Глава 32

София

— Рассказывай.

Ярко-оранжевый диск постепенно опускается за горизонт, забирая с собой оранжево-малиновую занавес. Скоро в свои права вступит ночь. Она украсит небо миллиардами звезд, подарит влюбленным парочкам, гуляющим по побережью Коста-Дель-Соль, несколько часов романтики, которую они увезут с собой, как самые лучшие воспоминания из отпуска на берегу моря. А шум волн и крики чаек только скрасят их воспоминания.

Находясь здесь, в самом прекрасном месте на всем земном шаре, я все больше понимаю, почему малыши засыпают под колыбельные, которые поют им мамы.

Плеск волн о камни дарит надежду, что мама рядом и таким образом ведет со мной разговор. Дуновение тёплого морского ветра ощущается, словно ее легка рука заправляет прядь волос за ухо и тихо шепчет «я здесь, я рядом». Прикрываю глаза, подставляя лицо теплому порыву ветра, и мысленно передаю посыл дорогому для меня человеку: «Я справляюсь, мама. Ты только верь в меня».

— Все хорошо.

У меня действительно все замечательно и практически нет повода для грусти. Дочь растет не по годам, а по часам, ну а что касается ее проделок, то я просто предпочитаю закрывать глаза. Карим целиком и полностью взял этот вопрос на себя, только вот проказы не хотят уменьшаться, наоборот, они растут в геометрической прогрессии. Я пыталась донести до него, что таким образом Амира привлекает к себе внимания, но он игнорирует любые мои доводы на этот счет.

В общем, я не идеальная мать, так как предпочитаю оставаться в стороне.

— Не верю!

Конечно, она не верит. Неудивительно даже, я ведь с раннего детства словно открытые книги ее любимого Гарри Поттера. Она их до дыр зачитала, знает наизусть каждую историю. И своих подсадила за компанию.

— И правильно делаешь, — делаю глоток великолепного местного вина и пытаюсь рассмотреть Карима, играющего в пляжный волейбол вместе с детворой.

Чертовски красив и недосягаем!

После той ночи между нами так ничего и не было. Несмотря на заметное потепление в наших отношениях он не торопится перейти к десерту.

— Со-о-о-ф, — на оперный лад тянет сестрица, и я не могу сдержаться и начинаю хохотать в голос. У нее так здорово это получается, недаром раньше в оперном кружке была. Зря она ушла из него.

— Он не спешит ко мне прикасаться, — произношу, стирая одинокую слезинку. Больно ли от его отчужденности? Вовсе нет. Я сама виновата в случившемся, и если кого и винить, то только меня.

Но как же я скучаю по его сильным рукам, ласкающим мое тело, как же мне не хватает его хриплого голоса и теплого дыхания, щекочущего шею. Мне не хватает его. Человека, который поселился в моем сердце восемь лет назад и никак не желает его покидать.

Та ночь была единственной, когда мы отдались друг другу, позабыв обо всем на свете. Мы наслаждались нашей близостью, любили, словно обезумевшие, а сейчас… он будто стер из своей памяти ту ночь. Мы по-прежнему продолжаем общаться, порой между нами проскальзывает флирт, но он настолько тонок, что за него сложно ухватиться. Он ускользает, растворяется в настоящем, как только я начинаю тянуть к нему свои загребущие ручонки. «Еще не время», — нашептывает подсознание в этот момент.

— Ну, у вас же все хорошо, — недовольство так и сочится из пухлых губ сестренки. — Я бы даже сказала, что все замечательно. Странный он какой-то.

— Видимо, для него этого недостаточно, — пожав плечами, поворачиваюсь к ней лицом. — Вот скажи, что мужикам надо? Я и так веду себя как пай девочка, все для него, для них, — взмахиваю рукой в сторону пляжа, где слышен детский смех. — Я не представляю, что мне надо сделать такого, чтобы этот холодный, как айсберг, мужчина обратил на меня внимание как на женщину, а не просто мать своего ребенка, в котором он, прошу заметить, души не чает. Такими темпами Амира вырастет избалованной принцессой.

— Ой я тебя умоляю, — отмахнувшись от меня, как от назойливой мухи, Юлька подливает в бокалы вина и, немного пригубив, продолжает свою пылкую речь уже с куда большим энтузиазмом: — Я видела, как он ее отчитывает за то, что ваша принцесса растоптала замок моего мелкого. Хотя заметь, мелкий первый начал ее задевать, она просто защищалась. Ну не об этом сейчас, — поставив бокал на край мраморного стола, Юлька впивается в меня цепким взглядом. — Выходит, что после того раза вы так и не спали? — интересуется, задумчиво рассматривая чаек, гуляющих по террасе, будто у себя дома.

— Да ты прямо ясновидящая.

Черт! Кажется, я только что покаялась сестре, что моя жизнь в сексуальном плане катится под откос.

— Не ерничай! Мы что-нибудь придумаем.

— Мы? — от ее самоуверенности меня прорывает на смех. До чего же деятельная у меня сестричка.

— Это надо исправить, срочно — снова наливает в бокалы вино и стреляет в меня таким взглядом, что мне хочется зарыться в песок, как страус. — Давай, малышка, пей до дна и вперед! Покорять неприступную стену в лице твоего мужа.

— Юль, — смеясь, отбираю бокал и бутылку тоже. Хватит с нее, а то ее любимый муженек мне голову открутит, если я позволю ей нахрюкаться. — Успокойся уже. Не нужна я ему, понимаешь?

— Ты, вообще, видела, как он смотрит на тебя? — Качаю головой, потому что не видела. Как ни пыталась поймать в его взгляде хоть капельку тепла — безрезультатно. Слишком быстро он умеет прятать истинные эмоции. — Он глаз с тебя не спускает, — Юлька вскакивает со своего места и бежит к балкону, разгоняя стаю чаек взмахом руки. — Так, мелкую вашу я сегодня беру на себя, а вы свободны, — с этими словами она покидает балкон нашей с Каримом комнаты.

Когда до меня доходит смысл ее слов, становится слишком поздно. Дом абсолютно пуст, в нем нет ни одной живой души. Я принципиально проверила каждую комнату, заглянула в каждый угол и, никого не обнаружив, отправилась к себе. Странно, но Юлек решила проигнорировать даже телефонный звонок. А ведь я всего лишь хотела сказать, чтобы она захватила Амире джинсовку, на улице прохладно. Пишу сообщение, на что получаю фотографию дочери. Она стоит около воздушных шаров и не знает, какой выбрать. На ней джинсы и джинсовая курточка из одной коллекции модного детского бренда. Удостоверившись, что дочь в полном порядке, делаю глоток вино и устремляю взгляд на закат.

Я не спешу погружаться в план, придуманный Юлькой на скорую руку. Это глупо! Нет, не так. Это супер-мега-глупо! Да я буду выглядеть посмешищем, если рискну провернуть такое. Да, я виновата в случившемся, но это ведь не значит, что я должна делать первый шаг к примирению. Или все же должна?

От погружения в себя меня отвлекает скрип двери. Замираю, представляя себя статуей, мимо которой проходят люди, и лишь некоторые из них обращают внимание на детали. Никому не интересна безликая серая статуя. Меня выдает лишь сердце, что начинает активно биться в груди. Кажется, что его грохот слышен даже в комнате, от которой меня отделяет стена и открытые настежь раздвижные двери. Очень хочется верить, что у Карима проблемы со слухом. Не готова я еще к разговору с ним.

Шорох в комнате становится сильнее. Навострив ушки, прислушиваюсь. Мозг активно подбрасывает картинки, как Карим раздевается. Вот он снимает футболку и кидает ее на кресло, задевая Амиркину куклу, которая даже на крошечное прикосновение издает нереально противный вопль. Вот он морщится и проклинает себя за слабость, мысленно обещая себе больше не покупать такое безобразие. Вот растягивает бляху ремня, снимает джинсы и оставляет их на полу, дабы уберечь уши от очередного вопля.

Выдыхаю, когда в ванную закрывается дверь.

От одной мысли, что мы сейчас можем быть вместе, горячая волна разливается по телу и оседает комком внизу живота. Подушечки пальцев покалывают от желания прикоснуться к любимому телу, а мозг подкидывает уже другие картинки — пошлые, до безобразия откровенные.

Выпив залпом бокал вина, держу курс в ванную. Будь, что будет.

Приоткрыв белоснежную дверь, как мышка, проскальзываю в ванную. И только переступив злосчастный порог, я окончательно понимаю, что здравый разум покидает меня окончательно.

Дыхание сбивается, и щеки начинают гореть адским пламенем, стоит мне поднять взгляд и увидеть за матовым стеклом душевой кабины мужскую фигуру. Крепкая спина, узкие бедра и невероятно упругие ягодицы. Уж я-то это знаю, имела возможность вонзиться в них ногтями и чуть не сломала их.

Он великолепен, словно списан со статуи греческого бога. Хотя не думаю, что на самом деле боги были так прекрасны, как их описывают. Ну не могут они быть такими великолепными.

Подавив в себе порыв взвыть от собственной никчемности, недолго думая о последствиях, я запрокидываю руки за голову и, найдя на ощупь атласные завязки, позволяю легкому, словно перышко, сарафану упасть к ногам. Оставшись в бесшовных кружевных трусиках, смотрю на себя в зеркале. В очередной раз подчеркнув, что роды пошли мне только на пользу и фигура стала значительнее круглей в местах, где раньше было худо-бедно, переступаю через сарафан.

Раздвинув двери душевой кабинки, вступаю внутрь и обнимаю мужскую фигуру за талию, затаив дыхание.

Сейчас он либо прогонит меня, либо оставит. Третьего не дано.

Замерев на долю секунды, которые кажутся мне вечностью, Карим разворачивается, невольно заставляя ослабить хватку. С каждым его движением моя решительность угасает.

— Я думал, ты не решишься на такое, — доносится тихий смешок до моего поплывшего сознания.

Поднимаю взгляд, чтобы убедиться в том, что мне не послышалось, и он сказал это вполне серьезно.

— Прости? — вырывается из меня осипшим голосом, и я прикусываю нижнюю губу.

Мы стоим и рассматриваем друг друга, словно видим в первый раз. Возможно, так оно и есть. Сейчас я смотрю на него другими глазами. Я давно не та глупая девочка, что увидела красивого мальчика и захотела его себе. Нет, сейчас я женщина, и у меня есть дочь, о чувствах которой я должна думать в первую очередь. Я вижу перед собой уверенного в себе мужчину. Мужчину, который не даст в обиду свою семью, который умеет любить.

Я читаю это в его нежном взгляде, направленном на меня.

— Можно? — Карим берет с полки мочалку, выдавливает немного геля для душа с моим любимым ароматом роз и аккуратно касается плеча. Мои глаза округляются, на что он довольно усмехается, кладет руку на поясницу и рывком притягивает к себе. — Так удобнее, — шепчет хрипло на ухо, разгоняя табун мурашек и продолжая намыливать мое тело. — Знаешь, я собирался после душа пойти к тебе, но ты меня опередила, — вибрирующий смех отдается в зоне ключиц, спустя несколько секунд я чувствую поцелуй, сравнимый с клеймом. — Как и восемь лет назад я не могу устоять перед соблазном трахнуть тебя. Хочу обладать тобой, — от его голоса по всему телу проходит вибрация. — Хочу быть с тобой. Хочу трахать только тебя одну… но сейчас я помою тебе спину.

Развернув меня к себе спиной, он прижимается. От столь тесного контакта у меня перехватывает дыхание, а низ живота напрягается, когда я ощущаю твердую пульсирующую длину, упирающуюся в поясницу. Ухо обжигает горячее дыхание и хриплое «расслабься», прямо перед тем, как он кусает мое плечо.

Мне сложно держать эмоции под контролем. Я будто со стороны вижу, как рушится между нами стена отчуждения. Всхлипнув, растягиваю губы в довольной улыбке и отдаюсь на волю чувствам.

Выругавшись, Карим бросает мочалку под наши ноги, скрещивает мои пальцы со своими таким образом, что я оказываюсь в плену. Жадно целует плечо и шею, заставляя меня выгибаться и стонать, не жалея связок.

Боковым зрением я вижу, как Карим делает вдох и прикрывает глаза.

— К черту душ! — рыкнув, он перекрывает воду, хватает меня на руки и относит в комнату.

Не успеваю моргнуть, как спиной чувствую прохладную простыню. Карим наваливается сверху, упирается локтями по бокам от меня и касается своими губами моих. Я отвечаю на его поцелуй со всей своей смелостью и безрассудством, что только есть во мне. Контраст прохладной простыни и разгоряченного тела сводит с ума, пробуждает стаю волшебных бабочек в животе. И сердце… сердце восторженно подпрыгивает в груди, делает кульбит на радость сбывшейся мечте.

Мы кувыркаемся на кровати, словно подростки, ищем губы друг друга, забывая абсолютно обо всем на свете. В эту минуту есть только я и он. Есть только мы.

Я никогда не думала, что мириться с любимым мужчиной может быть настолько приятно. И страстно. И жарко…

— Я люблю тебя, — произношу некоторое время спустя, пальчиком обводя четко прорисованные кубики на груди мужа.

Муж… Мне нравится, как это звучит из моих уст.

— Я знаю, — легкий поцелуй в висок, и крепкие объятия мужчины вызывают счастливую улыбку на лице. — Я тоже люблю тебя, Софа. Давно люблю.ЭПИЛОГ

Двумя месяцами ранее

— Деда, — в кабинет мужчины ворвался маленький ураганчик с двумя забавными хвостиками на макушке и замер на пороге, едва прикрыв за собой дверь. Облизнув губы, девочка виноватым взглядом посмотрела на дедушку, ожидая простого кивка. Она знала, что именно так все будет.

— Чего тебе, принцесса, — поинтересовался усталым голосом хозяин кабинета.

Мужчина устал, сегодняшний день выдался тяжелым. Новый контракт, старые обязанности — это все утомляет. А у него возраст… хочется скорее передать дела и уйти в заслуженный отпуск. Но он дал слово, что будет помогать столько, сколько это потребуется.

Он не мог его подвести…

И все бы ничего, но есть еще одна проблема, которая не дает покоя. Сердце то и дело сжимает от боли, когда он начинает думать о младшей дочери. Не может он смотреть со спокойной душой, как его ребенок страдает.

— Я тут кое-что интересное нашла, — мило улыбнувшись, маленькая шкодница семимильными шагами направилась в сторону любимого деда. — Смотри, — малышка протянула фотографию, на которой запечатлена пара подростков. Его младшенькая дочь и сын его лучшего друга. Друга, который никогда бы не одобрил их брак. Ибрагим был слишком упертым, чтил традиции и не уважал интересы своего сына. Но мужчину удивила вовсе не пара на фотографии, а тот факт, что фотография была обрезана. С первого взгляда понятно, что на снимке, судя по размеру, было несколько человек.

— Ну, фотография, — мужчина кинул задумчивый взгляд на внучку, затем снова перевел на фотографию. И снова на внучку. Он делал это до тех пор, пока не обнаружил внешнее сходство.

Его внучка — дочь Карима Адашева. Человека, которому он продал большую долю своего бизнеса и на которого теперь работает сам.

— Ты не понимаешь? — топнув босоногой ногой о темный паркет, нахмурила брови маленькая егоза. — Это может быть мой папа, — произнесла, гневно тыкнув в лицо парня на фото.

— О чем ты, Амира? — брови мужчины удивленно взлетели вверх.

Он не мог понять, откуда у его внучки такие правильные мысли. Она ведь помнит своего папу совершенно другим человеком, а получается вот как…

— Ну вот, снова тебе все рассказывай да показывай. Ты же не маленький, должен соображать быстрее меня, — прикусив пальчик и склонив набок голову, девочка начала измерять шагами кабинет и рассказывать довольно интересную историю. — Я плакала, много и часто, потому что скучала по папе, а потом мама взяла и рассказала, что папа Егор мне не родной папа, и вообще, что, когда встретит моего папу, обязательно нас познакомит.

— И ты думаешь, что это твой папа? — протянув фотографию внучке, задумчиво поинтересовался мужчина.

Ему интересно было услышать ответ любимой внучки, но еще больше хотелось спросить о родственных связях парня, что изображен на фотографии, и его внучки у своей дочери.

Мужчина не пытался скрыть своего удивления, он с любопытством рассматривал фотографию. Его не удивил тот факт, что между молодым парнем и совсем юной девчонкой искры летали. Мужчина смог разглядеть на старом фото теплый взгляд парня, едва заметно брошенный на его дочь.

— Конечно! — заявила уверенно девочка. — Смотри! Мы оба темные и глаза шоколадные. Это точно он, — довольно воскликнув, девочка запрыгала на месте и захлопала в ладоши.

— Амира, этого недостаточно, — усмехаясь, покачал головой мужчина. Он всегда удивлялся детской непосредственности внучки, оказывается, зря. Удивляться стоило другому. Его маленькая принцесса оказалась слишком сообразительной.

— Ты думаешь, это не он? — маленькие ладони сжали фотографию, а глаза точь-в-точь того же цвета, что и у мужчины на снимке, смотрели с надеждой, которой, как бы того ни хотелось, невозможно отказать.

— Мама знает?

— Не-а, — покачала головой малышка, а вместе с тем и два забавных хвостика запрыгали из стороны в сторону.

— Оставь мне фотографию, я подумаю, что можно с этим сделать.

— Дед, а давай вернем мне папу? — девочка передала фотографию мужчине и невинным голосом предложила невозможное.

Склонив голову набок, мужчина окинул задумчивым взглядом внучку. В голове крутилось множество мыслей и ни одной, которую можно было бы использовать во благо всем. Он понимал, что если Амира знает про своего настоящего папу, то будет искать с ним встречи. Рано или поздно их встреча случилось бы и вряд ли бы прошла без последствий.

— А знаешь? А почему бы и нет. У меня даже есть идея, — мужчина щелкнул по носу девочку, глаза которой загорелись детским азартом. — А теперь беги и сделай так, чтобы твоя мама не догадалась про наш план, а я пока подумаю, как все провернуть. Договорились?

— Договорились, — отбив пятерню, девчонка убежала по своим делам, оставив мужчину наедине с фотографией, на которой явно изображены влюбленные.

Тяжело вздохнув, мужчина в очередной раз кинул взгляд на пару. Он не представлял, как можно провернуть их встречу так, чтобы никто из них не догадался. Ни один из них не простит подобного. Эти взрослые дети слишком упрямые, — прошептал, смотря на фотографию любимой жены. — Но я помогу им.

КОНЕЦ