39. Саша

Первая неделя проходит тяжело — любое резкое движение отдается болью в ребрах и груди. И хотя врач не устает повторять, что мне очень повезло, чувствую я себя не особенно хорошо.

Влад приезжает каждый день. Привозит еды, мой любимый шоколад. Мы подолгу сидим обнявшись и молчим. Нам не нужно озвучивать один страх на двоих.

Ребенок.

Наш малыш.

К счастью, с ним, как выяснилось, все в порядке, но после стольких неудач я просто боюсь верить во что-то хорошее. Муж как может поддерживает меня, но я все равно постоянно думаю о том, как сохранить желанную беременность.

Единственное, что меня смущает, — мои сны. Почти каждую ночь мне снится какой-то мужчина. Я практически не вижу его лица — только силуэт. Лишь изредка успеваю уловить, что волосы его — темные, как вороново крыло. И все.

Но то, как он зовет меня, как касается… Все это пропитано нежностью, потребностью во мне.

Каждый раз просыпаюсь, резко вдыхая, и пытаюсь вспомнить. Кто это? Чувство, что я забыла что-то очень важное, так и не покидает. Даже пару раз осторожно уточняю у Влада насчет этого, но он лишь беззаботно улыбается, шутит, что я забыла процесс создания нашего ребенка, но он обязательно все повторит и закрепит несколько раз.

Его настрой меня успокаивает. Как и всегда. Влад — константа в моей жизни. Веха, которая разделила мой путь на до и после. Я никогда не смогу расплатиться с ним за заботу и внимание, которыми он окружал меня с самого начала. И поэтому молчу о странных снах — не хочу расстраивать. Все-таки мозг — сложная штука. Кто знает, что там мне снится. Тем более что ничего конкретно вспомнить все равно не получается.

— Тебя мучают кошмары? — как-то спрашивает Влад.

— Меня?

— Медсестра сказала, что ночью ты кого-то звала, — поясняет он. Отвожу взгляд, раздумывая, стоит ли рассказывать правду. — Санни, что-то не так? Тебя что-то беспокоит?

— Я не знаю, — вздыхаю. — Просто какие-то смутные образы. Ничего конкретного.

— Из-за ребенка? Не волнуйся. Я уже нашел отличного специалиста. Как только тебя выпишут, пойдем на консультацию.

— Правда? А когда?

— Врач сказала, еще пара дней как минимум. — Не могу сдержать расстроенного вздоха. — Эй, ты чего?

— Я домой хочу.

— Тебе чего-то не хватает? Что-то, может, нужно привезти? — тут же реагирует Зарицкий.

— Нет. Просто хочу домой. К тебе. В нашу постель.

Лицо мужчины тут же светлеет. Он довольно улыбается и нежно целует меня.

— Скоро, милая. Уже скоро.

И ведь я не вру. Оказывается, я и правда очень соскучилась по дому. Хотя мне казалось, что это просто квартира, просто стены…

…Первое, чем занялся Влад, едва мы подали заявление в ЗАГС, — начал искать квартиру. На мои возражения, что нам и так хорошо, он только отмахивался.

— Мы теперь настоящая семья. И у нас будет совместно нажитое имущество.

— Собираешься удерживать меня материальными благами?

— Если надумаешь снова сбегать, — очень серьезно ответил он тогда. И его можно было понять, если учесть, что однажды я и правда сбежала от него. Просто собрала вещи, оставила записку и уехала в другой город, выключив телефон.

Тогда мне казалось, что я порчу его жизнь своим существованием рядом. И, наверное, я бы смогла больше никогда его не видеть, но что-то заставило вернуться. Просто потянуло назад — интуиция, может, или сама судьба. Но когда увидела Влада после нашей разлуки, поняла, что он не шутил, когда говорил, что загнется без меня.

Он не просто выглядел уставшим и расстроенным. Он был сам на себя не похож. Стоило мне переступить порог, как Зарицкий вышел в коридор. Посмотрел на меня потухшим взглядом. И на моих глазах буквально воспрял. Он не стал кричать на меня, ругать, отчитывать. Просто подошел и обнял. Прижал так, что, наверное, я впитала в себя навсегда его потребность во мне.

В тот день я пообещала больше не исчезать из его жизни. Никогда.

Квартиру мы выбрали довольно быстро. И хотя я не хотела всех этих «совместно нажитых вещей», Влад настоял. Конечно, все объяснялось просто: шрамы прошлого никуда не делись, лишь скрылись под слоями настоящего. Но внутри я по-прежнему было запуганной девочкой, которую просто выбросили, как ущербную игрушку. И потому боялась слишком сильно привязываться к новому мужчине.

Вот только в этом вопросе переспорить его не удалось.

Поначалу я довольно прохладно отнеслась к идее ремонта. Зарицкий не настаивал. Выбрал фирму, сам все согласовывал, лишь изредка задавая мне глобальные вопросы вроде цветовой гаммы спальни. Но однажды я увидела у него на ноутбуке макет гостиной и зависла. Разглядывала минут пять, крутя головой под разным углом, пытаясь представить, как бы я поставила диван, потому что то, как тот был расположен, мне категорически не нравилось.

— Что-то не так? — поинтересовался тогда Влад, заставший меня за разглядыванием, а я поняла, что он снова нашел подход ко мне. Сумел осторожно обойти острые углы, ненавязчиво подтолкнув к участию в выборе дизайна. Потому что я просто не могла согласиться на такое безобразие.

И хотя дня Х, когда мы примем полностью завершенный ремонт и сможем наконец перевезти вещи, я ждала с каким-то трепетом, довольно долгое время наша квартира была для меня просто… квартирой. Вопреки тому, что я старалась сделать ее уютной. Женщинам ведь положено это делать. И я делала все, как надо…

…Удивительно, но, только проведя эти дни в больнице, понимаю, как соскучилась по нашей квартире. Неоднократно ловила себя на мысли, что моя постель — лучше. Что еда, приготовленная дома, — приятнее. Хотя условия отдельной палаты здесь очень хорошие. Но мне чего-то не хватает. Постоянно.

— Потерпи пару дней, малыш. И мы вернемся домой, — успокаивает меня муж. Затем бросает взгляд на часы.

— Тебе уже пора?

— Да, если тебе больше ничего не надо, то поеду.

— Прости, что из-за меня тебе приходится столько мотаться, — виновато шепчу.

— Мне в радость ухаживать за тобой, Санни. Позвоню вечером.

Он уходит и будто забирает с собой тепло. Кутаюсь в кофту, но это слабо помогает. Муж имеет какое-то удивительное влияние на меня — с ним мой мир спокойнее, а одиночество почти не чувствуется. С ним мои шрамы бледнеют настолько, что почти перестают быть заметными.

С ним я спокойна и уверена в завтрашнем дне. И то, что нет ярких эмоций, как когда-то давно, не столь важно. С ним — я счастлива.