42. Тигран

Смотрю на нее и чувствую, как сжимается все. Хрупкая, нежная. Довольно жмурится, отпив из стакана. Наверняка свою ванильную хрень опять заказала. Видеть ее и больно, и радостно одновременно. Прошел всего месяц без нее, а ощущение, что целый год. Будто и не было этих дней и длинных, темных ночей. Как я вляпался в это дерьмо?

Сдержаться и не войти внутрь — слишком сложно. Звякает колокольчик у входа, Саша переводит взгляд, и мы смотрим друга на друга. Всего пару мгновений.

И она снова отворачивается к окну. Ни единой эмоции. Она все еще не помнит… На лице мечтательное выражение, и я просто не могу на нее злиться. Такая она сейчас счастливая, что не посмею это разрушить. Но и уйти просто так тоже не могу. Заказываю два кофе и, набравшись смелости, подсаживаюсь к ней.

— У вас не занято?

— Ой, нет, конечно, — отодвигается она, мельком оглядывая другие столы.

— Простите, что навязываюсь, просто у вас такой счастливый вид, а у меня не очень удачный день, — начинаю нести какую-то чушь. — Можно я просто посижу рядом, а в качестве компенсации угощу вас кофе?

Саша забавно смеется, и я понимаю, что соскучился по ее смеху. Он был редким гостем на наших встречах. Но столько искренности в нем сейчас.

— Мне не жалко, сидите, конечно.

Пододвигаю ей стакан.

— Это вам. Капучино.

Она нюхает его, как любопытный котенок, и довольно улыбается.

— Ванильный? Как вы угадали?

— Просто подумал, что вам подойдет этот вкус. Меня Тигран зовут.

— Саша, — представляется она в ответ. — А почему у вас плохой день?

— Потому что не все в наших руках, — грустно улыбаюсь.

— А я вот не согласна. Если у человека есть цель, то все в его руках. Нужно просто не сдаваться.

— Вы так думаете?

— Конечно, — уверенно заявляет Пономарева. — Я и ребенку своему буду говорить то же самое.

— А вы?.. — многозначительно смотрю на нее. Девушка тут же кладет руку на живот и смущается.

— Да, в ожидании.

— И сколько?

— Два месяца. — Счастливо улыбается она. А меня словно огрели чем-то.

— Как два? — словно идиот, повторяю за ней.

— Ну там, знаете, считают по-разному — можно в неделях, а можно в месяцах… — она что-то объясняет про какое-то пдр и что-то еще. Но я не слушаю — в голове бьется цифра: два месяца.

Два месяца…

Вот ублюдок. Тварь! То, что муж Пономаревой мне соврал, доходит медленно, но верно.

— С вами все нормально? — доносится до меня сквозь пелену.

— Что?

— Вы как-то резко помрачнели, — осторожно произносит девушка.

— Нет-нет, все хорошо.

— Уверены?

— Конечно. Ваш оптимизм невозможно не перенять, — стараюсь улыбнуться. И кажется, Саша немного успокаивается. — Может, прогуляемся?

— Ох, извините, но мне уже пора бежать, — виновато говорит она. А потом, задумавшись, смотрит на меня как-то странно. — Но знаете, у меня странное ощущение, что мы с вами знакомы. Хотя уверена, что вижу вас в первый раз.

— Может, в прошлой жизни?

— Может, — улыбается она напоследок. — Была рада познакомиться, Тигран.

— И я, Саша. До новых встреч.

— Если будете заглядывать сюда, то непременно.

Она уходит, а я продолжаю сидеть и смотреть в одну точку. Картинка складывается медленно, но неизбежно. Я безумно злюсь. Но если отбросить эмоции, понимаю, что на месте Зарицкого поступил бы точно так же. Я бы не отпустил Лексу. Никогда. И ведь он знал, что она спит со мной… А смог бы я принять ее после такого? От одной мысли кулаки сжимаются сами по себе. Я бы не допустил такого! Никогда! Но теперь дело уже не в этом.

Ведь возможно, что Саша беременна от меня… Мои мысли прерывает звонок мобильного.

— Сын, надо встретиться, — отец, как всегда, сразу переходит к делу.

— Ты в Москве?

— Да. Приезжай. Адрес сброшу.

Это странно — обычно он предупреждает заранее. Да и не ездит без необходимости в этот город. В груди поселяется нехорошее предчувствие. Через минуту раздается сигнал входящего сообщения. Взглянув, иду на выход — ехать придется прилично. По дороге снова возвращаюсь мыслями к Саше и ее ребенку. Пытаюсь вспомнить, сколько раз мы спали не предохраняясь. И, кстати, почему? Вроде она что-то сказала про таблетки, да? Или мне это только хотелось, чтоб вот так — наживую? Но самое главное, что нужно хорошо подумать, как быть дальше. То, что девушка ничего не помнит, играет против меня. И, пожалуй, сначала стоит узнать, каковы у нее перспективы в этом смысле. А значит, разузнать у ее врача, какова вероятность, что она все вспомнит. От злости на нее почти ничего не осталось. Глупо, наверное. Но стоит подумать, что она может носить моего ребенка, как испытываю странное предвкушение.

— Ты долго, — недовольно ворчит отец, едва прохожу к нему в номер.

— Торопился как мог, — раздраженно отвечаю — Что за срочность?

— Тебе не кажется, что ты слишком затягиваешь со свадьбой? — Морщусь от темы разговора.

— Куда торопиться?

— Считаешь, некуда? Воронов устал ждать. Да и момент для слияния как раз подходящий.

— Я уже говорил, что слияние — не самая удачная мысль, но…

— Меня не интересует твое мнение, — рявкает отец. — Я сказал слияние, значит слияние. — Стискиваю зубы, стараясь не материться. — А тебе пора о наследниках думать уже, а не проекты строгать.

— Может, у меня уже есть наследник, — выплевываю, отвернувшись.

— Какие-то проблемы на стороне? — цепко спрашивает отец.

— Сам разберусь, — огрызаюсь.

— Тигран, — сурово говорит он. — Ты должен понимать, какая на тебе ответственность. И сколько от тебя зависит.

— А от Арама? Ничего не зависит? — окончательно срываюсь. — Или брату можно все?

— Ты — старший. Ты — встанешь у руля после меня.

Но я даже не отвечаю. Эту песню я слушаю всю жизнь. И вряд ли что-то изменится в ближайшем будущем.

— Воронов ждет твоего звонка.

— По какому поводу?

— Познакомить с невестой, — ухмыляется отец.

— Мы знакомы с Верой.

— Полагаю, он хочет сделать свою дочь счастливой. И ты не должен его разочаровать… — его многозначительный взгляд окончательно добивает меня.

— Вообще-то, уговор был не таким… — закипаю я.

— Рот закрыл! — тихо цедит он. — Ты сделаешь все, что я скажу, если не хочешь остаться один, без поддержки семьи.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не послать его куда подальше.

— Звонок. Воронову. Свободен.

Молча разворачиваюсь и ухожу. Сейчас не лучшее время для разговора. Мы оба слишком взвинчены. Хотя… Вряд ли в следующий раз будет лучше. И, видимо, придется все же встретиться с будущим тестем.