Глава 29

София— Что именно?

Догадываюсь, что он хочет узнать. И не представляю, как менее болезненно рассказать ему правду. Мне страшно вспоминать, не то что вслух произносить.

— Зачем ты вышла замуж за бывшего, — произносит безжизненным голосом, а у меня внутри все скручивается в тугой узел. Становится больно дышать.

Пряча взгляд, медленно отстраняюсь, обхватив плечи руками, устремляю взгляд на языки пламени. С чего начать исповедь? С девушки, с которой я видела его после концерта, или с беременности, о которой узнала после всего случившегося?

— Я была беременна, — произношу, жмурясь и сжимая пряди на висках.

Больно вспоминать о тех днях, что казались мне сущим адом. Я не могла признаться в случившемся никому. Даже отцу. Я боялась его гнева, как оказалось, зря. А еще мне было ужасно стыдно.

Стыд — дело слабых. Я оказалась слишком слабой, слишком глупой и доверчивой, за что и поплатилась сполна.

— Ты спала с ним после?

Киваю.

Языки пламени пляшут в замкнутом пространстве, создавая обманчивый уют. Я ненавижу себя за слабость. За глупость, с которой мне предстоит жить до конца своих дней. Не отводя взгляд от искусственного пламени, слышу злое шипение, сквозь которое умудряюсь разобрать протяжное «с-сука». Не могу не согласиться. Именно таким словом я охарактеризовала себя восемь лет назад. На мой взгляд, оно самое милое из возможных.

— Конечно, как я мог забыть, — вздыхает, запуская свободную руку в отросшие волосы. Он так и не постригся, — мимолетно проносится мысль в голове. — Ты же сразу прыгнула к нему в койку, стоило мне заняться семейными проблемами.

Киваю, соглашаясь со своей глупостью, и резко замираю, слыша унизительное продолжение. Поворачиваюсь к нему полубоком, впиваюсь в Карима гневным взглядом. Что? Мне не послышалось? Господи, да что он несет?

— Ты ни черта не знаешь! — повышаю голос, вырывая из его руки бутылку виски.

Делаю глоток янтарного напитка, мысленно мечтая прибить Карима и закопать где-нибудь в лесочке. Он обжигает горло, согревает внутренности и вызывает удушающий кашель. Протягиваю руку, возвращая бутылку законному владельцу. Пусть сам напивается, с меня довольно приключений.

— Он ни черта не знает, — повторяю себе как мантру, обнимая руками колени и раскачиваясь туда-сюда-обратно. Алые языки пламени гипнотизируют, против воли погружают в прошлое. Я помню, как мне было больно, как рыдала ночами. Как ненавидела себя за случившееся, как глупо искала выход.

И не находила.

— Можно сказать, он взял меня силой. После случившегося я не была уверена, что Амира твоя дочь.

Грубые пальцы впиваются в подбородок, причиняя легкую боль, поворачивают лицом к нему. Черные, как ночь за окном, очи смотрят губительно. В них я вижу приговор.

— Карим, — касаюсь напряженной руки, пытаюсь ослабить хватку. Не хватало еще, чтобы завтра на лице были синяки.

— Как это произошло? — хрипит, большим пальцем скользя по щеке и стирая слезы.

Дергаюсь, отворачиваясь от него. Прикрываю веки и делаю глубокий вдох, давая себе фору в несколько дополнительных секунд, чтобы собраться с мыслями и все рассказать. Я должна через это пройти. Снова.

Пора признать, что я крупно лоханулась, согласившись на брак с Саяровым. Той свадьбы не должно было быть. Ее бы и не было, если бы я не постеснялась рассказать все отцу. Глупая маленькая девочка боялась презрения отца. А он ведь с детства предупреждал о последствиях…

— Егор, уходи, мы уже обо всем поговорили, — упираюсь ладонями в мужские плечи и пытаюсь его оттолкнуть.

Какого черта он вообще приперся ко мне домой? Да еще и вино притащил, будто мы старые друзья, а не бывшие любовники. Хотя какие мы любовники? У нас и дело-то до этого не дошло.

— Нет, Соф, прости меня, но я люблю тебя, — выдает, хватая меня за запястья и притягивая к себе.

Не надо быть профи, чтобы понять, кто из нас двоих почти в дрова. От Саярова несет за километр.

— Ты пьян! — взвизгиваю, вырываясь из его объятий.

Он реально пьян. Еще немного, и перестанет себя контролировать. Как показывает статистика, пьяные — страшные люди.

Становится нехорошо.

— Ты тоже, — кивает на бокал недопитого вина, что я поставила на комод, когда направлялась к двери.

Оглядываюсь, понимая, что обзор с нашего места просто великолепный. Коридор и часть гостиной прямо на ладони. Видно абсолютно все.

Черт! Только этого еще не хватало.

— Егор, прошу, пожалуйста, уходи. У меня отец дома, — вру нагло и не краснея.

— Его нет. Он с моим батей у нас. Дела обсуждают, — расплывается в довольной улыбке и, разувшись, проходит в гостиную, забыв поинтересоваться, а не против ли я такой своевольности с его стороны. Конечно, против. Но кого это волнует?

— Какие еще дела? — бегу за ним, все еще надеясь выпроводить.

Безрезультатно. Бывший парень заваливается на диван, нагло закидывая ноги на стол. Пялюсь на него с открытым ртом и пустой головой. Я не знаю, как его выпроводить. И это бесит.

Свадьбу нашу обсуждают, наверное, — пожимает плечами и устремляет взгляд в открытый ноутбук.

— Прости? — мой голос напоминает мышиный писк.

— Какая на хрен свадьба? Мы же расстались. РАСС-ТА-ЛИСЬ! Это значит все — нет больше нас. Аривидерчи, парень.

— До них дошли слухи, что мы решили узаконить наши отношения. Отметим? — протягивает ко мне руку с открытой бутылкой вина, отрицательно качаю головой и отступаю. Бред. Полнейший бред.

— И кто же эти слухи распускает? — внимательно наблюдая за реакцией Саярова, присаживаюсь на краешек дивана.

— А мне откуда знать.

Мда, его пофигизму остается только позавидовать.

— Есть догадки, кто это может быть? — кошу взгляд на парня, а в голове пусто. Не стоило пить вино в одиночестве, зря я решила расслабиться, послушав Юлькиного совета. Тоже мне советчик.

— Нет, — внимательный взгляд и издевательская улыбка парня раздражают. — Ладно тебе, шучу я. Просто дома реально скучно сидеть, а с тобой хоть фильм можно посмотреть. Куда интересней слушать очередную твою критику относительно тупой игры актеров, чем тухнуть в компании стариков и слушать их нудные речи относительно бизнеса, — протягивает мне руку со словами: — Ну что, мир?

Смеюсь, понемногу расслабляясь рядом с бывшим. Мне всегда нравилось смотреть с Егором фильмы и комментировать игру актеров. Он всегда смеялся и говорил, что мне не угодить.

— Мир, — пожимаю протянутую руку и, схватив декоративную подушку, обнимаю ее.

Она, конечно, в случае чего меня не защитит, но, по крайней мере, наглядно обозначает территорию, которую Егору не следует переступать.

— Будешь? — протягивает бутылку вина, коварно улыбаясь.

— Нет, спасибо. Мне уже хватит.

— Ладно тебе, — пихает бутылку мне в руки, хватает пульт от плазмы и с энтузиазмом принимается за выбор фильма. — Комедия? Боевик или мультфильм?

— Боевик, — произношу, делая глоток вина.

К середине фильма я понимаю, что меня разморило. Под пристальным взглядом Егора расстегиваю верхние пуговицы рубашки. В комнате стало слишком душно, тяжело дышать.

— Тебе плохо? — мужская рука касается плеча, и мне это нравится.

— Жарко, — кидаю взгляд на парня, и сама не понимаю, как тянусь к его губам.

Тело горит адским пламенем, губы жжет от сумасшедшего желания ощутить на них губы парня, что сидит напротив. Не понимаю, что со мной происходит. Но мне нравится то, что я чувствую. Я хочу больше…

Тянусь к его губам, на долю секунды чувствуя себя воровкой. Сейчас мне пофиг, есть у него кто или нет. Рывок, и я в крепких объятиях Егора. Он нависает сверху, сковывает мои руки над головой и целует. Так сладко, что хочется молить о большем.

Закрываю глаза, представляя на его месте Карима, и отдаюсь на волю чувств бывшему парню.

— Он ответит за это!

Карим уходит, оставляя меня одну в полумраке гостиной. Всхлипнув, вытираю слезы и устремляю взгляд полный боли на камин. Он такой же фальшивый, как и я. Разница одна — его украшают алые языки пламени, я же выжжена дотла.

Карим никогда не простит меня. Никогда! Ни за дочь, ни за слабость.