Глава 30

Карим

Сука!

Тварь!

Из-под земли достану гада!

Руки разбиты, кровь алыми каплями падает на темный пол. Тело покрыто потом с головы до ног. Прошло два дня, а я до сих пор нахожусь в неведении. Нет никакой информации. Мои люди работают как проклятые, ищут гниду, а он будто сквозь землю провалился. Слизняк.

Ненавижу его!

Этот урод обманом забрал у меня женщину. Жестоко обманув, взял ее против воли. Уверен, поступка хуже для мужика вселенная еще не придумала. Это надо же было додуматься подсыпать в алкоголь наркотик, вызывающий возбуждение всего организма. Он воспользовался девушкой, а затем женился. Хоть в чем-то он не конченый мудак.

Хотя о чем это я? Мудак и в Африке мудаком останется. Таких людей уже ничто не исправит. Разве что могила, и то вряд ли.

— Босс.

Вытираю полотенцем мокрое от пота лицо, кивком прошу начальника службы безопасности подойти ко мне. Отличный мужик, понимает все без слов. За его плечами Афган и два ранения, но это никак не мешает ему тренировать моих бойцов. За что я благодарен ему, по-своему. Его дочь студентка Гарварда.

По пути Андреев захватывает бутылку с водой, подойдя, кидает в меня, полностью уверен, что я поймаю. Открутив крышку, начинаю жадно поглощать воду, взмахом руки даю понять, что готов слушать. Он открывает папку и начинает зачитывать все, что, по его мнению, может меня заинтересовать.

С каждым гребаным словом во мне закипает злость. Это млять, что выходит? Саяров решил поучаствовать в тендере на застройку элитного жилого комплекса. Кому надо дал на лапу, но этого оказалось недостаточно и его просто красиво слили. Обиженный на весь белый свет неудавшийся бизнесмен подался в казино, зализывать нанесенные раны. Зализывал долго, чуть ли не каждый день. В себя пришел, когда оказался по уши в долгах. Отдавать нечем, кредит, который брал под залог бизнеса на предыдущий проект, еще не погашен. Отец, сославшись на больное сердце, свалился в Грецию, якобы на лечение. На самом деле он просто не желал наблюдать, как дело его жизни катится под откос.

Судя по отчету, проблемы начались лет пять назад, но за последние три года усугубились. По словам Софи, как раз три года назад стало понятно, чья Амира дочь. Неужели все дело оказалось в этом? Слизняк понял, что не способен воспитать чужое дитя?

Делаю глоток воды, слушаю дальше. Салон Софи Саяров продал законно. Тут не прикопаешься. София сама виновата, незачем было составлять доверенность на мужа сроком на пять лет.

Ревность — паршивое чувство. Она растекается по крови, отравляя организм, а затем сжирает заживо. Справиться с ней — практически непосильная ноша. Приходится садиться на диету и соблюдать жесткий контроль. Из-за чертовой ревности я до сих пор не признался Софи, что буквально на следующий день выкупил ее салон по двойному тарифу. Не хрен ей работать, пусть сидит дома. Дочь вон воспитывает.

— Где он?

— Как просили. На складе.

Киваю, стягивая с плеча полотенце и вытирая лицо.

— Через пять минут выезжаем.

Мне хватает четырех минут, чтобы принять душ и переодеться в чистые вещи. Запрыгнув на заднее сиденье внедорожника, даю водителю знак трогаться. Без лишних вопросов автомобиль направляется в сторону заброшенных складов, которые мне достались по наследству.

Спустя сорок минут машина тормозит у входа. Меня и Андреева встречают четверо проверенных ребят. Интересуюсь у одного из них, как поживает наш гость, и, удовлетворившись ответом, захожу в ангар.

В центре уныло болтается лампочка, освещая половину помещения и нашего драгоценного гостя. Услышав шум открываемой двери, Саяров поднимает голову. Всего лишь на миг в его глазах проскальзывает удивление, оно слишком быстро сменяется ненавистью.

— Какие люди, — сплевывает, улыбаясь окровавленной улыбкой, Саяров.

Мда, кажется, мои люди перестарались с воспитанием паршивца. На бывшем муже моей жены практически нет живого места.

— И тебе привет, — беру стул, поворачиваю его спинкой к гостю и устраиваюсь по-ковбойски. Разговор предстоит долгий и, судя по настроению нашего гостя, тяжелый.

— Счастлив?

Приподнимаю бровь, ожидая продолжения вопроса, ну, или хотя бы элементарного разъяснения.

— Безумно.

Бывший друг усмехается, приподняв левое плечо, стирает с окровавленной губы кровь. Растягивает кровоточащие губы в улыбке, устремляя на меня ненавидящий взгляд. Только сейчас доходит, что он люто меня ненавидит. Где были мои глаза раньше, стараюсь не думать. Иначе эта встреча точно ничем хорошим не закончится.

— Я видел, как ты по ней сохнешь. Она давно тебе понравилась, просто ты не хотел быть с одной-единственной. — Проницательный гад! — Ты же пользовался девчонками, ни во что их не ставил. Вот скажи, когда ты первый раз увидел Софию?

Приподнимаю бровь, давая возможность продолжить. Потому что реально не помню того дня, когда увидел ее впервые. Раньше мне казалось, что наша первая встреча состоялась в клубе, но, судя по удовлетворенному взгляду Саярова, это произошло намного раньше.

— Я не был с ней знаком, когда заметил твой интерес к девчонке. Не помнишь, нет? — хриплый смех вырывается из Саярова, подразумеваю, что ребра ему не забыли пересчитать. — Я напомню. После репетиции Грег позвал на набережную, аргументируя тем, что там будут танцевать красивые девчонки. Конечно, ты просто не смог устоять и ринулся туда одним из первых, — взгляд, полный презрения, вызывает жалость, о которой я умалчиваю. Хватит с него студенческих обид. — Ты глаз с нее не спускал, я видел это. Она понравилась тебе, девушка, танцующая хастл. Энергичная. Веселая.

Вздрагиваю, чувствуя, будто ведро холодной воды на голову вылили. Такого просто не может быть! Я ведь тогда глаз не спускал с той девчонки, что смеялась и отдавалась танцу, будто они едины. Я даже искал ее после выступления, хотел познакомиться.

— Зачем? — выдыхаю, понимая всю абсурдность ситуации. Она ведь ему даже не нравилась, а он все равно привел ее в нашу компанию. Намеренно.

— Зависть, — пожав плечами, спокойно отвечает. — Повезло мне, да? Я ведь тоже тогда танцевал, и как удачно все сложилось.

Вскакиваю и под злорадный смех бывшего друга отбрасываю в сторону стул. Он летит в стену, от удара разлетается в щепки. Чувствую себя никчемным. Впервые за долгое время мне хочется сдохнуть. Сука, ну как так-то? Играть чувствами девчонки из-за какой-то глупой зависти. Да как мне можно завидовать? У меня же, кроме группы, ни хрена не было.

— В каком смысле? — выдыхаю, немного успокоив нервы.

— В группе вместо Антона должен был быть я, — рычит, сплевывая на пол кровь. — Ну, или на крайняк вместо тебя.

— Ты пробовался, не сыгрались.

Было дело. Изначально список участников был совершенно другой. То, что я начну играть в группе, было так же известно, как и то, что за окном зима.

Идея собрать группу пришла ко мне зимним вечером, через неделю был готов список предполагаемых участников. Впереди был запланирован жесткий отбор. Саяров не прошел и половины пути, слился на шестой песне подряд. Простое задание отыграть десять любых песен из двенадцати участников смогли выполнить двое. И только Лис дошел до конца и стал полноценным участником. Я до сих пор не знаю, почему он решил проходить конкурс наравне со всеми.

— Плевать! — рявкает, содрогаясь в конвульсиях. — Я тоже хотел славы и доступных фанаток.

Киваю охраннику, чтобы тот остудил пыл визгливого мужика. Недолго думая, Пашка хватает ведро с холодной водой и выливает на голову Саярову. Тот дергается, отплевывается, но ни на йоту не перестает покрывать меня трехэтажным матом. Выглядит до такого комично, что впору смеяться. Только вот мне грустно. Я долгие годы считал его лучшим другом, а он оказалась последним мудаком.

— Что тебе мешало? У твоего отца были средства, чтобы продвинуть единственного отпрыска по карьерной лестнице.

О том, что он завалил конкурс в одну столичную группу, я решаю умолчать. Уже тогда я имел честь познакомиться с крутыми музыкантами, с некоторыми даже играл на тусовках. От них и узнал.

— Ты! Вокруг тебя постоянно вились девки и… Алиса. Моя Алиса!

Прищурившись, окидываю его скептическим взглядом. Я помню, как он выглядел десять лет назад, сейчас мало что изменилось. Девушкам он нравился, взять даже ту самую Алису. Первую красавицу университета, тихоню и скромницу.

— Так, значит, это все из-за Алисы?

В ответ тишина.

— А знаешь, я, пожалуй, открою тебе тайну. А ты живи с ней, как хочешь.

— Вряд ли ты чем-нибудь меня удивишь.

— Она любила тебя, — складываю руки на груди и внимательным взглядом слежу за сменой эмоций на лице Егора. И дураку понятно, что он не верит мне. — Как-то раз она подошла ко мне и попросила подыграть ей. Девчонка хотела, чтобы ты ревновал ее, глядишь, начал бы действовать. Только вот ты поступил по-другому. Ты использовал Софи, — рычу, тыкая в него указательным пальцем и прожигая ненавидящим взглядом. Сейчас я на взводе, еще немного, и двину ему. — Ты разрушил ее жизнь, мою жизнь, и самое поганое то, что ты лишил мою дочь родного отца! А теперь живи с этим, — развернувшись, прячу руки в карманы и спешу на выход. Впервые в жизни не хочу пачкаться о такое дерьмо. — Ах да, — торможу около двери и продолжаю, встречаясь с гневным взглядом парня. — Ты банкрот, Саяров!

— Сука! Тварь! Я достану теб…

Захлопнув дверь, покидаю ангар. Мои ребята знают, как заставить человека молчать. И это я говорю не про смерть, слишком просто. Пусть живет и знает, что Алиска действительно его любила. Любила и молчала, потому что он кобель. В нем верности, как во мне гибкости. А в гимнастике я полный ноль.

За одно я ему благодарен. Если бы он тогда не рискнул и не привел в клуб Софи, вряд ли бы я к ней подошел и позволил себе узнать, какая она.