Глава двадцать третья

Итак, в активе у меня было полно всего, а в пассиве — неудачи на любовном фронте, возможная депрессия на этом фоне, какое-то задание от отца и вопль маршала, который до сих пор стоял у меня в ушах.

Прошли уже сутки, и я на новой, идеальной просто площадке принимала поставку провизии, а ор оскорбленного до глубины души маршала словно только что утих:

— Вы собираетесь торговать дерьмом от имени королевского гарнизона?

Ну да, а что? Ведь деньги не пахнут. Я так и сказала, но в глазах маршала плескался священный ужас. Какие мы нежные, ну просто цветочек.

Но то ли он переспал с этой мыслью и смирился, то ли выключил эмоции и включил мозги, но с утра, после зарядки и завтрака, мы приступили к строительству площадки, а маршал и слова не сказал. Переобулся на лету, как говорят, а петушился-то, возмущался! И про честь державы упомянул, и про воинскую гордость, и про всякие гордости и достоинства, и про светлые образы… Эх, когда на кону начинают появляться деньги, идеализм быстро капитулирует.

Еда доехала тихо и мирно, ее никто не жрал, даже мухи не садились на бронезавров. Подтаяла маленько, но приняли мы в этот раз все четко, хотя кое-что Ким выкинул — есть уже было нельзя. Ну и то, что я скормила морлоку, мы тоже списали. Но пусть и не эталонно, пусть еще требовалось поработать, начало было положено и таким образом провизия впредь должна была доезжать до гарнизона. Магов-то у нас много — и аэромантов, и аквамантов, так пусть тренируются и работают на благо гарнизона!

Я, конечно, сделала внушение, что восемь часов, ладно еще ночь, но не тридцать же часов! Бронезавры все же не такие и медленные, не надо просто на ночевку устраиваться и спать до отвала. Видимо, практика «как доедем, так доедем» была в порядке вещей, так что дед со своей Летицией просто слегка халатно отнесся к своим обязанностям. Ну ясно, что он недоумевал, чего я так возмущаюсь. Все так делают, а ему нельзя?

Я приказала Киму внести дополнение в договор по срокам поставки.

После этого мы разбирали поставку на складе. Неужели и сейчас что-нибудь пропадет? Ким заверил, что в наше отсутствие никто ни на что не покушался. И-де-аль-но все. Как в учебнике. Это по факту, но были еще и бумаги.

Конечно, бумаги я истребовала под тем благовидным предлогом, что у меня претензии к сельчанам. Рейджи не то чтобы отдали мне их охотно, но и без особого сопротивления: надо так надо. Это смутило, но, может, там все было — не подкопаться, или они были вообще ни при чем.

Вот только папаня писал, что у меня расследование. Этим самым папой я могла прикрыться, если что. Ну и стало немного понятно, что причина моей ссылки сюда не только оценки, но и доверие, которое нужно было оправдать. Честно, я бы без этого тяжкого груза как-то прожила, но радовали перспективы. Справлюсь здесь — откроются новые возможности.

Э-хе-хе, вот только папа считал, что я в этом сколько-то понимаю… А я пока смотрела в бумаги и не видела там ровным счетом ни-че-го. Точнее, ничего криминального. И даже вроде бы с платежами все было на первый взгляд ясно, в цифрах-то я худо-бедно разобралась. Если смог кварплату платить в нашем мире, то и с остальным справишься. Вот отгрузка — вот оплата. Ну, немного задержали, подумаешь, всякое бывает. Что там мне староста говорил — за что у него до сих пор нет оплаты?..

Нашла несоответствие, ура! Но сумма, насколько я уже разбиралась в местных деньгах, настолько мизерная, что даже и не придраться. И вообще, несмотря на то, что по договору оплата идет в течение недели с даты отгрузки — ага, значит, срок считается с того дня, как из деревни выехала телега, — ее по факту делали пару раз в месяц, но целиком. А зачем?

Это странно. Нет, понятно, когда совсем денег нет, как это бывает с кредитами. Просрочка, но потом получил зарплату и внес сразу все платежи. Или когда вроде бы деньги есть, но нужны позарез на что-то другое — холодильник починить или сапоги напрочь расклеились. Но тут впечатление, что Рейджи просто лень было возиться. Что же, тоже логично… Или нет?

Они относятся к королевской казне и деньги идут им оттуда…

Я всерьез зарылась в размышления. Так, по идее схема была довольно простой. Гарнизон расписывал нужды, эти нужды им утверждали и выделяли определенную сумму из казны. Кое-что вот не одобряли. Например, судя по бумагам, в начале года маршал запрашивал средства на приобретение нескольких крылоконей, а ему отказали, мол, достаточно и нечего тут устраивать барскую жизнь. А за несколько лет до самого маршала я нашла ряд запросов на капитальный ремонт — а выделили только на косметический. Тоже без претензий, казна не бездонная. Так что, чисто все?

Может, и нет, подумала я, глядя, как Пыль пробирается через окно с очередной мышью. Подкармливает она меня, что ли? Я что, настолько плохо выгляжу?!

А вот например… Когда мы собирали деньги с родителей, благо сейчас уже почти такого нет и не надо с этим возиться, собирали вроде бы как на цели — ремонт, закупка… К тому же собирали-то все, а вот закупали не все и не сразу, к тому же не все дети сдавали тут же… Так вот классные руководители тогда запускали руку в школьный кошелек, потом докладывали, конечно, то есть фактически не было воровства, просто — пользование чужими денежными средствами.

И Рейджи делают так же? Но, черт их возьми, зачем? А логически все довольно стройно, потому что они родня и рука, как говорится, руку моет. Но по кой леший им здесь, в глуши, пользоваться деньгами? Их и не потратить же никуда?..

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​И суммы все какие-то довольно ничтожные. Если исключить еду, потому что тут ни до какого магазина не доберешься, то будто бронезавра нанять…

Я вздохнула. Нет, тут явно нужны другие мозги. С одной стороны — поймала за руку, можно спросить?

И я таки спросила. И даже растерялась, когда ответили.

— Так удобнее, — пожал плечами папа Рейджи. — Процентов до двух недель нет. А что мне постоянно гонять деньги туда-сюда?

— А как, кстати, вы эти платежи отправляете?

— Так вот кто-то из нас до речного порта ездит и там капитану передает, — поведал он. — Так быстрее, ну и почта королевская. Капитан на это уполномочен. А если деньги приходят сюда, опять же через капитана, то точно так же в деревню отвозим.

Ага, точно, староста говорил, что финансирование идет из гарнизона, но как бы и из казны. Ну все верно, тогда он бесился справедливо, но это не я тупая — просто еще не привыкшая.

Я смотрела в честные глаза Рейджи, всех троих, и меня грыз червячок сомнения. Ну даже если они запускают руку в казну…

— Я эту практику отменяю, — мрачно сказала я. — Теперь все платежи — сразу по мере поставок. Обоз выехал — пошла оплата. Все равно на нас риски, что еда не доедет, так и в договоре написано.

Так-то да. Почему были такие условия — я не знала, а раз не знала, то и менять не могла. Лучше всего было это обсудить с маршалом, но он все еще гневался на меня из-за композита. Впечатление, будто я ему в душу наплевала, хотя, может, все же и да?.. Прошлась ботинками по его вере, так сказать, в человечество.

Зато следующий день встретил нас ослепительным солнцем, криками «ура» и всеобщим ликованием. Работы были заброшены, ссоры забыты — начиналась спартакиада.

У меня в итоге вышло восемь команд по четыре человека — всех желающих я снять с дежурства не могла, но пообещала, что и на их улице обязательно будет праздник. Команды противостояли друг против друга, четыре на четыре, формируя дополнительные и непредсказуемые препятствия соперникам. Причем препятствия можно было создавать коллективно, а вот проходить полосу — только четверым. То есть против одной четверки у меня стояло на всем протяжении шестнадцать человек. Четверка могла выбивать соперников, и если они выбивали больше, чем четверых, то другая четверка могла начать с того уровня, на котором закончила первая. Если же четверка не справлялась, то следующая начинала с нуля.

Ну, это у меня такое реал-рпг, подумала я. Я как гейм-мастер. Интересно же! И голову здорово разгрузить от цифр.

Первая четверка начала очень резво, но двоих сразу выбили — уже на болотце, а из соперников выбыл только один. Дальше, через небольшой лабиринт с огнем, пробирались уже двое, и все было бы здорово, потому что проходили как раз аквамант и геомант, но они не рассчитали, слишком сильно шарахнули по огню и оказались присыпаны обрушившейся крышей. Команда спасателей, состоявшая из самых опытных основных, тут же их откопала, так что обошлось без жертв, но второй четверке пришлось начинать все с начала.

Было и еще одно правило: если кто-то из четверки проходил этап и выбивал лично двух соперников, он мог присоединиться к четверке новой. Как бы приобретал очки. Вторая четверка ошибки учла, прошла и болотце, и лабиринт без потерь, выбив еще двоих соперников, но все четверо срезались на плоте. Вот незадача! И я видела ошибки, конечно, видела, сверху-то оно виднее, мне специально башню отстроили. Но ради этого все и затевалось.

Основной отряд слишком зациклен на постоянных парах, их следовало разбивать, чтобы бойцы не терялись в любой ситуации. А запасники тоже владеют магией — кто неплохо, а кто и вовсе классно, но вообще не умеют учитывать навыки партнера по команде, теряются, забывают об окружении и в итоге проигрывают даже не соперникам, а себе! Так, например, то, что никогда не сделает профессиональный игрок: если ему попал мяч, но он понимает, что его не добросит или что соперники с этого места его отобьют, опередят, помешают, — он никогда не будет делать «все сам», отдаст тому сокоманднику, у кого шансов больше. А у нас пока доминировала не командная игра, а соревнования между членами команды…

Так что я напряженно высматривала, кто и где себя показал, еще и записи делала, пригодятся. А потом вдруг не то что услышала — поняла, скорее, что за плечом у меня кто-то стоит, и даже догадалась кто, но не обернулась. Еще повернусь, он морду скорчит, я не сдержусь, и все настроение будет испорчено. А так между нами была почти что идиллия.

В третьей четверке была Аттика. Моя умничка Аттика, и три этапа команда прошла довольно легко. А на плоту, который еще и закрутили водоворотом, она применила то же, что я в драке с морлоком, только с воздухом — серия мощных ударов, и плот со всей дури понесся к небольшому островку. Плот чуть не развалился, конечно, но до берега дотащились. На острове нужно было что-то сделать с маленьким вулканом.

И я пока не представляла, как вообще такое реально. Залить водой? Засыпать песком? Но я недооценила умничку Аттику.

Похоже, это был шок даже для команды соперников, потому что они обалдели настолько, что не стали мешать. Четверка не принялась атаковать вулкан сходу. Они под руководством Аттики смешали из земли и ледяной воды огромную вязкую массу, и уже сама Аттика четким движением постепенно накатывала его на вулкан. Затратили времени немало — нужно было и охлаждать массу, и саму землю вокруг вулкана, и толкать массу вперед к жерлу. Но в итоге вулкан остыл и был закупорен. После чего команда устало вздохнула и бросилась на вершину, восторженно вопя.

Мы тоже вопили. И я вопила. Ай да Аттика! Ай да молодец! Но из соперников выбыл только один, так что они сошли с дистанции, и последние начали снова, с начала.

Соперники свои ошибки учли, но «чинить» тот же вулкан они уже не могли, а новая четверка тоже насмотрелась на правильные решения. Оставался последний этап — водопад, из которого нужно было выйти сухими. Капрал Безер, который в последней четверке был явным лидером, слегка растерялся. Да-да, нужно перекрыть как-то воду или хотя бы разделить ее на потоки, но для этого нужно несколько аэромантов, а где их взять? Он попытались прорваться, но — увы! — этим и окончили игру. А ведь можно было сообразить земляной зонт или отвести воду в сторону! Но я подудела в дудку, все отправились на обед, а после обеда и отдыха команды поменялись местами.

Поначалу накал страстей был не тот, все-таки ощущение новизны ушло. Но уже по мере того, как первая четверка пробиралась через грязевой поток, все вернулось на круги своя. Задания были разными, решения тоже, еще был мостик с подвохом — как только на него ступили, он тут же развалился, потому что держался на соплях, то есть на глине. Надо сказать, что эти устроители препятствий подошли более изобретательно, потому что препятствия были не такими явными, зато более коварными. Кроме мостика, это была пещера с ветром, ледяное озеро, причем подстроено было все так, чтобы четверка лишилась до того геоманта…

— Все огромные молодцы! — заорала я, даже не подумав подсчитать очки у каждой команды. Это не было целью, в конце-то концов. — И знаете что? У нас ничья! Я вами горжусь! Мы на многое способны, но будем способны еще на большее! А после праздничного ужина у нас — танцы!

Зачем я решила это устроить? Не знаю, наверное, вспомнила, что в кино танцы были прям самым-самым. Но это там, в моем мире, где все эти обжиманцы были частью социальной игры. Здесь все подтягивались, подпевали музыке, которая неслась из старого граммофона, шутили, смеялись, танцевать никто и не подумал…

— Опять этот звук, — сказала Аттика.

— А? — нехотя обернулась я.

— Ну, помните, лейтенант? Тот самый. Который был тогда в лесу. — Вопреки привычке, Аттика даже не вопила. — После него еще морлок испугался и удрал. Помните?

А… ну да. Испугался, точно. Аттика совершенно права. Но я ничего за смехом и музыкой не слышала.

Или все-таки слышала? Если сосредоточиться, отстраниться от ближайших звуков, то, кажется, это он. Тот самый свист. Почему на память сразу пришла «Собака Баскервилей»? Там был вой, но…

А вот смертей нам не надо и других неприятностей! И вообще — все в порядке. Мы веселимся, танцуем, день прошел хорошо. Нет никаких проблем и не будет. Подумаешь, свист, а еще, кажется, рев какой-то…