45. Влад

Всю дорогу на работу пытаюсь обуздать свои эмоции. Надеюсь, Саша не заметила моего ступора у врача. Потому что я до сих пор не могу до конца принять случившееся с нами. Умом все понимаю, но иногда… Смотрел сегодня на экран и думал: почему? Почему от него?! Пожалуй, впервые жалел о том, что вот такой стал. Что не мой это ребенок.

Потому и сбежал, прикрываясь проектом. Знала бы Александра — не простила бы… Достаточно было увидеть, как горят ее глаза, когда она слушала сердцебиение малыша. Разве смогу я своими руками поставить под удар ее счастье? Да лучше руку себе откусить. Нет. Но даже тот факт, что жена не помнит, от кого он, не усмиряет мою злость. И пока я понятия не имею, как быть дальше.

На обеде один из коллег, у которого только что родилась дочь, показывает фото, рассказывает о бытовых моментах. Наблюдая за ним, задаюсь вопросом: а смог бы я стать счастливым отцом? Тем, кто готов не спать ночью, потому что у малыша режутся зубы? Смог бы вставать, чтобы подогреть смесь или сменить памперс? Я настолько привык жить для себя, в своих рамках и условностях, что не знаю ответа на эти вопросы. В моей Вселенной была лишь одна звезда — Саша. И нам было отлично вдвоем. Но лишь сейчас, когда она с замиранием сердца улыбается, когда гладит свой живот, явно мечтая о будущем, понимаю, как многого она была лишена со мной.

Эти противоречия разрывают изнутри. Я эгоистично хочу, чтобы она принадлежала только мне одному. Но в то же время хочу, чтобы она была по-настоящему счастлива. И выясняется, что частью этого обязательно является ребенок.

Не мой. Хоть она этого и не знает.

По ее потерянному взгляду после визита к врачу ясно, что я ее если не обидел, то по крайней мере расстроил. Поэтому домой еду пораньше. Просто чтобы обнять, заверить, что по-прежнему сильно люблю. И черт с ним, с ребенком. Пусть будет. Лишь бы она продолжала мне улыбаться и говорить, что у нас все взаимно. Когда-то я поставил себе цель добиться от нее банального признания в любви. Чего только не делал ради этого. Лишь позже понял, что ее прошлые шрамы никогда не дадут ей этого сделать. И ее «взаимно» — максимум, на что я могу рассчитывать. Но теперь, проведя месяц без нее, я согласен и на это. Лишь бы рядом. Лишь бы моя.

Едва вижу Сашу, зайдя в квартиру, как понимаю: все очень и очень плохо. Мне даже спрашивать ничего не нужно. Просто забираю и несу в машину. Стараюсь сосредоточиться на дороге — не хватало еще в аварию попасть, — но в груди будто нож провернули. Так мне больно за мою девочку. У нее такое несчастное лицо, что я сам себя ненавижу за свои недавние мысли.

В клинике ее увозят куда-то, а я остаюсь ждать в коридоре. Время тянется медленно. И я, человек, у которого с выдержкой полный порядок, не нахожу себе места. Хожу туда-сюда. Медсестры несколько раз предлагают пойти в комнату отдыха, но я едва сдерживаюсь, чтобы не послать их самих туда же.

Перед глазами заплаканное лицо Саши, и мне хочется выть от боли, что ощущаю сейчас. Чувство вины топит, сводя с ума. Это ведь из-за меня! Это ведь я еще утром думал, что нам хорошо и вдвоем! А сейчас… Там, за дверями, возможно, любимая теряет ребенка. Плевать чьего. Сейчас это неважные детали.

Наконец ко мне выходит врач — мужчина средних лет.

— Как она?!

— Вы муж?

— Да. — Он тяжело вздыхает.

— Беременность сохранить не удалось.

Во мне что-то обрывается в этот момент. Прикрываю глаза и медленно выдыхаю. Блять. Это моя вина… Моя.

— Она знает?

— Пока нет.

— Я… сам. Можно к ней?

— Да, конечно. И еще, — останавливает меня доктор, — советую оставить ее на ночь для наблюдения — может открыться кровотечение.

— Хорошо, я понимаю.

Не сразу решаюсь войти в палату. Мысленно пытаюсь подобрать слова, которые скажу Саше. Но все кажется каким-то черствым и неуместным. Не могу представить, что она сейчас ощущает. И я чувствую себя причастным к ее трагедии.

Наконец все же открываю дверь и прохожу внутрь. Александра лежит на кровати, свернувшись. Бледная, с закрытыми глазами. Осторожно сажусь на край рядом.

— Санни… — Она медленно открывает глаза и смотрит на меня с мольбой. Понимаю, что именно она ждет. И я бы очень хотел соврать ей, спасти, помочь и дальше верить в чудо, но… — Нет.

Жена закрывает глаза. По лицу медленно скатывается одинокая слеза, а меня будто наживую выворачивают. Ненавижу себя за недавние мысли, ненавижу! Если бы я только мог отмотать время, если бы мог помочь, спасти! Беру ее руку в свою и осторожно сжимаю. У меня нет слов, чтобы выразить хоть что-то. Да и какие слова тут могут помочь? Разве от этого что-то изменится?

Мое сердце рвется к ней, но я продолжаю просто сидеть рядом, надеясь хоть немного облегчить ее боль.

— Забери меня домой, — шепчет она спустя какое-то время. Не смотрит на меня, лишь беззвучно плачет. — Пожалуйста…

Ее слова — словно ножом по сердцу. Ни разу в жизни я не испытывал ничего подобного. Никогда не болело за кого-то так сильно.

— Тебе нужно остаться, милая. Чтобы убедиться, что не будет осложнений, — осторожно произношу.

Она поднимает на меня заплаканные глаза. В них я вижу приговор нам. В ней нет жизни сейчас. Просто нет.

— Мне плевать.

— Прости меня… Прости, что не уберег тебя.

Отводит глаза, освобождает свою ладонь.

— Уезжай, — просит безжизненным голосом.

— Я останусь с тобой. Как и всегда.

— Езжай, Влад. Дай мне пережить мою боль. — Она бьет точно в цель. Сомневаюсь, что хотя бы подозревает, насколько точно. Конечно, Саша не знает о моих метаниях. Она полностью погружена в боль потери. И, учитывая ее прошлое, она еще очень неплохо держится. Но уйти сейчас… Нет! Не могу! Не хочу!

— Я остаюсь.

— Уходи! — резко кричит вдруг, подрываясь в другую сторону. — Уходи! Уходи!

У нее начинается настоящая истерика, а я просто не знаю, как быть. Оставить ее — значит окончательно предать. Но и удержать силой не выйдет. В этот момент в палату входит врач. Окидывает взглядом и тут же зовет медсестру.

Саша бьется, пытается отползти. Кричит, чтобы не трогали.

— Ей дадут успокоительное, — говорит доктор, удерживая меня на месте. — У вашей жены просто шок. Это пройдет.

— Она… Она сможет еще?… — у меня не хватает сил озвучить вопрос до конца.

— Возможно. Никаких катастрофических последствий после выкидыша нет. Но, конечно, не сразу.

— У нее в прошлом тоже… было.

— Я читал ее историю. Весьма вероятно, что она слишком боялась потерять ребенка и сама создала нервное напряжение. К сожалению, большего теперь сказать нельзя.

Киваю благодарно. Но от его слов мне не легче. Потому что это я недосмотрел, недодал уверенности, не сберег.

— Когда можно будет ее забрать?

— Приезжайте завтра утром. Ближайшие часов десять она точно будет спать.

Мужчина ободряюще хлопает меня по плечу и кивает на дверь. Бросив прощальный взгляд на жену, выхожу в коридор.