37. Влад

Видеть ее живой, с улыбкой на лице — огромная радость. Да, ушибы и синяки никуда не делись, но самое главное, что она была жива! Я не могу описать, что испытал, когда вернулся в палату. Облегчение — слишком слабое слово, которое не может отразить всю гамму чувств и эмоций, возникших во мне.

Я готов был сидеть с ней рядом хоть сутки напролет, держать за руку и смотреть в любимые глаза.

Ее память… Это было неожиданно. И я не был готов к подобному, но совершенно не жалел, что решил этим воспользоваться. Пусть это будет судьба или случай. Неважно. Главное, что это — возможность вернуть наш хрупкий мир к жизни. И только мысль о ребенке отравляет мою радость. Мне еще предстоит обдумать, осознать и принять. И сделать выбор в этот раз.

Хотя разве он по-настоящему есть? Разве смогу я потребовать от любимой женщины отказаться от заветной мечты? Нет. Я еще помню, что чувствовал, пока ехал в больницу, и не хочу испытывать то же самое снова. Если для ее счастья нужен ребенок — пусть. Я научусь с этим жить.

Когда приходит медсестра, мне остается только попрощаться с Сашей и выйти в коридор — тишина изредка нарушается голосами где-то за поворотом. Видимо, палата в дальнем конце крыла. Подхожу к окну, разглядываю больничный двор, по которому неторопливо прогуливаются редкие прохожие — то ли пациенты, то ли работники. В голове так не вовремя всплывают воспоминания…

… Я вернулся пораньше по случайности — из-за идиотской рассеянности забыл распечатанный вариант документации. Можно было бы обойтись без него, но я привык иметь под рукой бумагу, а сделать небольшой крюк до дома еще успевал.

Едва открыв дверь, понял, что Жанна не одна. Похоже, ее верная подруга — моя сестрица — уже была здесь. Наверняка успокаивала мою жену или отговаривала. Не хотелось с ними видеться. Я принял решение и взял на себя ответственность за последствия. Но был уверен, Ольга попытается присесть на уши Жанне.

— Так ты точно решила? — доносится до меня голос сестры.

— Конечно. Я что, дура — рожать сейчас? — невольно проворчала моя жена. Я живо представил, как она сморщила идеальный нос.

— Но ты можешь больше не залететь!

— Ой, я тебя умоляю. Зато знаешь, как Влад теперь на меня смотрит? Да он ноги мне готов целовать за то, что я ради него согласилась аборт сделать.

— То есть в любом случае сделала бы? — изумилась Оля.

— Естественно. Говорю же — рано мне ещё. Да и Кир тоже не хочет.

— Ты что, собралась и дальше с ним?..

— Нет-нет, — слишком быстро ответила жена. — Просто к слову пришлось. Никому этот ребенок не нужен…

Дальше я не слушал. Просто вышел, напрочь забыв про документы и проект в целом. Впервые подвел начальника, сорвал переговоры. Потому что пошел в бар и напился до чертей в глазах. Кажется, даже подрался — ничего не помнил утром, когда очнулся в обезьяннике.

Я не понимал, как мог любить эту женщину, как мог не разглядеть ее притворства. Это будто другой человек, не моя жена. Но стоило вернуться домой, как она взялась ненавязчиво давить на мое чувство вины — что не дозвонилась, что не забрал ее после аборта и много всего.

А я будто умер. Там, в коридоре, когда слушал ее откровения. Мои слова о разводе Жанна не восприняла всерьез сразу. Когда же до нее дошло, что я не шутил, меня ждал грандиозный скандал. Но мне было уже плевать.

Сестра обрывала телефон, пытаясь образумить меня, но это было бесполезно. Больше я не слышал ее, решив никогда не позволять никому приближаться ко мне настолько близко.

И так было, пока я не увидел Сашу в той самой кофейне в Питере…

Из воспоминаний вырывают голоса медперсонала. Вздрагиваю и возвращаюсь в настоящее. Да, пережить новость о беременности непросто. Однако… В этот раз я не повторю ошибки. Да, пусть это не мой ребенок. Но я приму его, воспитаю. Сейчас у нас с Сашей есть шанс стать настоящей семьей. Я давно смирился и принял, что останусь одиноким. Затем появилась Санни. И я поначалу опасался, что в какой-то момент ей захочется детей. Когда же она смогла довериться, открыться полностью и рассказать о своем прошлом, я вздохнул с облегчением.

Теперь же снова крутой поворот, но я не собираюсь отступать. Возвращаюсь к палате, но не успеваю открыть дверь, как на этаж практически выбегает мужчина. Тот самый ублюдок.

Тигран Леманн.