Глава 4

София

Месяц спустя….

Месяц сплошного безумия, когда все носятся будто угорелые с подготовкой к торжеству века, а тебе все равно, пролетает для меня словно одно мгновение. Если кто-то когда-нибудь в этой жизни спросит меня о подготовке к свадьбе, я просто пожму плечами и отвернусь, демонстрируя полное безразличие ко всему творящему вокруг.

Все, абсолютно все подготовительные этапы, будь то выбор зала, украшения и меню, прошли мимо моей творческой натуры. Я ни разу не взглянула на предоставленные сестрой эскизы оформления зала, ни разу не ездила на дегустацию торта.

Моя цель была игнорировать все, что она мне подсовывала касательно предстоящего мероприятия. Я пыталась доказать себе, а заодно и ей, что мне все равно. Вот прям совсем-совсем.

Ох, как же я ошибалась.

Когда сестра узнала о моем окончательном и поспешном решении в отношении Адашева, позволю напомнить, это случилось месяц назад, когда она снова пыталась достучаться до меня, но у нее ничего не вышло, мигом было принято решение взять билеты на самолет, направляющийся на малую родину, и примчаться домой, не забыв прихватить с собой свою безумную семейку, напоминающую чем-то Адамсов.

Несмотря на скромную разницу в возрасте, всего каких-то четыре года, мы очень хорошо друг друга чувствуем, словно близнецы. Эта связь появилась, когда мне исполнилось шесть. Дело было в песочнице, мы играли под присмотром нянечек других деток и еще не догадывались, что эти самые детки не всегда и не всем несут добро. Одна из девочек, имя которой я даже не хочу вспоминать, ударила меня лопаткой по голове. Юлька не стала это терпеть и огрела ее по макушке ведром, полным песка. Было много горьких слез и ору, а еще глупых и ничем не обоснованных жалоб других нянечек. Тогда и появилась наша странная способность чувствовать друг друга.

События, произошедшие меньше месяца назад, только все подтверждают.

Юльке было достаточно перешагнуть порог моей комнаты, взглянуть на меня глазами цвета гречишного меда и увидеть степень безумного отчаяния на моем лице, чтобы все понять. Я впала в безразличие, снова потеряла себя. Мною овладела лень, было одно желание — ничегонеделанья. Плевать, где и когда пройдет сие торжество для великих господ.

Полностью удостоверившись в своей правоте на мой счет, сестренка плюхнулась рядом со мной на мягкую кровать, усыпанную ворохом цветных подушек, которые Амира притащила сюда из своей детской комнаты перед отъездом в лагерь, и звонко рассмеялась. Юлька очень хорошо меня знает, поэтому очень быстро смекнула, что плевать я хотела на слова Адашева с высокой колокольни тысячу раз. И еще раз тысячу раз.

Что он там говорил: вот тебе карточка на организацию банкета, разрешаю тратить столько, сколько пожелает душа. Же-е-е-нушка. Да пошел он к черту! Тоже мне, женушку нашел. Хрен тебе, а не покладистая жена.

Тем же вечером мы с сестрой заказали огромный сет суши и супер-пупер дорогое итальянское вино. Конечно же, за все доставленное на дом добро с широкой улыбкой на лице я расплатились карточкой господина Адашева. Поздним вечером за разговором ни о чем и обо всем на свете мы пришли к единогласному мнению, что будет вполне справедливо, если Юлька исполнит свою детскую мечту: организует свадьбу младшей сестренки.

Соглашаясь на ее безумное предложение, я не допускала ни одной мысли о подлянке с ее стороны. Как показала практика, зря. Стоило звать на помощь, когда на ее кукольном лице растянулась и прилипла намертво улыбка. Будто ее закрепили суперклеем. Тогда на сияющие в полутьме глаза и довольную улыбку я не обратила внимания, потому что думала о другом. Рушилась моя детская мечта… второй раз.

Лежа вечерами на кровати, укутанная до самой макушки одеялом, под горькие слезы, которые все никак не желали прекращаться, я оплакивала свадьбу своей мечты. Снова.

Первый раз я выходила замуж, будучи беременной, и как такового торжества не состоялось. Второй раз — снова будет все не так.

Мечты по-прежнему остаются лишь мечтами…

Тогда стояла теплая июльская ночь, слишком непривычная для нашего города. Мне было шестнадцать, а галчонку-Юльке двадцать. Возраст, когда о сказочной свадьбе должна была мечтать она, но никак не я. Сестренка тогда приехала на летние каникулы, и, как всегда, недолго думая, мы решили устроить очередной безумный девичник в домике на дереве, что скрывается на дубе в пышной листве.

Тот вечер я помню так, словно это было вчера.

Я смотрела в окно мечтательным взглядом, считала звезды на темном небе и рассказывала-рассказывала, представляя во всевозможных красках платье своей мечты. В моем видении оно было великолепно. Белое платье, сшитое из атласной ткани с длинным шлейфом и открытой спиной. На груди V-образный вырез, рукава спадают с плеч, оголяя их и подчеркивая мои острые ключицы и лебединую шею. Собранные в неряшливый пучок волнистые локоны, пара свисающих прядей и счастливое выражение лица. В руках обязательно собранный любимой мамой букет, она точно знала, какие цветы мне подойдут. Для полноценности картинки я добавила кортеж из белоснежных машин и арендованный отель для торжества у водоема. Обязательно около водоема.

Но мечте суждено остаться всего лишь мечтой маленькой наивной девочки. «Снова, — думала я так еще вчера. — Мне не суждено радоваться на собственной свадьбе, вот уже второй раз».

И вот сейчас, абсолютно растерянная и ничего не соображающая, я нахожусь в одном из шикарных отелей города, за окнами которого простирается величественный лес, а перед ним широкая река и белоснежные яхты, пришвартованные около мостиков. Их много. Слишком много, чтобы опрометчиво думать о простом совпадении. Сжимая руками пояс махрового халата, я безумным взглядом смотрю в окно, стараясь не моргать и не лить слезы, дабы не испортить макияж. Я еще не поняла: хорошо или плохо мне от всего увиденного.

Вокруг меня снует толпа неизвестных людей с неизвестными штуками в руках. Всем что-то от меня надо и никого, абсолютно никого не волнует, что надо мне. От тяжелых дум начинается мигрень и желание провалиться куда-нибудь в темную пропасть, желательно без шанса выбраться наружу. «Я безумно устала и хочу в кровать», — хочет отчаянно закричать и убежать, ни в коем случае не потеряв туфельку. Ведь если я ее не потеряю, то и принц не найдет принцессу. Вроде так, да? Только вот проблема. Останавливает баснословный долг отца, который я должна отработать на ура.

Профессионалам в сфере make-up потребовалось ровно два часа, чтобы бледное безжизненное тело превратить в румяную принцессу. Мне бы такой талант.

— Готово, — воодушевленно восклицает Анна, девушка-стилист, и разворачивает меня лицом к огромному гримерному зеркалу с лампами по боками. — Ну же, открывай глаза.

Открываю, напрочь забывая, как дышать. Такое чувство, что весь воздух вышибло из легких и меня враз накрыло цунами.

— Оставьте меня одну, — шепчу, стискивая под широкой атласной юбкой кулаки, — прошу.

Девочки демонстрируют сообразительность и быстро исчезают из номера, оставляя меня в растерянности. Злость, смешанная с ненавистью и разрушенными мечтами, подкатывает к горлу, вставая комом в горле. Тяжело сделать вдох,Fey1YDUFно еще сложнее выдох. Хочется реветь, в этот раз от безумной обиды на сестру. Я искренне не понимаю, за что она так со мной поступает. Неужели она не видит разницу между свадьбой мечты и принуждением?

Встаю с мягкого пуфика, несколько раз кручусь вокруг своей оси, окидывая удивленным взглядом отражение в зеркале и одновременно мечтая забыться. Все как я предполагала минуту назад.

Собранные в неряшливый пучок волосы, обнаженная спина с острыми напоказ лопатками и длинная фата, прикрывающая их. Идеальное белое платье с V-образным вырезом, спущенные лямки, подчеркивающие острые ключицы и лебединую шею. В завершение подарок мужа — бриллиантовое колье, напоминающее удавку. Раз и все.

В день, когда невестам положено радоваться и плакать от счастья, я не испытываю никакого трепета в груди от увиденной в зеркале картинки. Никаких бабочек в животе, что обычно испытывают невесты в день свадьбы, у меня нет.

Есть только удушающие непролитые слезы жгучей обиды и сумасшедшее желание, чтобы этот маскарад закончился как можно скорее. И не принес жертв.

— Здравствуй, дочь, — раздается у двери голос отца.

Надо же, я настолько сильно погрузилась в собственные мысли, что даже не заметила, когда он вошел. Смотрю на него через отражение в зеркале, натягиваю на лицо счастливую улыбку, всеми силами стараясь не показать свою боль. Я должна играть счастливую невесту, и я буду ее играть. Чего бы мне это ни стоило.

— Здравствуй, папа.

Легкий поцелуй в щеку и теплые крепкие объятия отца немного расслабляют.

— Ты очень красивая, — отец отступает на шаг назад, окидывает меня теплым взглядом и еле слышно продолжает: — Ему понравится.

Улыбка слетает моментально.

Вот что-что, а именно этого мне бы не хотелось. Я знаю вкусы Карима, рядом с ним никогда не была замечена брюнетка. Надеюсь, что себе он изменять не станет, и этот год мы проживем в разных комнатах, как и планировалась ранее.

— Не напоминай мне о нем, пожалуйста. Позволь полюбоваться собой без мыслей о нем.

Я действительно не хочу думать о предстоящем вечере. Улыбаться, делать вид, что у нас все прекрасно, и мы счастливы вместе, как по мне, так это абсурд. Глупость, какой не придумать. Я знаю, что для Адашева я никто, лишь красивый контракт. Так пусть все так и останется.

— Ну, вы же дружили раньше?

Только это было так давно, что даже не верится.

— Да, дружили, — усмехаюсь, поправляя фату, легкость которой можно сравнить с парящим в воздухе пером. — Пока он не предал группу.

«Не предал нашу любовь, папочка, — додумываю про себя, опуская взгляд на белоснежные носки туфель. — А сегодня я должна стать женой человека, вдребезги разбившегося моё сердце… и предавшего группу, которую сам основал».

Слезы застилают глаза при воспоминании о нашей единственной ночи. Он клялся в вечной любви, обещал золотые горы, а я, как последняя дурочка, развесила уши и отдалась на волю чувств. Согрешила с любимым, но слишком поздно поняла, что была для него одной из баб-однодневок.

Грудную клетку сдавливает от воспоминаний восьмилетней давности. Запрокидываю голову к потолку, моргаю. Ни к чему сейчас слезы, я должна справиться, как справилась тогда, когда увидела его с другой девушкой.

Он до сих пор не знает, что я была на их последнем концерте.

А теперь я должна вырвать из себя тяжелое и короткое «Да». Вырвать из сердца, уничтожив себя заживо.