2.2

Даша

Я слышу слова Максима, но почему-то проецирую их на кого-то другого. Не может быть, чтобы тот бред, который он сейчас сказал, был адресован в мой адрес. Я смотрю на его удаляющуюся спину, и ничего не понимаю. После услышанного даже мой страх перед Игнатовым растворяется.

На автомате разворачиваюсь и иду к Олегу. Пока поднимаюсь в лифте, последние слова Макса стучат набатом в голове. Смысл происходящего начинает медленно пробиваться в мой не соображающий мозг.

Стою рядом с квартирой и не могу решиться зайти. Неудачная шутка Головина парализует меня. Ведь он же пошутил? Мы живем в современном мире и торговля людьми запрещена. Или может, я чего-то не знаю?

Нерешительно нажимаю на звонок. Игнатов открывает слишком долго, заставляя меня нервничать еще сильнее.

Он шокирован моим появлением. Мы оба шокированы. Смотрим, как будто впервые увидели друг друга.

- Даша?

- Там Максим, - я киваю головой назад и почему-то заикаюсь, - он как-то глупо шутит…

Я смотрю на Олега и жду, что он опровергнет слова Головина, но Игнатов молчит.

- Проходи, - он первым приходит в себя и виновато отводит глаза.

И до меня доходит, что не было никакой шутки. Все, что сейчас происходит со мной реально и не имеет никакого отношения к юмору.

Я отмечаю собранный внешний вид Игнатова, лицо после драки в ссадинах и кровоподтеках, а также чемоданы у входа, и еще не знаю, что случилось, а меня накрывает волна паники.

- Олег, что случилось?

В ожидании ответа я сжимаю руки в кулаки. Олег пытается подойти ко мне, но я инстинктивно захожу за диван.

- Даш, прости меня!

Я качаю головой, не потому что не прощу, а потому что не знаю за что. И вообще это я сейчас должна просить у него прощения и умолять не подавать на меня в суд.

- С сегодняшнего дня наш договор продолжается на прежних условиях, только вместо меня твоим парнем будет Максим Головин.

Олег смотрит выжидающе, а меня словно в солнечное сплетение ударили. Воздуха сразу стало мало, а перед глазами все темнеет.

- Моим парнем? - шепчу чуть слышно.

Олег кивает.

- Моим парнем? – повторяю уже громко.

Олег смотрит испуганно, а меня уже несет, и я впервые поднимаю голос на Игнатова:

- Моим парнем? Ты с ума сошел? Что ты сделал? Какое право ты имел так поступить со мной?

- Даш, так будет лучше для тебя!

- Что будет лучше? Что??? Что меня будет иметь еще один ублюдок? – по щекам текут слезы, но я их не чувствую, и только соль на губах говорит о том, что я все же плачу.

До меня окончательно дошло, что эти два мерзавца сделали. Они превратили меня в разменную монету. Им обоим наплевать на меня. Для них я просто вещь, которую можно отдать или даже продать. Если у меня нет богатеньких родителей за спиной, то со мной можно делать, все, что захочется.

Я всегда знала, что Игнатов подонок. Но я сама согласилась на все его условия, потому что мне нужно было вытаскивать семью. Но от Головина я такого не ожидала. В данную минуту я ненавидела их обоих.

Как же я хотела разорвать этот замкнутый круг, и почти поверила, что еще немного, и я смогу изменить свою жизнь.

По прогнозам врачей, через два-три месяца мой отец сможет встать на ноги и вернуться к нормальной жизни. Еще чуть-чуть и я смогла бы немного расправить плечи. От договора бы не избавилась, но, по крайней мере, я бы перестала переживать за семью. А теперь мой замкнутый круг стал еще и бронированным. Идя сегодня к Олегу, я думала, что готова ко всему, и морально приготовилась принять любое его наказание, а оказалось, что я даже представления не имею, как жесток и беспринципен Игнатов. И Головин вместе с ним.

- Даш, давай поговорим, - Олег говорит спокойно, чем еще больше заводит меня.

- Я тебя ненавижу! Ненавижу!!!!

Олег все же изворачивается и ему удается схватить меня за руку. Он тут же пользуется моментом и заваливает меня на диван.

Меня накрывает волной ужаса. Я просто не вынесу, если он захочет взять меня силой. Но после непродолжительной борьбы Олег садится на диван, и просто прижимает мою голову к груди. Я продолжаю вырываться, а когда понимаю, что он просто пытается меня успокоить, начинаю рыдать. Громко, с надрывом. Реву, оставляя мокрые следы на рубашке Игнатова, и оплакивая свою убогую жизнь, которую я слепила своими призрачными надеждами и отчаянными желаниями.

Олег гладит меня по голове в попытке успокоить, и постепенно мои рыдания переходят в истерический смех, потому что в моих мечтах Головин всегда был моим парнем, и я была бы безмерно счастлива, если бы эта мечта осуществилась. Но не сегодня. Не сейчас. Не на таких условиях. Я не хочу его видеть. Я не смогу смотреть ему в глаза. Потому что я идиотка, которая заливала ему про любовь, а на деле оказалась обычной потаскушкой. И если когда-то он видел во мне хоть что-то хорошее, то теперь я для него обычная шлюха, что раздвигает ноги за деньги. Я отчетливо видела неприязнь и осуждение в его глазах.

- Да вы прям два сапога пара, - бурчит загадочно Игнатов.

Я замолкаю и поднимаю глаза, а Игнатов продолжает:

- Чуть что, сразу же смеетесь, как умалишенные.

- Что?

- Мысли вслух. Забей.

Мы молчим, и я пытаюсь слезть с колен Олега, но он держит слишком крепко.

- За что ты так со мной? За то, что я оступилась там, в клубе? Так я не специально!

- Даш, выслушай меня, пожалуйста.

Я киваю головой, потому что знаю, что даже если откажусь, он все равно сделает по-своему.

- Даш, для начала я хочу, чтобы ты знала, что я ни за что не отдал бы тебя Головину. Даже если бы ты с ним переспала. Ты для меня слишком много значишь, и может, я тебя не люблю, как раньше, но ты мне дорога. Дорога так, что я хочу, чтобы ты была жива, здорова и счастлива.

На языке вертится вопрос, к чему все это он говорит, но Игнатов касается указательным пальцем моих губ, прося этим жестом не перебивать его.

- Я влип в неприятности по самые яйца. Ты была права, когда запрещала общаться мне с Макеевым. Но я думал, что все под контролем, и оказался в полной заднице. Даш! Мне нужно бежать из страны.

- Что ты сделал?

- Ничего плохого. Правда. Просто оказался не в то время не в том месте. Макеев мертв, а меня, скорее всего уже ищут, и никого не интересует, что я не имею никого отношения к преступлению, которое совершил Денис.

Я всегда побаивалась Макеева, но никогда не желала ему смерти, и поэтому для меня услышанное становится полнейшим шоком. А еще липкий страх, который покрывает мое тело. Страх за Игнатова. Вроде я должна радоваться, что у него тоже не все хорошо, и что жизнь бумеранг, но вместо этого переживаю за Олега. Все-таки два года близкого общения не прошли бесследно и дают знать о себе.

- Поверь, я ничего плохого не сделал. Но мне нужно исчезнуть. Я не знаю, когда я вернусь, и вернусь ли сюда, но я хочу, чтобы ты была в безопасности.

- Поэтому ты продал договор Головину???

Олег смотрит тоскливо, и я вижу, что он переживает. Уж не знаю, что беспокоит его больше всего, но он явно неравнодушен.

- Одно твое слово, и я заберу тебя с собой. Я наплюю на договор с Головиным. Райской жизни не обещаю, но мы будем вместе. Придется поскитаться по миру, но если ты согласна, то я буду только рад.

Еще одно абсурдное предложение от Игнатова, которое ничего хорошего мне не принесет. Пуститься в бега, чтобы быть рядом. Я даже не знаю, что лучше. Прятаться с Олегом от неизвестно кого за неизвестно что, бросить и не иметь возможности видеть своих близких, либо расхлебывать ситуацию с Максом, погрузившись еще больше в пучину лжи и разврата и превратившись теперь в настоящую шлюху. Потрясающе широкий выбор. Я пока не знаю, что мне делать, но точно уверена, что ни один из вариантов меня не устраивает.

Я отрицательно машу головой.

- Ну, что ж я должен был попробовать. Значит, остается Головин.

- А почему он? Мог бы своим дружкам продать? Какая разница, Головин, или кто-то другой.

- Даш! Я не дурак. Я с первого дня видел, как между вами искрило. Я каждый день ждал, что ты сорвешься. Расскажешь все ему, он оплатит твой долг, и вы заживете счастливо. Но твоя верность меня поразила. Ты никогда не пылала ко мне любовью, но поверь, я ценил твою преданность. До того, как ты встретилась с Максимом в клубе.

А меня поражает правда Игнатова. Все это время, когда я боялась даже подумать, что он может что-то заметить, Игнатов просто наблюдал за мной, как за лабораторной крысой и ждал, когда я расскажу человеку свои тайны и страхи, который кроме как на спине меня в принципе не видит.

- Оплатит мой долг? – я язвительно усмехаюсь. – Кажется, оплатил! Осталось зажить счастливо.

Игнатову не реагирует на мою усмешку. Он смотрит так, словно хочет что-то сказать, но не может решиться. И когда пауза затягивается, он все же молвит:

- Даш, расскажи ему о своих проблемах в семье. Сама. Не жди, когда он докопается.

Это не день, а какой-то аттракцион неожиданностей.

- Ты знаешь?

Он утвердительно машет головой, а я теряю дар речи.

- Навел справки, когда ты попросила переводить деньги. Ты не выглядела счастливой, когда просила об этом, да и твой энтузиазм был слишком красноречив. Мне жаль, что я не сделал это с самого начала. На тот момент мне нужна была ты в отношениях со мной, а других вариантов втянуть тебя в них, я не видел. И вряд ли что-то изменилось бы, скажи ты мне правду.

Я кусаю кулак, чтобы не закричать. Но слезы снова выступают на глазах.

- Ты воспользовался моими обстоятельствами, ты сделал из меня шлюху, - я не могу поверить его словам.

- Называй это как хочешь. Я старался тебя не обижать. Я простил твою нелюбовь. И если бы признался в том, что я все знаю, ты бы все равно осталась со мной. Договор от этого не потерял бы свою силу. А вот ты бы потеряла себя. Спала бы со мной и строила жертву в постели. Мне это не нужно было, Даш. Все было честно. Ты со мной, а я оплачиваю твои проблемы. И я никогда, слышишь, никогда не считал тебя шлюхой. Тебе далеко до этих представительниц.

- Всего лишь нужно спуститься вниз…

- Он тебя ждет?

Я киваю в ответ.

- Даш. Пообещай мне, что ты останешься с Максом и не натворишь глупостей? Пообещай, что будешь продолжать выполнять условия договора.

- Что??? Ты серьезно? - меня снова разбирает истерический смех.

Я безумно хочу Макса, хотя теперь можно сказать, что хотела. Потому что сейчас я даже на него не решусь посмотреть, не то, чтобы переспать с ним.

Игнатов садится передо мной на диване и сильно сжимает мои руки.

- Очень даже. Из-за моих проблем тебе грозит опасность. Только Головин может помочь тебе. Я знаю, что ты сейчас ненавидишь нас обоих, но однажды ты скажешь мне спасибо.

- За что, Олег? За что, ты подложил меня под него?

- Даш! Ты в опасности, - Игнатов говорит, делая паузы между словами, словно я маленький ребенок, - тебя могут убить.

- Да лучше умереть, чем вот так! Вы с Головиным ничем не лучше тех, кто меня хочет убить. Вы с ним даже хуже. Я вас обоих ненавижу.

Игнатов трясет меня за плечи:

- Даш! Тебя убьют!

Он подставляет палец в виде пистолета к моему лбу:

- Бум! И нет тебя! Подумай о своей семье! Ты все еще нужна им!

А я снова начинаю плакать. И не, потому что испугалась слов Олега, а потому что устала. Устала думать о семье, устала играть в отношения, устала ото лжи. Я так хотела, чтобы это все закончилась, а мой теперь уже бывший парень предлагает мне новый виток испытаний.

- Зачем я Максиму? Его интерес на пару дней, и он бросит меня, - я жму плечами, хотя в своих словах уверена на все сто.

- Не бросит. По нашему договору, Головин, даже если не захочет с тобой встречаться, до истечения трех лет будет помогать тебе финансово, и ты будешь находиться под его защитой.

- Что за глупость? Мне не нужны его деньги! Я не буду ему врать!

Теперь плечами жмет Игнатов:

- Я же говорю, что между вами искрит. И пару днями ты не отмажешься. А по поводу денег это моя идея. Если между вами ничего не получится, то у тебя будет время найти работу или другой источник дохода. Твоя семья еще какое-то время будет обеспечена.

- Боже, какой ужас, - я закрываю от стыда глаза, - зачем?

- Даш! Если бы у меня была возможность, я бы никогда не допустил подобного. Но уже ничего не изменить. И это все, что я могу сделать для тебя и для твоей семьи. И, пожалуйста, не горячись. Не отказывайся от Макса. Это только добавит тебе проблем. Я не хочу отдавать тебя ему, но у меня нет выбора. И, он нормальный парень. Он защитит тебя и не бросит в беде, просто не ссорься с ним.

Я качаю головой. Неужели он не понимает, что своей заботой он оттолкнул от меня Макса, и вряд ли любые мои оправдания ему сейчас нужны. Да и что я могла ему сказать? «Максим! Ты не так все понял! Мне просто нужны были деньги, поэтому я спала с Олегом! А от тебя мне ничего не нужно! И если мы вдруг переспим, то это только потому что ты мне нравишься, а не из-за твоих денег!» И, вообще, какая теперь разница, что я ему скажу. Он уже сделал свои выводы, и я прочла их в его глазах при встрече. Мне теперь его ни за что не переубедить.

- Ты ведь не сказал ему, почему мы заключили договор?

- Нет.

- Почему?

Игнатов молчит.

- Почему?

- Не спрашивай. Я все равно не скажу.

- Ты мстишь мне и ему за нашу ночь у него? – озарило меня. – Только между нами ничего не было.

- Это не важно. Расскажи ему сама все, что посчитаешь нужным.

- У меня есть какая-то юридическая возможность отказаться от договора официально?

- Только вернуть сумму займа.

Мы смотрим друг на друга и снова молчим. Наверное, больше нечего сказать, кроме как снова переливать из пустого в порожнее. Меня разрывает от ненависти к Олегу, и в тоже время от осознания, что я, возможно, вижу его в последний раз. И следующая наша встреча состоится неизвестно, когда и я даже не уверена, что состоится ли она вообще.

Неожиданно Олег притягивает меня к себе и крепко обнимает, запустив руки в мои волосы.

- Прости меня, детка, - шепчет Олег, а я снова еле сдерживаю слезы.

Не могу поверить, что все это сейчас происходит со мной. Что Игнатов, который был рядом со мной в течение двух лет, теперь исчезнет навсегда. Что с сегодняшнего дня я должна спать с Максимом Головиным. И вроде я последние три месяца только этим и бредила, а сейчас я не хочу его даже видеть.

- Тебе пора, - снова шепчет Олег, нисколько не ослабив объятия.

Не знаю, сколько мы так сидим, но Игнатов отпускает меня, встает, и, засунув руки в карманы брюк, отворачивается от меня.

Я поднимаюсь с дивана. Я не знаю, что ему сказать. Понимаю, что это наша последняя встреча, и этот человек сделал для меня слишком много. Не знаю, почему в этот момент я помню только хорошее, хотя за его сделку с Головиным я должна ненавидеть его. И я буду ненавидеть, но не сейчас.

- Я, - слезы начинают душить меня и слова застревают в горле.

- Даш, уходи, - Игнатов не оборачивается, а я не могу уйти вот так, не сказав ему ни слова.

- Ты тоже прости меня. За все, - я очень надеюсь, что он поймет за что я прошу прощения, потому что озвучить у меня не хватит ни сил, ни смелости, - и не переживай за меня. Уж как-нибудь разберусь с Головиным. И я тоже, хочу, чтобы ты был жив, здоров и счастлив. Но это не говорит о том, что я забуду и прощу тебе твою сегодняшнюю сделку.

- Ненавидеть, тем самым помнить обо мне – это лучше, чем ничего. А теперь иди.

Игнатов говорит в стену. Мне хочется подойти и обнять его, потому что чувствую его боль, но заставляю себя развернуться и пойти на выход. Рыдания душат меня. Перед дверью я оборачиваюсь и натыкаюсь на взгляд льдистых глаз.

Несколько мгновений и я срываюсь с места. Останавливаюсь уже в подъезде, и через неплотно закрытую дверь, слышу, как Игнатов разбивает что-то стеклянное об стену. Вызываю лифт и молю Бога, чтобы он приехал быстрее. Как только оказываюсь внутри, даю волю слезам, и кричу, выпуская свою обиду и боль наружу.

Внизу прихожу в себя, но безумно боюсь идти к Максиму. Я не смогу с ним играть в послушную куклу, но у меня не остается выбора. Хотя безвыходных ситуаций не бывает. Глотая слезы, опираюсь на стену и жду, сама не знаю, чего.

И это чего не заставляется себя долго ждать. В моем воспаленном мозгу рождается идея, как избавиться от этого осточертевшего договора. Я пока не знаю, как я проверну то, что еще нечетко вырисовывается в моей голове. И сколько мне понадобится времени. Но я сделаю это. Я так же, как Игнатов, продам свои обязанности по договору.

Времени на то, чтобы обдумать детали, нет. Я и так задержалась. У меня еще будет время подумать. А сейчас мне нужно вести себя так, чтобы Максим не о чем не догадался. Если он узнает об этом, вряд ли у меня что-то получится.

Конечно, вид у меня сейчас не самый лучший, и я пытаюсь капюшоном немного скрыть следы расставания с Олегом, тем самым прячась от его взгляда. Не перенесу его неприязни и отчужденности. От пережитых за утро эмоций я дрожу как осиновый лист.

- Тебя устраивают условия договора?

Максим спрашивает так буднично, и так неожиданно, что я просто теряюсь. Я не то, что к его вопросу, я к разговору с ним не готова. И совсем не понимаю, что он хочет от меня услышать. Внести дополнения или изменения?

- Вполне.

- То есть, ты согласна спать со мной за деньги?

Его голос ровный и холодный. А я готова закричать. Неужели он прочитал мои мысли и догадывается, что я хочу избежать выполнения договора с ним? И я так хочу сказать ему, все, что я думаю о нем, о Игнатове, но напоминаю себе про план, который я во чтобы то ни стало должна осуществить.

- Да.

- Я плачу, ты спишь со мной?

Не понимаю, почему он привязался к этому пункту. Неужели ему жалко денег? Если бы он только знал, где у меня деньги этих мажоров. На мгновение мелькает мысль, что может быть, Максим не поверил Игнатову, и что все еще можно изменить. Я даже задаю ему встречный вопрос в надежде услышать от него хоть какой-то намек на то, что он не подонок и нам просто нужно поговорить. Что он поверит мне.

- Тебя что-то не устраивает?

- Все устраивает, - столько металла в голосе, что я даже позволяю себе усмехнуться.

Глупая, глупая Даша. Ты очередная игрушка в руках очередного мажора. И никто кроме тебя самой себе не поможет.

Я не знаю, куда меня везет Максим, но в машине тепло и у меня есть время подумать. Разговаривать с ним нет желания, и я полностью погружаюсь в свои мысли.

Для осуществления моего плана мне нужен юрист и покупатель. Ни с тем, ни с другим я думаю, проблем не возникнет. Юристов сейчас пруд пруди, а покупателя, точнее покупательницу можно найти в том же универе, потому что каждая вторая мечтает оказаться в постели Головина. Я в этом не сомневаюсь, потому что буквально несколько часов назад сама этим грезила. Ну, разве вариант где ты спишь с богатым красавчиком, и он еще тебе за это приплачивает не предел мечтаний многих представительниц женского пола? Не понимаю их. Мне хватило Игнатова по горло.

Я не стану дорого продавать свою часть договора. Продам практически за бесценок. А потом уеду отсюда. Найду работу, и смогу помогать семье, раз и навсегда, забыв про последние два года. Больше не хочу лгать ни другим, ни самой себе. И плевать на то, что подумает Максим. Он уже подумал так, как ему надо. И я не вижу смысла оправдываться перед ним.

Конечно, где-то глубоко внутри мне бы не хотелось, чтобы наша с ним история, которая в принципе даже не началась толком, закончилась на такой ноте. Меня, несмотря, на все, что сейчас происходит, тянет к нему, и если бы не этот проклятый договор, я, возможно, дала бы шанс и себе, и Максиму, но в свете последних событий у меня нет другого выхода, как справиться со своей тягой и постараться забыть его. Потому что теперь ничего хорошего между нами уже не получится. Он всегда будет помнить об Игнатове, я всегда буду помнить о деньгах, которые ему предстоит перечислять мне. Замкнутый круг. И замкнулся он до того, как мы успели что-то объяснить друг другу.

Думаю, когда Макс узнает, что я сделала, ему будет неприятно. Так неприятно, что мне придется не просто уехать, а бежать из города. Но я не боюсь его и его чувства должны сейчас волновать меня меньше всего. А судя, как безжалостно и цинично они с Игнатовым провернули сделку, то их у него просто нет. В отношении меня точно. С самого начала Макс дал понять, зачем я ему, и сейчас на его улице праздник. Надеюсь, ненадолго.

Мы приехали к Максиму. Он молча вышел, я поспешила за ним. Бежала, как собачонка. Пока ехали в лифте, я изучала свои руки, чувствуя его взгляд на себе.

Оказавшись в квартире, я даже немного успокоилась. Здесь было тихо и уютно. Сняв куртку, я сразу же прошла в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Подмигнув дельфинам на стене, с которыми я прощалась навсегда, я взглянула на себя в зеркало и ужаснулась. Красные глаза и такое же красное лицо, остатки туши, размазанные по щекам – даже грим не нужен на роль кикиморы. Умывшись холодной водой, даю себе пять минут, и всем нутром чувствую, что чтобы я сейчас не думала о Головине, я должна попытаться с ним поговорить. Я должна попытаться все ему объяснить.

Набрав побольше воздуха в грудь, я робко вышла в гостиную. Макс стоял около окна и смотрел на город с высоты птичьего полета. Его руки были сложены на груди, и он даже не обернулся, хотя я знала, что он слышал, что я уже вернулась. Я выдохнула и открыла рот, но вместо своего голоса услышала его холодный и равнодушный:

- Встречаться будем по субботам. В другие дни я не могу – слишком много работы. Я присылаю СМС, ты приезжаешь. Можешь находиться здесь, сколько заблагорассудится, но просыпаться я хочу один. Деньги буду перечислять раз в месяц всю сумму без всяких карманных и чаевых. В универе или где-то еще никто не должен знать, что нас что-то связывает. Если у тебя возникают вопросы или проблемы, ты просто звонишь и говоришь мне. Только запомни, вопросы и проблемы должны быть вескими, а не отвези, привези, хочу, может, встретимся. Вопросы есть?

Его слова словно нож по коже. Больно и отрезвляюще. Кому и зачем я собиралась что-то говорить? Он уже все для себя решил. И мне ничего не остается, как осуществить свой план. Обязательно займусь этим, как только покину его квартиру.

Не дождавшись моего ответа, Макс поворачивается ко мне и внимательно окидывает взглядом. Безразличие в его глазах заставляет меня думать, что я на верном пути. Хотя лишь на мгновение мне показалось, что его плечи предательски дрогнули, когда наши взгляды пересеклись. Обида заполняет меня, и мне хочется снова плакать, но я беру себя в руки, и цинично язвлю:

- Не жалко такие деньги отваливать за бревно?

Макс как-то странно смотрит, но я в жизни не покажу ему, как сильно задевают меня его слова.

Пусть думает, что мне тоже все равно.

- Ты спала с ним сегодня?

Боже, я теперь не сомневаюсь, что упала в его глазах ниже некуда.

- Нет.

- Прощальный поцелуй?

- Нет.

- Если ты мне соврала, я тебя убью, - Головин злится, а я, если, честно даже не знаю почему.

Я усмехнулась абсурдности его вопросов и в ответ ожидала, что угодно, даже очередное оскорбление, но не то, что Макс начнет раздеваться. Он снимает с себя джемпер, затем футболку и остается в одних джинсах, которые держатся так низко на бедрах, что из-за них видно полоску трусов. Вместо того чтобы паниковать, я зачаровано смотрю на полуобнаженного Макса. Мышцы перекатываются под его кожей, но он не выглядит перекаченным атлетом, а скорее так, что слюнки текут. Кожа гладкая и манящая. Желание прикоснуться отдается в кончиках пальцах легким покалыванием.

Пока я занята рассматриванием и осознанием происходящего, Макс уверенно подходит ко мне и поднимает мои руки вверх. Моя кофта в считанные секунды оказывается на полу, и я остаюсь в тонкой белой футболке. Следом за кофтой Макс расстегивает на моих джинсах пуговицу и замок. Я не знаю, что он придумал, но мне становится немного страшно. Я пытаюсь перехватить его руки, но он твердо разводит их в стороны. Мы впервые за сегодняшнее утро смотрим друг другу в глаза, и у каждого из нас отражается слишком много чувств, чтобы понять, что друг у друга на душе. Смесь чувств в его взгляде парализует меня. Пользуясь моим замешательством, Макс стягивает с меня джинсы одним резким движением. До самого низа. И я удивляюсь его силе, потому что до этого момента мои джинсы кажутся мне слишком узкими и тугими настолько, что дома мне приходится одевать их лежа на кровати. А сейчас он болтаются на моих лодыжках. Я шокирована порывом Макса и как это ни странно, заинтригована. Хочу отойти от него подальше, но не успеваю сделать это, потому что мои мысли от действий Макса отстают конкретно. И вот я стою перед ним в футболке и в простых трусиках-шортах и вроде бы должна сейчас кричать, оттолкнуть Головина, но вместо этого издаю протяжный стон, когда его руки сжимают мои ягодицы и тянут их вверх. И так несколько раз.

Макс не отводит взгляда, а я чувствую, как мои ноги слабеют. Я чувствую, как между ног у меня становится влажно и горячо. Сил сопротивляться нет, но я бы все равно ничего не успела сделать, потому что в одно мгновение оказываюсь сидящей на барной стойке. Грубая ткань его джинс трется о кожу на моих бедрах, но мне все равно, потому что мое дыхание сбивается с привычного ритма, и все, что я сейчас хочу, так это ощутить губы Максима на своих. Но вместо поцелуя Макс стягивает с меня футболку, а затем лифчик, и со стоном припадает к моей груди. От ощущения его горячего рта меня просто разрывает на части. Низ живота начинает пульсировать, и я толкаюсь навстречу Максу. Никогда бы не подумала, что могу вести себя так развратно, и, если бы не Макс, который совсем нескромно сосал мою грудь, выбивая из меня всю стеснительность к чертям, я бы сгорела от стыда.

Мне уже мало происходящего. Я хочу большего. Мои ладони упираются в его грудь, и его разгоряченная кожа обдает их жаром. Руки скользят вниз, и я неосознанно царапаю косые мышцы его живота. Максим отрывается от моей груди и со свистом втягивает воздух.

Рукой Головин берет грубо меня за подбородок, и я вижу, как его глаза, которые стали почти черными, прожигают меня насквозь.

- Сука, - шепчет он и его губы накрывают мои.

Беспощадно и больно. Он терзает мой рот, засовывая язык так глубоко, что мне не хватает воздуха. Его зубы кусают мои губы, и я понимаю, что Максим зол и сейчас наказывает меня за что-то. Но его поцелуй настолько был желанным, что я позволяю ему так истязать мой рот. А когда Головин не встречает сопротивления, и вместе с его стоном, я чувствую, как ярость постепенно сменяется нежностью.

Я держусь за его плечи, стараясь прижаться к его телу, но рука Максима не дает мне сделать это. Он сжимает мой сосок пальцами, и наслаждение простреливает в низ живота. Теперь он глотает мой стон.

Не отрываясь от моих губ и приподняв меня, Головин стягивает с меня трусики. Сначала до колен, а потом тянет их вниз, сбросив на пол. Я инстинктивно сжимаю колени, но Головин не позволяет мне сделать это. Он толкает меня на спину, и холодная столешница заставляет меня выгнуться навстречу его губам, которые снова принялись страстно посасывать мою грудь.

Я больше не могу сдерживать стоны и почти кричу от удовольствия. Горячая дорожка из поцелуев от груди до самого низа живота заставляет меня задержать дыхание и вцепиться ладонями в края столешницы. Макс останавливается в самом низу, а я уже жду продолжения и просто не представляю, что все может закончиться.

- Если не остановишь сейчас, то потом будет поздно, - слышу голос Максима.

Только не это! Только не сейчас! Это подло и несправедливо – возложить ответственность на меня за происходящее. Я не могу отказаться, потому что нахожусь на грани, а согласившись, у Максима не останется сомнений в моей сущности. Я в отчаянии закусываю губу.

- Воооот. А бревно бы отказалось! А во-вторых, мне похер. Я слишком сильно тебя хочу, - хрипит Головин, и в ту же секунду разводит мои ноги так широко, что я чувствую, как тянутся мышцы на бедрах.

Его пальцы едва касаются моей кожи, заставляя меня дрожать от нетерпения. А когда Максим скользит в мою влагу и начинает размазывать ее по моей промежности, я не могу сдержать громкий долгий стон. Приподняв бедра, тянусь навстречу его рукам, но вместо них чувствую его горячий язык, который заменяет пальцы.

- Максииим, - тяну я, задыхаясь от нахлынувшего одновременно наслаждения и смущения.

Для меня его ласки слишком неожиданные и откровенные, слишком бесстыжие. Никогда ничего подобного я даже в голове не могла представить. Единственный мой любовник не был скромным, но, чтобы вот так, жадно и не стесняясь, заставляя меня вскрикивать от каждого прикосновения, этого никогда не было.

Губы Максима сменили его язык. Теперь Макс впился в мой клитор и медленно посасывал его, лишая меня воли и разума. Для меня ничего не существовало кроме его головы между моих ног и тех электрических разрядов, которые становились с каждым его втягиванием в рот все сильнее и сильнее. Сладость на грани боли, или боль на грани сладости. Мои стоны становятся громче от нарастающего напряжения, а бедра начинают подрагивать. Еще немного и мне кажется, что я разлечусь на кусочки. Максим словно чувствуя мое состояние, впивается пальцами в бедра, а движения губ становятся ритмичнее и чередуются с языком. И вот в какой-то момент я не выдерживаю и кричу. Кричу, потому что по телу проходят волны нереального удовольствия, и кроме них я ничего не чувствую.

В реальность меня возвращает Максим, который притягивает меня ближе к своему телу и одним рывком входит в меня. Мои мышцы туго обхватывают его член, и удовольствие снова завладевает моим телом

- Бляяя, - стонет он, а я вторю ему.

Никогда я так остро, так ярко не ощущала мужчину в себе. А когда Макс начинает двигаться, проникая в меня глубоко, я просто всхлипываю от каждого его толчка. И, кажется, что все, я уже испытала один фееричный оргазм, но низ живота снова сводит спазмами, которые в геометрической прогрессии усиливаются, и все что я могу, так это выгнуться навстречу Максу, и бесстыдно подмахивать ему бедрами.

- Даш, я не могу, я сейчас кончу, - Макс рычит, но я понимаю каждое его слово. – Давай со мной.

Он слегка надавливает на мой распухший и ставший слишком чувствительным клитор, и я тут же, в купе с его словами снова проваливаюсь в этот удивительный мир острых ощущений, где я взрываюсь и разлетаюсь яркими кусочками в разные стороны, как новогодний фейерверк. Спазмы наслаждения, скручивающие мой живот, заставляют меня содрогаться и снова кричать. Сквозь свой крик я слышу, как рычит Макс, и почему-то улыбаюсь. Чувство наполненности удовлетворения охватывает меня, и я полностью расслабляюсь.

Макс падает на мою грудь, и его вес приятно придавливает меня к столешнице. Пару минут мы лежим, стараясь выровнять дыхание, а потом Макс встает и отстраняется от меня. Я сразу чувствую холод и приподнимаюсь на локтях. Вижу, как он снимает с себя использованный презерватив, хотя в порыве страсти я даже не заметила, когда он успел его применить, и застегивает джинсы, которые даже не удосужился снять.

Меня, как топором по голове, накрывает осознание того, что только что между нами произошло. Картинки событий меняются в моей голове, как в калейдоскопе, и я испытываю такое чувство стыда и унижения, что если раньше в таких ситуациях мне всегда хотелось сбежать, то теперь я согласна только на смерть.

Избегая взгляда Максима, я пытаюсь сползти с барной стойки, но получается у меня это неуклюже, и я еще больше краснею. Из одежды на мне одни носки. Трусики валяются рядом, и я хватаю их и трясущимися руками надеваю их.

Боже, что я наделала?!

Следом за трусиками, я надеваю лифчик и футболку, и все это под пристальным взглядом. Мне стыдно и неловко. Я поворачиваюсь к Максу спиной, хотя, как говорится, поздно пить Боржоми. Макс увидел все, что хотел, да и вряд ли с его опытом он сейчас мог разглядеть во мне что-то новенькое, но я все равно смущаюсь.

- Я надеюсь, вопрос с бревном решен? – спрашивает Максим бесстрастно.

Он еще спрашивает. Неужели сам не видел, что я вообще забыла, где я и с кем, и, если бы он не оттолкнул меня, я бы так и осталась лежать на столе, выполняя любое его желание. Но молчу, потому что боюсь сорваться и наговорить грубостей.

Не понимаю, как он может быть таким бесчувственным. У меня до сих пор ноги трясутся. Я решаюсь взглянуть ему в глаза, и в ту же секунду жалею об этом, потому что ничего кроме циничной улыбки не вижу. Эта улыбка заставляет моим мукам совести прорасти во мне и окрепнуть.

Взглядом нахожу джинсы и ужасаюсь, потому что я реально могу одеть их только в положении лежа. Мне так хочется разреветься, и только остатки, уже, вконец, растоптанной гордости, не дают мне это сделать.

Мысленно приказываю себе взять себя в руки и напоминаю, что еще пять минут позора уже ничего не изменят. Я и так на дне. Поэтому хватаю джинсы и дефилирую мимо удивленного Головина к тахте. Ложусь и надеваю их за считанные мгновения. В глаза ему смотреть боюсь, поэтому слышу лишь смешок. Стараюсь не реагировать. Для меня сейчас важно уйти, а уж волю чувствам дам потом, когда останусь наедине с собой.

Когда натягиваю кофту, снова слышу голос Максима:

- Я так понимаю, у тебя больше нет вопросов?

- Ни одного, - кидаю ему, а сама уже натягиваю куртку.

- Ну, тогда до субботы.

Я не отвечаю, просто выхожу и кидаюсь к лифту. Подальше от этого места, где я окончательно и бесповоротно потеряла себя.

Полдня я катаюсь в автобусе из одного конца города в другой, потому что боюсь остаться одна. Да и вернуться домой в таком взвинченном состоянии я не могу. Лишний раз волновать родителей не хочется, да и нет у меня ответов на их вопросы, которые обязательно у них возникнут при виде меня.

Поэтому звоню маме и снова вру про работу, про подругу, и прошу не ждать меня. Затем на автомате захожу в магазин и покупаю бутылку виски, а потом еду в ближайшую гостиницу и снимаю номер. Для меня сейчас единственный выход – это напиться и забыть все то, что произошло сегодня.

Но забыть не получается. Во-первых, я никогда не пила виски, и сделав большой глоток прямо из горла, я просто захлебываюсь в кашле. А когда приступ проходит, и я решаюсь еще на несколько глотков, после которых я просто съезжаю с кровати на пол, и меня накрывает волна истерики. Я плачу горько, захлебываясь и кусая кулаки.

В этом момент я ненавижу себя, свою жизнь, и Игнатова с Головиным, которые сделали мою жизнь ничтожной. Я запуталась в себе, в своих чувствах, в своих желаниях.

А еще меня разъедает изнутри совесть. После того, что произошло у Максима, я чувствую себя грязной и использованной. Почему жизнь так жестока и несправедлива? Почему я открылась перед Максимом за считанные мгновения, зная, что не нужна ему. Почему так и не пустила Игнатова в свое сердце, хотя он готов был подарить мне весь мир? Мне больно осознавать, что Максим просто попользовался мной. Мне больно, потому что я понимаю, что никогда мне не переубедить его в суждениях в отношении меня, особенно после сегодняшнего секса. Крышесносного секса. Который я запомню навсегда. Господи, ну почему все так? Или я просто дура невезучая?

Слишком много вопросов, слишком много ошибок. И у меня один выход – продать договор и сбежать отсюда. Только так я смогу забыть обо всем и начать все сначала.

Я выпиваю еще какую-то часть алкоголя и засыпаю прямо на полу. Не от опьянения. Скорее от стресса. А когда просыпаюсь, на часах уже почти полночь. Я принимаю душ, привожу себя в более-менее божеский вид и еду домой.

Слава Богу, что алкоголя я выпила немного и сейчас не страдала головной болью, хотя лучше бы страдала, потому что, даже поплакав и немного поспав, я по-прежнему чувствовала себя довольно гадко.

Дома все уже и спали, и мне удалось бесшумно пробраться в свою комнату.

А на утро, как только проснулась, я сразу же принялась изучать все юридические сайты города. Я надеялась отыскать фирму с хорошими отзывами, потому что юрист требовался мне грамотный. Мне нужно было избавиться от договора так, чтобы комар и носа не подточил.

Посвятив изучению почти весь день, я все-таки нашла фирму, которая соответствовала моим требованиям. Судя по отзывам в «Бастионе» работали несколько юристов, которые предлагали свои услуги быстро, качественно и недорого. Я, не теряя времени, набрала номер, указанный на сайте, и уже на завтрашний день мне назначили встречу в одном из кафе нашего города.

Я очень волновалась, пока собиралась, и даже вышла намного раньше из дома, чтобы не опоздать. Мысли, что я, возможно, совершаю очередную ошибку, я старалась отгонять, и вообще не думать ни о чем, как о продаже. Даже об отце, который до сих пор нуждался в моей помощи. И вообще, я пока что шла за юридической консультацией.

Юристом оказался молодой человек довольно приятной внешности. Андрей Кортун. Блондин в очках и костюме. Образ соответствовал его профессии и почему-то сразу же внушил мне доверие. Я вкратце обрисовала ему ситуацию, и он меня обнадежил, что не видит никаких причин для того, чтобы сделка не состоялась. Цена за его услуги тоже порадовала меня. Может немного дороговато, но все же не заоблачная, как я предполагала ранее.

Договорились встретиться с ним на следующей неделе, хотя я готова была привезти ему этот договор прямо сегодня, но он с минуты на минуту уезжал в командировку и возвращался только во вторник. Конечно, это было для меня слишком долго, но пока у меня не было покупательницы, и, скорее всего мне придется встретиться с Максимом еще пару раз. Чтобы наши встречи не вошли в систему, нужно было срочно решить этот вопрос. Девушку, желающую выкупить у меня права и обязанности, можно было найти среди студенток нашего универа, но занятия начинались только с понедельника, а это означало, что эту субботу я проведу у Макса. Я отчаянно закусила губу, потому что вместо того, чтобы испытывать отвращение, мое тело предательски заломило от приятных воспоминаний. Лучше вообще не думать ни о Максе, ни о сексе с ним, но это было невозможно. Чем бы я ни занимала себя и свой мозг, я все равно мыслями возвращалась в его квартиру на злосчастную барную стойку.

Стараясь отвлечься от этих мыслей, все последующие дни я перебирала подходящие кандидатуры. Даже рассматривала вариант с Алиной Светловой. Но ей нафиг не нужен договор. У Макса и так слюни текут при ее виде. А мне нужна девушка, которая ну очень хочет быть с Максом, но при этом не имеющая шансов оказаться в его окружении. А еще она должна уметь держать рот за зубами. Иначе мой план провалится раньше, чем я успею перезаключить договор. Да и Головин вряд ли оставит меня в живых. Но я была готова на все, лишь бы вырваться из этого круга лжи и лицемерия. Единственное, что меня заставляло сомневаться в принятом решении, так это предупреждение Игнатова о грозящей мне опасности. Не знаю, насколько оно было реально, но в данный момент я не чувствовала угрозы. А еще как бы я сейчас ни ненавидела Игнатова, мне его не хватало. Я не была готова к тому, что он вот так вот в два счета исчезнет из моей жизни. И если с одной стороны, я, конечно, радовалась, что мои обязательства перед ним погашены, то с другой мне очень хотелось поговорить с ним. Как с другом. Узнать все ли у него в порядке. Я даже дважды набирала его номер, но телефон был отключен. И, я понимала, что вряд ли он когда-нибудь окажется включенным.

А еще был этот огромный червяк, который грыз меня изнутри, и не давал мне забыть о том, что я переспала с Головиным. Я вообще не знаю, как это произошло. Словно у него был пульт переустановки моего программного обеспечения, а проще головы. Вот я его ненавижу и хочу бежать от него как можно дальше, а уже через минуту кричу от наслаждения. И чем больше я копаюсь в себе и ищу ответ на этот вопрос, тем больше убеждаюсь, что я просто этого хотела. Наплевав на обстоятельства, на его отношение ко мне, и самое страшное, что я нисколько не разочарована. Даже наоборот. Мне это понравилось. И я этого желала. И если бы не обстоятельства с этим договором, я бы хотела быть рядом с Максом всегда. И, сейчас была уверена, что, сколько бы суббот мне ни осталось рядом с ним, я проведу их без сожаления. Одна, две или три? Мне без разницы. Мне плевать на чье-то мнение обо мне, плевать на отношение Максима ко мне. Я, наконец-то, буду делать то, что хочу. А на самобичевание и осознание ошибок у меня потом будут годы.

Поэтому, когда от Максима в субботу приходит СМС с сообщением, что он ждет меня в шесть вечера, я готовлюсь к поездке с самого утра. Он хочет владеть мной? Ну, что ж он получит меня на блюдце с голубой каемочкой. Вернее, с черной. Потому что я одеваю свой самый красивый кружевной комплект нижнего белья черного цвета, вместе с которым идет кружевной пояс для чулок, ну и сами чулки. Если мне суждено помнить Головина всю свою жизнь, то я постараюсь, чтобы он тоже как можно дольше не мог забыть меня. Сверху короткая черная юбка с запахом и темно-зеленая блузка без рукавов.

Со всеми этими сборами я не заметила, когда мой телефон разрядился. Уже на выходе я бросила его в сумку вместе с зарядкой. На всякий случай.

В такси меня трясло так, что зубы стучали. Вся моя уверенность таяла, как снег. Но из такси бежать было некуда, а потом все на автопилоте. Пришла немного в себя, когда уже стояла у двери в квартиру Максима и нажимала звонок. Надавав себе мысленных оплеух за то, что от волнения вышла из роли роковой красотки, собрала всю волю в кулак и натянула свою лучшую улыбку.

Максим открыл дверь сразу же. На нем были джинсы и обычная футболка, выгодно подчеркивающая его мышцы. На лице снова эта небритость, я вдруг поняла, что, несмотря на все, что между нами происходит в последние дни, я скучала по этому мерзавцу. Мое сердце забилось быстрее, и щеки покрыл предательский румянец.

- Ты? – Максим был удивлен.

А я ожидала от него все, что угодно, но только не удивление. Я смотрела на него, и у меня складывалось впечатление, что он меня сейчас никак не ждал.

После некоторых сомнений Макс все же отошел в сторону и пропустил меня в квартиру. Я снова занервничала, и чтобы не выдать себя, сразу же сняла обувь и пальто, и прошла в центр комнаты, повторяя про себя, что у меня все получится. Повернувшись лицом к парню и увидев его немного растерянный взгляд, я подумала, что все идет, как надо.

Медленно вытащив блузку из юбки, я постаралась как можно эротичнее снять ее через голову.

- Ты чего делаешь? – Глаза Максима распахнулись в шоке.

- Суббота, секс по расписанию, - напомнила я ему, кидая в его сторону блузку. Макса она не достигла, но от меня отлетела на приличное расстояние.

Следом за блузкой я расстегиваю юбку, которую тоже кидаю в Головина, но ее постигает та же участь, что и блузку.

- Какого хера ты творишь? - рычит Головин, хотя я вижу, как его глаза просто пожирают мое тело. И мне, несмотря на то, что я стою почти обнаженная, становится жарко.

Актриса конечно из меня никудышная, и меня потряхивает ни то ли от страха, ни то ли от предвкушения, но я стараюсь держаться намеченного пути.

- Даш, блядь, оденься! – голос Головина становится жестким и холодным, а в его глазах я вижу лед, и почему-то мое сердце падает куда-то вниз.

Я понимаю, что он справился со своим влечением, и у меня даже стоя перед ним в лучшем своем белье не получилось вызвать его интерес. Я все же надеюсь, что мне кажется его безразличие, и я провожу ладонями по телу от груди до бедер. Чувствую, что выгляжу нелепо, и начинаю сгорать от стыда.

- Я сказал, оденься! – Максим злится.

Он хватает свою футболку, которая лежит на диване рядом с ним и кидает прямо в меня. Я ловлю ее и прижимаю к себе. Мои руки трясутся. Ощущаю себя полной дурой. Хотя я и была ей всегда. С чего я вдруг возомнила, что смогу, если не покорить Головина, то хотя бы оставить след в его жизни. Он таких, как я, щелкает как орехи. На глаза наворачиваются слезы, и чтобы сдержать их, я закусываю губу.

Головин видит мое состояние, и я жду, что сейчас услышу его смех, но вместо него Головин говорит тихо, но при этом разделяя каждое слово:

- Даш, я тоже тебя хочу. Очень. Но давай потом. Просто оденься сейчас.

Я не понимаю, что происходит всего несколько мгновений ровно до того момента, как в ванной открывается дверь и оттуда выходит женщина. Слышу, как Макс стонет, а я замираю от неожиданности.

Женщина видит меня сразу и сразу оценивает цепким взглядом, от которого я прихожу в себя и дрожащими руками натягиваю на себя футболку Макса, в которой просто тону. Она по сравнению с моей юбкой и блузкой просто паранджа.

- Отличное белье, - говорит она ровно, - я бы на его месте клюнула. Если не поможет, то он любит пирожки с картошкой.

Я бледнею, краснею, зеленею, и еще хрен его знает, что со мной происходит, но когда слышу слова Макса, то просто теряю дар речи.

- Мам, это Даша. Даш, это моя мама Ольга Сергеевна.

Я просто киваю головой, потому что ни на что иное не способна.

- Я не откажусь от кофе, - говорит Ольга Сергеевна и направляется к барной стойке.

Максим кивает головой в сторону кухни, и я с трудом делаю шаг. Видя мою реакцию, Головин насмешливо корчит рот и жмет плечами, говоря этим жестом, что он меня предупреждал.

Мы садимся с Ольгой Сергеевной за стол, а Максим готовит кофе. На столе стоит коробка с пирожными, и когда передо мной возникает тарелка со сладким лакомством и ароматным кофе, я понимаю, что не смогу даже притронуться к еде.

Ольга Сергеевна смотрит на сына, а я пользуюсь моментом и украдкой пытаюсь рассмотреть маму Максима. Красивая, ухоженная, стройная блондинка с волосами до плеч. Возраст определить сложно, и лишь небольшие морщинки-лучики вокруг добрых глаз говорят о том, что ей около пятидесяти. Глаза такие же синие, как у Максима. Раньше я думала, что Макс похож на отца. Я очень сильно заблуждалась. Он очень похож на маму.

- Я рада, что у тебя наконец-то появилась девушка, - говорит она сыну.

А сын тем временем сложил руки на груди, и чуть склонив голову, мило улыбается и даже не собирается отвечать ей.

Это решаю сделать я. Не хочу врать ей. Не хочу, чтобы еще один человек разочаровался во мне. Да и как она могла такое подумать, увидев меня в неглиже?

- Я не его девушка.

Мать и сын поворачиваются ко мне. Ольга Сергеевна смотрит на меня с полуулыбкой, Макс выжидающе, и я заливаюсь краской. Мне стыдно перед мамой Максима. Но винить в своей глупости мне некого, поэтому все, что я могу сделать, так это опустить глаза.

- Я лучше пойду, - это лучшее, что я могу сделать сейчас.

- Ну, что вы, - Ольга Сергеевна берет меня за руку, и я несмело поднимаю глаза, пытаясь увидеть подвох в ее словах. Но вместо этого вижу улыбку. – Он Вас обижает? Так я ему быстро задницу надеру.

Я смущаюсь еще больше и мотаю головой, не веря своим ушам. Не думала, что такая женщина может так легко ругаться. И вообще, она должна боготворить своего сына и отваживать от него таких бесстыжих охотниц на его руку и сердце, как я.

- Мам, мне двадцать три, - нисколько не смущается Головин. Мне даже, кажется, что его забавляет ситуация.

Он спокойно ест пирожное и запивает его кофе. И я бы с удовольствием рассказала Ольге Сергеевне, какой мерзавец у нее сын, как он выкупил меня у Игнатова, и как мое сердце стучит в три раза быстрее рядом с ним, несмотря на то, что он бессердечный и я совсем не в его вкусе. Но не могу. Не хочу ей делать больно. Не заслужила она. Да и права у меня нет такого.

- А если я его обижу? – я не знаю, откуда у меня смелость, но слова сами из меня вылетают, и я смотрю прямо в сапфировые глаза Максу. Хочу видеть его реакцию, но он даже бровью не ведет на мой выпад и продолжает наслаждаться своим кофе.

- В таком белье? Вряд ли, - отвечает женщина, улыбаясь.

Макс переводит глаза на мать, и его губы растягиваются в искренней улыбке.

- Мам, ну хватит смущать Дашу.

Продолжая улыбаться, Ольга Сергеевна поворачивается к сыну. И я вижу, что эти двое безгранично любят друг друга. Между ними столько света и тепла. Они понимают друг друга с одного лишь взгляда. Понимают так, как могут только мать и сын. Ольга Сергеевна души не чает в своем ребенке, в ответ Максим боготворит свою мать. И если он полюбит кого-то так же преданно и беззаветно, то я просто завидую той счастливице.

Мне почему-то становиться грустно. Грустно, потому что я вижу, что Максим совсем не плохой парень, но почему он тогда был так груб со мной в нашу последнюю встречу. Поверил Игнатову, который раскрасил наши отношения своими лучшими красками? И если поверил, то зачем согласился на этот договор? Он же совсем не выгодный для него. Хотел меня в свою постель, так в его постели я оказалась бы в любом случае. Может не так быстро, но это случилось бы все равно. И случится еще раз, и я не буду ни думать о причинах, ни жалеть об этом. По, крайней мере, сейчас.

Единственное, что я хочу, так узнать, зачем это все Максу? Зачем ему я и этот гребанный договор? И узнать ответ я могу, только задав этот вопрос прямо в лоб Головину. Нужно только выбрать подходящий момент. И если он мне расскажет о своих мотивах, то я тоже поведаю ему свою историю. А там будь что будет.

Но придя к такому решению, сделку с продажей договора отменять пока что не буду. Ведь не факт, что Макс пойдет мне навстречу и откроет мне все свои мысли и желания.

Пока я размышляю, Ольга Сергеевна допивает свой кофе, так и не притронувшись к сладкому искушению, и встает со стула:

- Ну, все, Максим, мне пора. Надеюсь, что ты в ближайшее время порадуешь мать и появишься дома хотя бы ненадолго. А свами Даша приятно было познакомиться. Надеюсь это наша не последняя встреча.

Я уверена, что последняя, но все же выдавливаю из себя подобие улыбки и слишком тихо говорю:

- Мне тоже.

Я не вру сейчас. Просто обстоятельства такие, что вряд ли мы подружимся и будем с ней общаться.

Максим провожает мать, и они что-то шумно с ним обсуждают, но я не ничего не слышу, потому что замерла в ожидании. Либо он останется в таком же доброжелательном расположении духа, либо просто порвет меня за мою выходку.

Я жду, и как только в квартире наступает тишина, мое тело напрягается, как тетива в луке. Я не слышала, как он подошел ко мне. Просто почувствовала его присутствие за спиной. А потом его дыхание на шее и горячие ладони на талии. В животе сразу же что-то сладко обрывается, а следом его шепот:

- Ну, что, мышка, попалась?