41. Тигран

Я терпеть не могу, когда что-то идет не по плану. Просто ненавижу! Я стараюсь держать руку на пульсе, просчитывать шаги, планировать будущее. Единственный человек, контроль которого я терпел, — отец. Но и этому пора положить конец. Пусть последней каплей стало его вмешательство в дело с той, кого я так старательно вымарываю из памяти уже четвертую неделю. И, по сути, это даже сыграло мне на руку. Больше меня такой расклад не устраивает.

Но Леманн-старший — серьезный противник. Тем более что воевать с ним я, в общем-то, и не хочу. Моя цель — полностью отделить свой бизнес и оборвать все ниточки, за которые он так успешно дергает все эти годы.

Уверен, мать встанет на его сторону. Как и Арам. Мне пришлось как следует подумать не один раз, прежде чем согласиться на план Лиховича. Потому что, если отец не согласится пойти на мои условия, я могу остаться не только без значительной части денег, но и без семьи.

Лишь потому, что все подчиняются ему. Такое правило вбивали мне с детства. Мне. Но не Араму. Младший мог позволить себе достаточно много, и никто не требовал от него никакой ответственности. Впрочем, пока ему только двадцать. Но уверен, позже и ему подберут правильную партию, выдадут пару колец в бархатной коробочке и отвезут в соответствующее заведение.

Правда, братишка, скорее всего, вряд ли будет особо сопротивляться. Он никогда не пытался отстаивать свое мнение, бороться за возможности, предпочитая приспосабливаться. Вот такой зять идеально подошел бы Воронову. Но этому ублюдку подавай старшего сына.

Когда прошла первая неделя после того дня, как узнал правду о Лексе, я все же не выдержал. Позвонил в больницу, чтобы узнать о ее состоянии. Во-первых, банально переживал за ее здоровье, а во-вторых… дурак, понадеялся, что ее муж просто соврал мне. Разговорить администраторшу оказалось не так просто, но у меня за плечами приличный опыт переговоров. Так что справился. И понял, что этот поезд все-таки ушел. Пономарева и правда беременна. Идет на поправку, и, возможно, через неделю ее выпишут.

В тот вечер я напился. Разозлился снова, вызвал девочек и попытался забыться. Получилось не очень. С утра голова гудела, а в груди остался неприятный осадок. Будто это не она накосячила, а я. Пришлось, стиснув зубы, двигаться дальше. Несколько раз порывался удалить ее номер, но что-то мешало. Знал, что не позвонит. Банально не вспомнит обо мне. И все же где-то в глубине души надеялся.

Работа — вот что спасало в эти дни. Идти против отца в открытую было нельзя. Поэтому пришлось играть по его правилам, договариваясь с Вороновым, готовя документы для слияния. Меня воротило от одного его вида — беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что собой представлял этот бизнесмен.

Сучливый, хитрый и опасный. Гадостей от такого поиметь — как раз плюнуть. Еще одна проблема на пути к самостоятельности. Антон предупредил сразу: чтобы получить желаемое, придется прогнуться и отыграть партию, как надо. Но стоило подумать, что вместо отца приказы начнет отдавать этот хозяин жизни, как становилось тошно.

Поэтому я упорно шел вперед, изредка созванивались с Лиховичем. Ян вернулся в Москву и сразу назначил встречу.

Его цепкий взгляд сразу попал в цель.

— Как ее зовут?

Я тогда лишь огрызнулся, заявив, чтобы не лез. Но Ребров только загадочно усмехнулся и больше ни слова не сказал по этому поводу.

С каждым днем становилось все тоскливее. По утрам убеждал себя, что Лекса — просто увлечение. Ее неприступность — вот что меня зацепило. Но теперь, получив свое сполна, я обязан забыть про нее. Вовсе не потому, что у меня есть навязанная невеста. Нет, я должен забыть потому, что спать с несвободной женщиной — это одно. В конце концов, я ее не принуждал — она сама легла в постель. А вот желать чужую беременную жену… Нет, это слишком. Именно так я убеждал себя почти три недели. Пока однажды, переходя дорогу у бизнес-центра, чуть не тормознул прямо на пешеходном переходе.

В толпе мелькнул знакомый силуэт, и я, как идиот, пошел следом, забыв напрочь о том, куда направлялся. Догнав девушку, окликнул, но не получил реакции. И мне бы остановиться, но черт дернул добежать и притормозить блондинку.

— Вы чего? — возмущенно взбрыкнула та, а я понял, что обознался.

— Простите, перепутал, — скомканно извинился и ушел.

Два гребаных дня я думал об этом, пока не сдался. Я хочу ее увидеть — вот что мне пришлось признать и принять. Но в больнице оказывается, что Лексу уже выписали, а значит, теперь встретиться с ней будет куда сложнее. Если ее муж, конечно, не дурак.

Через несколько дней у меня на столе лежит отчет о передвижениях Пономаревой Александры. Денег пришлось отстегнуть прилично, но оно того стоит. Разглядываю свежие фото и едва не задыхаюсь: такая спокойная на них, умиротворенная, счастливая. Наверное, такой и должна быть беременная женщина. Что-то в груди противно скребет от этих мыслей. И я усилием воли перевожу взгляд на скупой отчет о местах, которые посещает Саша. В общем-то, оказывается немного. Получается, она не ходит на работу — только врач, прогулка до любимого кафе и обратно. По вечерам то же, но с мужем.

Снова смотрю на фото, где она как раз стоит с ним в обнимку. Кулаки сами сжимаются, и я просто не понимаю: почему? Почему я так реагирую на чужую жену? В чем дело? Не знаю. Но, глядя на улыбающуюся Лексу, почему-то очень четко представляю, что мы могли бы тоже вот так — держаться за руки, выбирать имя ребенку, покупать кроватку.

Резко захлопываю папку и откладываю на край стола. Это какое-то помешательство! Сумасшествие. Болезнь! Вирус, заразивший меня. И у меня до сих пор нет лекарства…

Мне бы выкинуть все, что увидел, запереть на замок дурацкие чувства, которые мешают делу, — сейчас не время жить головой в штанах. И я почти справляюсь. Убираю папку с глаз. Полностью переключаюсь на документы, которые должен закончить до конца дня.

Вечером еду в ресторан, чтобы встретиться с Вороновым. Убедительно играю свою роль готового на все щенка. Вежливо улыбаюсь и спорю ровно настолько, чтобы тот поверил, что я не в восторге от всего этого, но все же согласен сделать все, что требуют они с отцом.

А на следующий день срываюсь посреди дня и еду к той самой кофейне, куда каждый день ходит Лекса.