить Камилле… Но откинув телефон обратно на полку, открываю кран с горячей водой. Ногой размешиваю воду, чтобы стала потеплее, и обжигаю палец, точно попав в горячую струю.

Ойкнув на автомате, убираю ногу. И прикрыв глаза, чувствую, как ноет вверху большой палец. Нет, не от легкого ожога. А от застарелого фантомного удара. Прикрыв глаза, морщусь от боли.

Словно наяву вижу узорную плитку на полу. И маленький порожек, который я поначалу не замечаю. Бьюсь ногой и вскрикиваю. И тут же оказываюсь прижатой к крепкой спине.

– Осторожно, Анечка, – хрипло просит мужчина, не давая упасть. Обняв меня, целует успокаивающе. И когда я всхлипываю от боли, усаживает в стоящее неподалеку кресло.

– Дом старый, к нему тут много чего пристроили. Порожков много, – словно извиняется он. Берет мою ступню в обе ладони. Бережно массирует ушибленный палец, а затем поднимается выше. Искусные пальцы снуют от носка до пятки, даря невесть откуда взявшееся наслаждение. Низ живота тянет от желания. А соски затвердевают горошинками.

– Тебе нравится? – жарко шепчет мужчина, не оставляя без внимания вторую ногу.

– Очень, – признаюсь честно. – Давай никуда не пойдем? Пожалуйста! – прикрыв глаза, выстанываю каждое слово.

– Как скажешь, принцесса! – улыбается он, подхватывая меня на руки. Я не вижу его лица. Только волевой подбородок и крепкие зубы, обрамленные чуть припухлыми губами, которые мне нравится целовать. Прислоняюсь щекой к мускулистой груди…

…и вздрагиваю, когда в ванную входит Артур.

– А постучать? – роняю с легким укором. Отгоняю прочь жаркие видения.

– Извини, что побеспокоил, – садится муж рядом. В напряженном взгляде на долю секунды мелькает страх.

Мой муж испугался? Интересно, чего?