40. Влад

Без Саши квартира пустая и холодная. Я провёл с ней вечер, но мне всё равно слишком мало этого. Мало ее. Спать одному, зная, что она там, в больнице, одна, — непросто. Как непросто и осознавать тот факт, что она скоро станет мамой. И я сделаю все, чтобы ничто этому не помешало.

До сих пор помню ее растерянный взгляд, надежду, которая мелькнула в любимых глазах. Разве я имею право отнимать ее?

Конечно, нет. Ради Александры я готов на все. Поэтому обзваниваю знакомых, чтобы найти самого лучшего гинеколога в городе. Если это сделает мою девочку счастливой — пусть будет так. Мы родим и воспитаем. Ольга наконец успокоится после этого и перестанет доставать разговорами о детях.

Беспокоят лишь странные сны Саши. Я боюсь того, что она может вспомнить. Ее амнезия словно второй шанс для нас. Чувствую: стоит ей вспомнить этого мудака — и все, потеряю ее окончательно. Почему-то в этом я даже не сомневаюсь.

За четыре недели без нее я почти смирился с тем, что она уйдет. А сейчас понимаю: не отпущу. Просто не дам возможности. После того как Леманн быстро свалил в закат, едва узнал о положении Александры, я все же позаботился о том, чтобы его не пустили к жене, если вдруг передумает.

Но каждый день, навещая любимую, я боюсь увидеть в ее глазах разочарование, которое неизбежно появится, если она все вспомнит. Врачи прогнозов не дают. Мозг — сложный орган, и никаких гарантий нет. Вот и весь ответ.

И мне остается молиться высшим силам, чтобы все так и оставалось дальше. Ведь это поможет нашей семье, поможет справиться со всем вместе.

Накануне выписки проезжаю мимо торгового центра, и взгляд сам цепляется за вывеску магазина детских товаров. Сам не знаю для чего, но я паркую машину, выхожу и иду туда. С полчаса брожу между стеллажей с различными сосками и бутылочками, пока ко мне не подходит вежливый консультант. Наверное, я произвожу впечатление горе-папаши, который понятия не имеет, где и что искать. И, скорее всего, так и будет. Я всего лишь несколько раз ездил за покупками для племянницы. И каждый раз выходило не очень. Сестра долго выговаривала, что я привозил не то, не того цвета или не той фирмы.

— Могу я чем-то помочь? — спрашивает девушка с бейджем “Марина”.

— Спасибо, наверное, нет.

— Ищете что-то конкретное? — не сдается та.

— Может, что-то символичное? — неуверенно произношу. Девушка понятливо улыбается и удаляется. А я еще раз оглядываю стойку с сосками, пытаясь понять, зачем я здесь.

— Вот, держите, — протягивает мне Марина небольшую коробочку. Осторожно забираю и разглядываю пару смешных то ли тапочек, то ли ботиночек.

— А это?..

— Пинетки. Самый символичный подарок.

— Спасибо. — Иду на кассу, по дороге разглядывая забавные ботиночки. Оплачиваю и, пока дохожу до машины, ловлю себя на мысли, что пытаюсь представить их на малыше. От неожиданности останавливаюсь и растерянно кручу в руках коробочку. Откуда у меня такие мысли? Я ведь никогда не восторгался маленькими детьми. Потому что… Да какая разница почему!

Пока еду в больницу, несколько раз бросаю взгляд на пинетки, лежащие на соседнем кресле. Стоит ли показывать? Верно ли истолкует Саша? В итоге все же забираю покупку.

Александра встречает меня улыбкой. Она явно соскучилась — так и льнет. Мне безумно хочется разложить ее прям здесь и устроить сексуальный марафон. Но, к сожалению, ее положение сильно ограничивает мои желания.

— Привет! — обнимает она меня. — Ты позже сегодня. Что-то случилось?

— Вот, ехал мимо и… — показываю коробку. Санни с трепетом берет ее, разглядывает, затем осторожно проводит пальцем по упаковке. А когда поднимает на меня взгляд, в ее глазах стоят слезы.

— Влад… — всхлипывает она. — Влад…

— Эй, ну чего! — прижимаю к себе любимую — Тебе нельзя расстраиваться. Не понравились? Давай другие купим. Эти, конечно, больше для мальчика…

— Нет, ты что! Просто это… Символ, понимаешь? — В голове мелькает, что консультант оказалась толковой барышней. Саша достает пинетки и прикладывает их к своему еще плоскому животу. Именно в этот момент я вдруг с какой-то пронзительной остротой понимаю всю ситуацию: моя любимая жена беременна от другого, а я собираюсь не только позволить ей родить, но и воспитать этого ребенка.

— Спасибо, — благодарно улыбается Саша. — Это… Это моя надежда, понимаешь!

— Не волнуйся. Все будет хорошо. Мы со всем справимся вместе.

Она доверчиво прижимается ко мне, а я перестаю делать радостный вид, потому что где-то глубоко внутри мне тошно. Ведь так быть не должно. Потому что наша формула счастья — один плюс один. Саша и я. Я и Саша.

А теперь появился третий, и это ломает идеальную конструкцию. Но пока я понятия не имею, как вернуть все в положение равновесия. Одно ясно совершенно точно: от ребенка Саша не откажется. Скорее руку себе отгрызет или уйдет в ночь, если я только заикнусь о чем-то подобном. А значит, я должен смириться и принять этот факт. И как-то научиться с ним жить…