Глава 40

На утро проснулась раньше, чем обычно, нервное возбуждение не давало мне спокойно лежать в постели. Мысли о предстоящей встрече с Иваном крутились в голове, мешая сосредоточиться на чем-то другом. Постаралась отвлечься, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, но волнение не отпускало. Тщательно подготовилась к встрече, выбрала простое, но элегантное платье. Каждое движение казалось медленным и осознанным, как будто я пыталась контролировать каждую деталь, чтобы успокоиться. Внутри меня бурлили эмоции – страх, надежда, тревога. Я не знала, чего ожидать от этого разговора, но понимала, что он будет решающим. Когда часы показали время нашей встречи, я начала нервно прислушиваться к каждому звуку снаружи. Сердце замерло на мгновение, а затем бешено заколотилось, стоило только услышать, как разъезжаются двери лифта в подъезде. Я медленно подошла к двери, пытаясь успокоиться, и открыла её. Иван стоял на пороге моей квартиры, измученный и грустный. Его лицо, обычно такое уверенное и решительное, выглядело уставшим и изможденным. Глаза, в которых всегда сверкала энергия, сейчас были полны боли и сожаления. Я смотрела на него, чувствуя, как к горлу подступает комок. Все мои эмоции – любовь, разочарование, надежда – смешались в один вихрь, который грозил поглотить меня. – Привет, – тихо произнес он, едва улыбнувшись. – Привет, – ответила я, стараясь держать голос ровным. – Проходи. Отошла в сторону, позволяя ему войти. Его шаги были тяжелыми, и я почувствовала, как от него веет тревогой. Он прошел в гостиную, и я следовала за ним, ощущая, как в голове проносятся тысячи мыслей, одна хуже другой. "Что-то случилось с детьми? Или он просто так долго не выходил на связь, чтобы наконец сказать, что между нами все кончено?" Иван опустился на диван с видимой усталостью, и я заметила, как его плечи поникли, будто весь мир давил на них. Он выглядел изможденным, словно не спал несколько ночей. Мое сердце сжалось от боли и беспокойства. Села напротив, не сводя глаз с его лица. – Саша, мне нужно тебе кое-что сказать, – начал Иван, его голос был хриплым и напряженным. Я увидела, как он опустил глаза, будто собираясь с мыслями. – Что случилось? – спросила, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. Он вздохнул, проводя рукой по лицу, и наконец заговорил: – Моей жене стало совсем плохо. Все эти дни я провел рядом с ней в больнице. Шло обследование, и врачи дали неутешительные прогнозы. Мои глаза наполнились слезами. Несмотря на все наши обстоятельства, я не могла не сочувствовать ему. Это должно быть так тяжело – видеть, как кто-то, кого ты любишь, страдает. – Иван, – начала я, не зная, что сказать. – Мне так жаль. Это должно быть ужасно. – Да, это очень тяжело, – признался он, его голос дрожал. – Я не знал, как сказать тебе об этом. Всё так запутано. Я пытался быть с ней, поддерживать детей и думал о тебе и нашей дочери. – Ты не должен был проходить через это один, – сказала я мягко. – Ты мог бы сказать мне. Я понимаю, что это сложно, но мы должны быть честными друг с другом. – Я знаю, – ответил он, его глаза наполнились болью и раскаянием. – Я просто боялся, что ты не поймешь, что подумаешь, будто я использую это как оправдание. Он взял мою руку, и я почувствовала, как его пальцы сжимаются вокруг моих. Иван вздохнул, снова поглаживая лоб. – Сейчас для моих детей это очень тяжелый удар, Саша. Их мать умирает. До этого они жили надеждами, что она очнется, что всё наладится. И… сейчас не лучшее время, чтобы строить семью, – его голос дрожал, а глаза блестели от слез. Его слова пронзили меня, как нож. Не лучшее время, чтобы строить семью? Значит, он воспринимает меня и нашего будущего ребенка как временное утешение, как какую-то игру в семью? Боль от его слов сжала сердце. – Ты думаешь, что мы… что я играю в семью? – прошептала, не в силах скрыть горечь в голосе. – Что наш ребенок – это просто… неподходящий момент? Иван посмотрел на меня, его лицо было искажено болью. – Нет, Саша, ты не понимаешь… – начал он, но я перебила его. – Нет, Иван, ты не понимаешь, – голос задрожал, слёзы покатились по щекам. – Я знаю, что сейчас сложно. Я знаю, что твоим детям нужно внимание и забота. Но я тоже часть этой жизни. Я не просто временная подмена. Я ношу твоего ребёнка, и это не просто временное утешение. Я готова быть рядом, готова поддерживать вас. Зачем ты отталкиваешь? Он попытался дотронуться до меня, но я отстранилась, чувствуя, как во мне закипает гнев. – Ты думаешь, что сейчас не время для нас, для нашей семьи, – продолжила я. – Но разве семья не должна быть поддержкой в трудные времена? Разве ты не должен быть рядом со мной, с нашим ребёнком, когда я нуждаюсь в тебе больше всего? Иван опустил голову, его руки дрожали. – Я понимаю, что ты чувствуешь, Саша. Но мои дети… они тоже нуждаются во мне. Я разрываюсь между ними и тобой. Я просто не знаю, как справиться со всем этим. – Тогда тебе нужно сделать выбор, Иван, – сказала я, чувствуя, как гнев смешивается с отчаянием. – Я не могу ждать вечно, надеясь, что ты решишь быть частью нашей жизни. Если ты хочешь быть с нами, ты должен быть с нами полностью. Если нет, то скажи это сейчас. Он поднял голову, его глаза были полны боли.